Чтение онлайн

Лаура с Альбертом внимали, подперев руками подбородки. Перешли к практическим занятиям, Джереми велел им двоим играть против него одного — и разбил обоих. Надменно пояснил все их ошибки, затем выиграл снова. Лорд Альберт радовался: тому, что добрая девушка оказалась с ним заодно.

— Леди Лаура, когда мы поженимся, будем играть друг с другом. Иногда вы будете побеждать, а иногда я, чтобы никому не обидно!

— Конечно, милорд, — поклонилась Лаура. Она не представляла более унылого занятия, чем игра в поддавки с собственным мужем.

Однажды после ужина, когда Лаура вместе с Альбертом слушала клавесин, в музыкальный салон вошел приарх Галлард. Дети и музыкант подхватились на ноги, замерли в поклонах.

— Прочь, — велел Галлард, и все трое ринулись к выходу.

— Не вы, миледи, — уточнил приарх.

К полному своему ужасу Лаура осталась с ним наедине.

Долгую минуту леденела под его взглядом, затем решилась промямлить:

— Как самочувствие вашего преосвященства?..

— Не об этом, — срезал Галлард. — Сядьте.

Она села навытяжку, не касаясь спинки кресла.

— Нужно обсудить вашу нравственность, леди Лаура.

В ее голове пронеслись все возможные проступки и всплыл самый кошмарный: она сказала генералу Стэтхему, что Галлард сжег еретичку! И даже усомнилась, была ли та женщина виновна! Боги, что теперь будет?..

— Ваше преосвященство, поверьте: я не пыталась очернить…

Он оборвал ее:

— Знаю. И все же ваше поведение печалит богов. Мне известно, что за все время пребывания здесь вы ни разу не помолились за упокой души вашей леди-матери.

Она моргнула:

— Простите, ваше преосвященство?..

— Вы не хотели чернить имя матери и не сказали о ней ни одного дурного слова. Понимаю, что отец более любим вами — это естественно для девочки. Но какова бы ни была ваша леди-мать, и какие бы чувства у вас ни вызывала — теперь она на Звезде.

— Да, ваше преосвященство…

— Вам следует помнить: чистые души живут на Звезде в почете и счастье; те же, что запятнали себя, становятся униженной чернью. Возможно, вы затаили обиду на мать и потому скупы на молитвы. Но именно ваша обида пятнает душу матери, и именно потому вы должны усердно молиться за нее — дабы очистить от пятна!

— Я понимаю, ваше преосвященство.

— Молитесь за упокой ее души ежедневно.

— Обязательно, ваше преосвященство. Я раскаиваюсь в своей небрежности.

— Отрадно слышать.

Лаура позволила себе вздохнуть свободнее. Кажется, опасность миновала.

— Что до остального вашего поведения, миледи… — приарх выдержал страшную паузу. — Я не могу не одобрить вашу аккуратность в молитвах, интерес к священным сюжетам и церковной архитектуре. Познания моего племянника печально зыбки. Я буду рад, если вы просветите и наставите его. Впрочем, вы уже занялись этим без моей указки.

Лаура попыталась осознать то, что услышала. Неужели, похвалу? Ни разу на ее памяти Галлард Альмера никого не хвалил.

— Благодарю, ваше преосвященство, — опасливо молвила Лаура.

— Да… — кивнул приарх и вдруг изрек такое, чего вовсе нельзя было ждать: — Хотите чего-нибудь, юная леди?

Она растерялась. Больше всего хотела исчезнуть с его глаз, но об этом нельзя говорить. Хотела домой, в Сердце Света, — но это глупое желание. Еще хотелось какао. После ужина подали чай — здесь, в Альмере, всегда пьют или чай, или горький противный лонк, — а хотелось сладкого густого какао, как на станции в Маренго.

— Можно мне заказать какао, ваше преосвященство?

Он звякнул в колокольчик. Двери распахнулись, лакей замер в поклоне.

— Какао для юной леди.

— Сию минуту, ваша светлость!

— Леди Лаура, смотрите, какой пони! Разве не прелесть?!

Альберт восседал верхом на крепеньком вороном коньке и чуть не визжал от радости. Пони поигрывал копытом, сверкал глазами, прядал мохнатыми ушками, встряхивал густою смоляною гривой.

— Я умираю от зависти, милорд, — пропела Лаура почти искренне. Настолько породистый пони стоил дороже боевых жеребцов. Ни отец, ни дед никогда не пошли бы на такое расточительство.

— Хотите прокатиться, миледи?

— Кто откажется, милорд!

Альберт сделал еще три круга по двору, затем с видимым усилием спешился и отдал поводья Лауре. Она взобралась в седло — и сама чуть не визгнула от восторга. Пони, даром что кроха, оказался крепеньким, уверенным в себе, шел со спокойною твердостью. В отличие от Альберта, пони был не мальчик, а мужчина и лорд, просто маленького роста.

— Чудесное животное!

— Его зовут Сир Адлер! Элли прислала из столицы! Извинилась, что не поздравила меня с Сошествием, и подарила пони.

Элли — так Альберт называл старшую сестру.

— Леди Аланис очень добра. Я вновь завидую вам.

Альберт шел следом за верховой Лаурой, подпрыгивая от возбуждения и теребя смоляную гриву Сира Адлера.

— Такая пушистая, правда?.. Элли — самая лучшая! Со всеми строгая, а со мной — добра! Всегда шлет подарки и никогда не насмехается, и спрашивает обо всем — как вы! А помните слуховые отдушины? Это Элли мне показала, а то бы я не знал… Элли заберет меня в столицу, правда?

Тут Лаура отметила странность:

— Постойте, лорд Альберт, а как пони попал сюда? Не сам же он прискакал из Фаунтерры.

— Его привезли вон те воины. Они служат Элли! Видите, миледи, какие силачи?

Прежде, прилипнув к Сиру Адлеру, Лаура не замечала ничего вокруг. Теперь обратила внимание на группу мечников, стоявших поодаль, и узнала одного: то был генерал-полковник Стэтхем. Лаура развернула пони, чтобы поприветствовать северянина, но Стэтхем уже исчез в гостевом доме. Лаура смотрела вслед, размышляя: что подумал бы северянин, встретив ее тут? Она бы расстроилась, если б спасла кого-нибудь, но впустую.

— Ы! Ы-ыы!

Пони встрепенулся от внезапного рева. Из тени часовни вынырнул черный монах — тот немой, которого видела в первый день. Подойдя к Лауре, монах взялся за гриву Сира Адлера, стал мять и теребить с каким-то механическим бездушием. Пони стоял неподвижно, сбитый с толку, а монах все елозил по гриве и глядел на мечников Стэтхема, пока последний не скрылся в дверях.

— Ы. У, — буркнул немой и удалился корявою своею походкой.

— Какой странный человек… — выронила Лаура.