Чтение онлайн

— Итак, юноша, вы не признаете веру богов и Праотцов, — констатировал приарх.

— Я… ваше преосвященство, я верю в богов! Просто я молюсь про себя, в уме… Не обязательно же молиться напоказ…

— Процитируйте любой отрывок из Вильгельма Великого.

— Я… у меня плохо с памятью, ваше преподобие…

— Дневники Янмэй? «Мгновения» Агаты?

Джереми сдался. Размяк, расплылся слезливым киселем.

— Ваше преосвященство… Я ничего не знаю… Простите, я еще юноша… Я ни в чем не виноват, меня таким воспитали…

— Отец и мать учили вас по-разному. Вы выбрали еретическую науку отца — не потому, что она истинна, а потому, что проста. Вера требует душевных усилий. Ваша сестра пошла трудным, но правильным путем. Вы — нет.

— Я еще исправлюсь… клянусь, ваше преосвященство, я начну верить!

— В этом не сомневаюсь… — Галлард выдержал паузу, постукивая пальцами по столу. — Восемь лет послушничества в далекой обители очистят вашу душу.

У Джереми отпала челюсть.

— Меня в ссылку?.. Вы не можете, так нельзя!..

— Приарх не может наказать еретика? — Недобрая ухмылка полоснула лицо Галларда. — Проходя через двор, обратите внимание на столб с цепями.

— Но я… лорд Великого Дома!

— В том и дело, юноша. Пока жив, я не допущу, чтобы Великим Домом правил еретик.

По знаку приарха Джереми увели прочь. В последнюю секунду, когда Лаура видела брата, тот выглядел гораздо хуже запуганного Альберта.

Оставшись наедине с Лаурой, приарх изменился. Гнев утих, истратившись на Джереми, гранитная маска упала с лица.

— Миледи, мы не должны оставить незамеченным единственный луч света в этой темной истории. Трудно идти против собственного брата и порочных семейных традиций, но вы поступили правильно. Боги улыбаются, глядя на вас.

— Однако вы печальны, ваша светлость… — Лаура подошла ближе. — Могу я чем-нибудь помочь вам?

— И чем же?

— К примеру, у меня красивый почерк. Хотите, напишу письмо лорду Ориджину? Он ни за что не встанет на сторону тех, кто смеется над Светлой Агатой. А мои дед и отец придут в ярость, но не решатся на конфликт с вами, если Ориджин не поддержит их.

— Весьма разумно, миледи…

Он помедлил, размышляя о чем-то своем, глубоком.

— Ответьте, миледи. Насколько сильно вы успели привязаться к лорду Альберту?

— Он — хороший, добрый мальчик. Но, если позволена честность, я надеялась выйти за опытного человека…

— Что вы скажете, если я предложу вам более зрелого жениха?

— Скажу, что мне не терпится узнать его имя!

Она очень тонко улыбнулась. Он еле заметно кивнул.

— Миледи, сегодня вы совершили мужественный и благочестивый поступок, который должен быть вознагражден. Скажите, чего желаете?

Лаура улыбнулась шире.

— Хочу пони!

Август 1756 г. от Сошествия Праматерей

Уэймар

Когда раздался стук дверного молотка, Мик был очень занят. Он оттачивал технику «черного ветра», какую применяют жала криболы. В книге говорилось: «Совмещая заклинание морока и текучую плавность движений, болотный асассин может оставаться за краем поля зрения жертвы до самого момента атаки». Плавности движений Мику слегка недоставало: сегодня грохнулся посреди читальни, прямо под ноги Клариссе. С заклинанием морока тоже трудно: не поймешь, на себя его насылают или на противника. Что оно такое, этот морок? Он как плащ невидимости — накинул и исчез? Или какая-то хитрая пыльца — бросил в глаза, враг ослеп на месте? В книге не уточнялось, Мик пробовал и так, и этак. Противником был тот гад — охранник из банка. Мик подходил к нему в плаще, но без капюшона, потому видимый. Охранник спрашивал: «Зачем приперся?» — а Мик ему: «За твоей душой!» И сразу — капюшон на голову, хлоп — и исчез, как не было! Охранник туда-сюда: что такое, ой-ой, на помощь! — а Мик текучим плавным движением вжик ему за спину, и ножом по горлу. Один вдох — и гад на Звезде. Недаром дана кличка — Шустрый Мик!

