Чтение онлайн

Когда наступил день родов, мама не смогла разродиться. Не знаю, в чём было дело, да это теперь и не важно. Ей не хватило сил, чтобы изгнать ребёнка из своего тела. Доктор, что пытался помочь разрешиться ей от бремени, не владел магией. Единолично он решил, что герцогу важнее дитя, чем возлюбленная. Он не был драконом, а потому не знал, чем может обернуться потеря истинной. Когда моя мать стала настолько слаба, что не могла даже пошевелить рукой, проклятый врач распорол её живот, чтобы извлечь дитя. Сейчас я знаю, повитухи умеют делать это аккуратно, но тогда это был приговор для бедной роженицы. К несчастью, мой маленький брат уже был мёртв. И это было последнее, что увидела моя мама перед тем, как испустить дух.

Отец пришел в настоящую ярость. Горе ослепило его, выжгло всякую человечность в нем. Обернувшись драконом, он казнил неудачливого врача, а потом… Он просто уничтожил половину своего земельного надела. Вылетев из замка, тут же сжег родное селение доктора. Там, где он слышал смех, не оставалось ничего — всё поглотил драконов огонь.

Слугам тоже досталось. Когда на церемонии прощания с матерью одна из горничных всхлипнула, оплакивая любимая госпожу, отец, не колеблясь, толкнул её в пламя, которое пожирало тело его возлюбленной жены.

Я не мог позволить себе сойти с ума. Я избегаю этих приёмов, я пользуюсь любовью Элизы, не являюсь на официальные королевские приемы… Всё это помогает мне избежать роковой встречи с истиной, из-за которой я могу тоже превратиться в чудище.

***

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Огляделась в поисках… Кого…? Чего? Где я вообще…? Осмотрела свои руки — все в грязи и царапинах. Уселась, обратила внимание на лохмотья, что раньше, скорее всего были платьем. Такие хорошие швы! Откуда у меня вещь такого качества? На коленях болтался разорванный подъюбник, у меня же возникало всё больше вопросов. Кто я, чёрт возьми, такая? И почему я в таком виде?

Голова нестерпимо болела, это я поняла сразу, как начала усиленно думать. На лбу нащупала большую шишку и рану. Провела рукой по лицу — кроме засохшей кровавой корки, кажется, ничего не повредила.

Дальше я попыталась встать. Видимо, я всё же упала с высоты, так как копчик болел при каждом движении. Странно, что я умудрилась удариться в таком количестве слоёв ткани. Так, кажется, под этим платьем есть ещё одно…

Начала стягивать лохмотья. Со шнуровкой сзади справиться было сложнее всего.

Оу… Это нижнее платье совсем не то, в чём следовало бы ходить, хотя тоже очень красивое и, главное, не порванное.

Начала усиленно думать. Оторвала большой лоскут от целой части красного верхнего наряда, прикидывая его к телу и так, и эдак. Обмотав куском грудь и талию, подумала, что так уже будто бы почти нормально. Закончив с нарядом, я вновь огляделась по сторонам, раздумывая, что делать дальше.

Я никак не могла вспомнить, в какую сторону идти, откуда я пришла. Как я здесь оказалась? Как меня зовут?

Когда в моей голове прозвучал этот вопрос, и я поняла, что никак не могу на него ответить, паника придавила меня обратно к земле: ноги подкосились, и я снова свалилась на ушибленный зад.

— Так, давай по порядку, — проговорила и я вслух, закрывая лицо руками, — Я была… Я… — никаких воспоминаний, ничего. Я будто бы только родилась — не смогла призвать ни одного знания из собственной головы, — Так… Это — платье, я знаю. И это, кажется, дуб, А это — клён. Отлично! А я…

Будто бы что-то крутилось на языке, но я тыкалась в непроницаемую стену. Это должно было быть так просто: сказать, как меня зовут.

— Чёрт!

Раздражённо выдохнула, пытаясь унять головную боль. Не обращать внимание было проблематично. Я снова заставила себя встать. А теперь надо было идти. Просто пойду прямо.

Не представляю, сколько я брела. Ощутила, что живот заурчал. Когда я последний раз ела? Засмеялась. Даже этого я не помнила. Сколько я провалялась в этом лесу? Подняла голову, вглядываясь в сиреневое небо.

— Замечательно, скоро стемнеет…

Когда ночь, такая липкая и всеобъемлющая, опустилась на лес, она поглотила его целиком. Ничто не освещало мне путь. Какое-то время я пыталась пробираться на ощупь, но, ударившись пару раз и ободрав ногу, решила дождаться рассвета. Спиной привалившись к дереву я всё же уснула.

К утру головная боль прекратилась. Мне очень хотелось есть, а ещё помыться или хотя бы умыть лицо. Я побрела дальше, куда глаза глядят, молясь про себя, чтобы я, наконец, вышла к другим людям. Быть может, кто-то меня узнает, и я вернусь домой.

Это наивно, да? А если я из другой деревни, с другой стороны леса? Я пошла наугад, надеюсь, на собственную интуицию. А если я ошиблась? Почему я в этом лесу? Быть может, мне нельзя домой? Боже… Почему я сразу об этом не подумала? Эти мысли сводили меня с ума. Я не знала ничего о своей жизни. Что же мне делать?

Вдруг услышала стук топора вдалеке. Это я совершенно точно знала. Тук-тук-тук. Прибавила шаг, почти сорвалась на бег и выскочила на большую поляну. Дровосек замер с занесённым над бревном топором.

— Ты кто такая?

Ощутила вспышку раздражения. Я сама себе не могла ответить на этот вопрос, почему должна напрягаться ради какого-то незнакомого старика?!

— Я не знаю. Сэр, поверьте, я не понимаю, как оказалось здесь. Я иду уже второй день.

— Мягко стелешь, — усмехнулся он, возвращаясь к своему занятию, — разбойница?

— Я клянусь, нет! Или… Я не знаю, но мне так не кажется, — сама не заметила, как голос мы стал похож на жалобный скулёж, — Прошу, помогите мне.

— Делать мне нечего!

— Хотя бы скажите, где город. Пожалуйста!

Старик хмыкнул и надолго замолчал. Когда он понял, что я не намерена уходить, весело закивал:

— Закончу, пойду в город. Жди, девочка. Провожу.

И я снова принялась ждать. Наблюдая, как он опускает и поднимает топор, немного задремала.

***

— Что нам делать? Что делать? — прошептала я, сильно сжимая свою маленькую чашку. Я старательно делала вид, что всё в порядке, вот и сейчас наслаждалась вечерним чаем на террасе поместья.

Каспар осторожно перехватил посуду и другой рукой сжал мою освободившуюся дрожащую ладонь.

— Ничего не будем делать. Жить дальше. Я думаю, она не выживет. Раз не возвращается уже второй день, значит…

— Не говори так! — я одёрнула руку, будто обожглась.

— Анжелика, легко не будет. Ты должна была испытывать муки совести, когда начала спать со мной. Теперь лучше молись, чтобы Ники сгинула где-то, а ты осталась единственной наследницей.

— Я не хочу этого…

— Конечно, хочешь, дорогая, — он выглядел точно довольный кот. Каспар встал и обошёл меня со спины. Положив свои руки на мои плечи, легонько сжал, — Всё будет именно так, как мы хотели, моя Анжелика. Ну а я совершу главный вклад в нашу будущую семейную жизнь и позабочусь, чтобы она не вернулась.