Чтение онлайн

— Даже лучше, намного лучше! Учитывая опасные слухи о нападении Лабелинов на шиммерийские караваны, вы решили отослать груз очей раньше срока, прямо сегодня. Такому приказу полковник поверит, а?

Второй из Пяти прикусил губу.

— Вы все равно ничего не добьетесь. Вы — никто! Мои друзья и соратники сотрут вас в порошок!

— Друзья и соратники… — хрипло повторил Охотник. — Вот здесь мы подходим к самой сути. Извольте ответить на главный вопрос: кто вы такой?

— Второй из Пяти, граф Куиндар!

— Я не об этом, а о вашей тайной роли. Умеете ли говорить с Предметами? От кого получили эту силу?

— Какая чушь! — натужно рассмеялся Второй. — Даже мартышки в глухом лесу знают: с Предметами говорил Адриан, а после него остался Кукловод! Я-то тут причем?

Охотник поднялся на ноги. Что-то изменилось в его лице, позе, напряжении мышц. Все убийцы, которых знавал Хармон, — Бут, Могер Бакли, широкополый Родриго, брат Людвиг, Снайп — казались котятами рядом с нынешним Охотником. Барон Деррил — вот кто мог бы стать рядом. Но и то…

— Ганта, будьте добры, дайте нож.

Бирай протянул Охотнику кинжал. Тот обошел Второго сзади, крепко взял за ухо, оттянул.

— Нет, нет! — завопил Второй, когда сталь коснулась уха. — Я скажу, что знаю! Не нужно!

Охотник надрезал кожу и, оставив нож в ране, позволяя крови струиться по клинку, заговорил:

— Я обрисую грани своего интереса к вам. Когда раскроете рот, пускай ни одно слово не упадет мимо этих граней. Я знаю Кукловода. Он — всего лишь мерзавец и предатель, одержимый жаждой власти. Он владеет сильным оружием, но и враги его сильны. Я думаю, что Кукловод не проживет и года, потому он не беспокоит меня. Но вы — иное дело! Не вы лично, а та сила, которую вы представляете. Тайная организация, разросшаяся на весь Поларис, владеющая могучими секретами, ведомая непонятными целями. Кто вы такие, тьма сожри? К чему стремитесь? Что знаете? Все ли умеете говорить с Предметами, или только исполнители, как Колдун? Кто вами управляет? Кем управляете вы? Что вы хотели найти на дне Бездонного Провала?

Охотник отнял кинжал и стряхнул капли крови, рассек веревки на руках Второго из Пяти.

— Теперь вы сделаете следующее. Утрете рану, чтобы кровь не капала на бумагу. Напишете приказ полковнику Золотых Мечей. А затем дадите все ответы, внимательно следя за тем, чтобы ни одно слово не показалось мне лживым. И если думаете, что я угрожаю вам смертью, то сильно ошибаетесь: в моих руках вы проживете очень, очень долго.

* * *

Хармон вышел во двор, сел на скамейку в тихом уголке. С момента, как пролилась кровь, допрос перестал развлекать его. Захотелось на свежий воздух, в тишину и покой, безо всяких угрожающих голосов.

Воздух тут, в монастырском дворе, действительно был на диво свеж, даже слегка пьянил кристальной чистотою. А вот тишина оказалась сомнительна. Шаваны на свой лад поняли приказ: «Обыскать монастырь», — и все ценные вещи стаскивали в кучу для дележа. Ценностей хватало: серебряные лампады, золотые чаши, книги в дорогих переплетах, митры и жезлы, мешочки с монетами. Уважение шаванов к церкви ограничивалось одним правилом: не брать икон. Все остальное шло в дело. Козлобородые зунды принимали живейшее участие, весело переругиваясь на своем наречии. Они уделяли больше внимания не серебру и золоту, а хорошим стальным клинкам, которые тоже нашлись в монастыре. Ганта Бирай променял допрос на более выгодную забаву и теперь управлял сортировкой:

— Кубки — туда, в ящик, чтоб не катались. Книги — в кучу на телегу, Охотник разберет. Мечи — зундам, у нас свои есть. Монеты — разделить по видам, пересчитать и в бочонки. Пересчитать, я сказал! Хаггот, головой ответишь!..