С другой стороны, если морок — это пыльца, то все выходит еще красивее. Ведь верзила тогда совсем ослепнет, может даже со страху обделается! А Мику не придется носить плащ, и это очень хорошо, ведь летом в плаще взмокнешь от пота. Он как раз увлекся этим вариантом, распробовал все преимущества — и потому не сразу услышал стук.

А стук, между тем, сделался настойчивым до злобы. Кто-то колотил в дверь так, будто короля не пускают в тронный зал. Мик похолодел от испуга, спрыгнул с койки и шустро побежал отворять. После заката библиотека закрыта, это знает каждый грамотный горожанин. А раз человек знает, но все равно стучит, да еще так злобно — значит, есть у него право колотить в дверь. Значит, он — слуга какого-нибудь старейшины или самого бургомистра, или даже посыльный из замка. Такой парень может и Мика поколотить за промедление. Так что Мик промчал через читальный зал, перескочил край ковра, за который зацепился днем (текучая плавность, ага), вылетел в холл, рванул щеколду, распахнул…

За дверью не было никого. Сверкнула мысль: «Асассин! В плаще невидимости!» Мик аж подпрыгнул, но успокоился от новой мысли: зачем асассину стучать в дверь? Он бы ветром просочился в щелку, или шепнул магический заговор — щеколда бы и открылась. Так что Мик вышел за порог и хладнокровно, гордясь собою, осмотрелся. Сбоку от двери прямо на камнях веранды сидел человек. То был паренек — худосочный и мелкий, меньше Мика. Ясно, он не был асассином, и посыльным из замка тоже, и Мик напустился на него:

— Какого черта ты так колотишь?! Возьми молоток и постучи себе по…

Мик осекся, когда паренек поднял голову. Лицо — один большой синяк, нос расплющен, губы в крови. К тому же парень трясся в ознобе — так сильно, что бился затылком о стену.

— Д-д-дай книгу, — выдавил парень.

— Досталось тебе, — посочувствовал Мик. — Давай-ка я…

Но что — я? Отведу тебя к лекарю? Есть ли у парня деньги на лекаря? Одежда — рвань, тельце — кожа да кости. Нищий бродяга. Тогда — сам помогу? Так не умею же. Был бы я знахарем — тогда б конечно. Одно заклинание от боли, второе…

— Дай мне к-книгу.

Мик нахмурился:

— Ты бредишь, что ли? Это паршиво. Бредишь — значит, горячка, а горячка — значит…

— Мне плохо! Будет нервный коллапс! Дай же книгу! С-скорее!

Паренек цедил слова со злобной мольбой. Хоть и просил о помощи, но умудрялся как-то между строк назвать Мика идиотом. Тот обиделся:

— Знаешь, чудила, я вообще-то помочь хочу. Но если такой умный, то могу и не помогать. Пойду себе, а ты сиди, умничай.

— Нет, извини! — вскричал парень. — П-пожалуйста, не надо, не бросай!

— Другое дело. Давай тогда вот что… я придумал. Если у тебя горячка, то, наверное, где-то есть плохая рана. Затащу тебя в прихожую и принесу лампу. Найдем рану, а потом…

Что делать с гнойной раной — Мик не представлял. Если в трущобах у кого-то случалась такая, то на нее мочились или клали куриный помет, или серебряную монетку. Судя по тому, что происходило дальше, это были не лучшие способы.

— Ладно, парень, мы же в библиотеке. Потерпи немного, я найду какую-нибудь книжку про целительство, и…