Торговцу стало как-то не по себе. Спасшись от Могера Бакли, он пообещал богам отныне жить по совести. То был непростой выбор, но правильный. На душе становилось легче, приходила уверенность, а страхи слабели. Он ощущал, что может положиться не только на себя, но и на Праотцов с богами. Вот, например, в последнем приключении на небесном корабле Хармон не только дрожал от страха. Дрожал, конечно, будь здоров, чего уж там, — но вопреки страху сумел сделать много полезного: отнял нож у Второго, раскачал корабль, когда было нужно. Что значит помощь богов!..

Да, но что Праотцы скажут теперь, когда шаваны грабят святую обитель, а Хармон молча смотрит? Он попытался утешиться так же, как и с потерей Предмета: не случайно же все случилось, сами боги помогли Охотнику взять монастырь, без них не видать бы успеха. Значит, эта обитель — неправедная, монахи — нечестивцы. Машут дубинками, стреляют из луков. Их собратья по ордену сделали фальшивую Сферу!

Вроде, звучит правильно, ни к чему Праотцам такие служители. А все же скверно на душе. Даже спать не хочется, несмотря на позднюю ночь.

Откуда-то вышел мастер Гортензий, присел возле Хармона.

— Вот это, славный, угодили мы с тобой в переплет.

— Как паук в паутину, — согласился Хармон.

— Весьма неправильное сравнение. Да будет тебе известно, славный, что в паутину попадаются мухи, а пауки живут в ней припеваючи, как у себя дома.

— Ты тоже ушел с допроса?

— Охотник прогнал. Сказал: это не для чужих ушей. Но я и рад: как-то там уже становилось невесело.

— Охотник этот — странный человек, правда? У меня от него мурашки по коже.

— Оно-то да, но может и нет. Не могу ответить тебе полным согласием.

Гортензий из-под полы показал Хармону пачку векселей, украшенных печатями.

— Охотник мне выдал две тысячи. Точнее, выдал ганта по приказу Охотника. Подойди к нему, тоже получишь свою долю.

— Думаешь, правильно брать эти деньги? Они же украдены из монастыря!

— Э, славный, я смотрю на данный вопрос под иным углом. Кражу совершил кто? Охотник с шаванами, а не мы с тобой. Из монастыря к Охотнику деньги перешли нечестным путем, но от него к нам — вполне уже праведным. Нам честно уплачено за риск, которому мы подверглись нынешней ночью. Да как подверглись! Признаюсь: до сих пор боюсь колени разогнуть, все чудится, будто стою на веревке.

— Считаешь, боги не осудят нас за эти деньги?

— Да это ясно, как солнце в небе! Охотник деньги украл, но мы их заработали нелегким трудом. И скажу тебе по секрету, я на них уже имею основательные планы.

Гортензий красочно описал свой будущий бюджет, окончил словами:

— Ну, а те, что получу от тебя, сохраню в банке, дочкам на приданное.

— От меня? Я тебе уже гору монет отдал, кровопийца!

— Но полного расчета между нами все же не было. По моей оценке, ты еще должен мне за небесный корабль четыреста двадцать монет.

— За какой еще корабль? Он улетел к чертям! Нет его!

— Но он улетел, находясь в твоей собственности. Значит, ты мне за него должен. Только эта мысль и спасает меня от горечи утраты моего изобретения.

— Сам говоришь, что я не полностью рассчитался с тобой. Выходит, шар еще не совсем перешел в мою собственность, а значит, я тебе ничего и не должен.

Гортензий ощетинился. Хармон прибавил:

— А можно даже так рассудить, что это ты должен мне. Я вложил свои деньги в небесный корабль, а ты, управляя им, допустил его безвозвратную потерю. Так что…