Чтение онлайн

Дед одобрительно кивнул.

— Так оно, действительно, будет лучше. Вот послушайте историю про волка и собаку…

Волк подкрался и откусил хвост спящей овчарке, чтобы та не ленилась. Отнес его, песий хвост, пастуху, и тот накормил волка, а собаку наказал, потому что ленивый сторож опаснее хитрого вора. Вот какая была мораль. Правда, потом волка прогнали из стаи, поскольку голодные не верят сытому.

Голодные не верят сытому.

Ворон и Сорок Два умчались по делам, а Эрвин впервые задумался: как же Кукловод контролирует свою бригаду? Он сыт — в смысле, богат и властен, — а они голодны. Он жаждет бессмертия — конечно, лично себе, без дележа. Они владеют могучими Перстами. Почему они подчиняются ему?..

Все это было вчера. Сегодня Минерва объявила перепись, и колеса завертелись, и думать не хотелось уже ни о чем, кроме содержания лордских писем. Марк неправ: есть способ узнать, какое письмо для Кукловода (либо — от него, если он все же сидит в Палате). Прочие лорды покажут переписчику максимум Предметов — все, какие есть в наличии. Кукловод скроет часть. Ему с его вассалами придется согласовать версии: сколько же Предметов, якобы, имеется в их владении.

Эрвин горел понятным нетерпением: выбраться из зала заседаний и ждать новостей. Человек Кукловода наверняка поспешит с посланием: для остальных лордов перепись не особенно важна, но для него!.. Возможно, через пару часов нужное письмо уже будет перехвачено! Вот-вот Эмбер объявит перерыв, и секретари лордов помчатся в голубятни с посланиями…

Однако Мими не спешила сойти с трибуны. Кажется, она решила исправить свое ораторское фиаско и произнести внятную речь. Для этого избрала надежную тему — благодарность владыке Адриану. Вот об этом Минерва могла говорить без запинки. Да, некоторые поступки владыки были сомнительны, но не будем забывать все хорошие дела, совершенные им. Сколько школ… тарам-парам… сколько дорог… пурум-бурум… как самозабвенно… ла-ла-ла…

Эрвин слушал вполуха, занятый своими мыслями. Может ли Кукловод избежать ловушки с письмами? Например, не обсуждать Предметы в письмах? Но ему придется. Размер его достояния все время меняется: какие-то Предметы взяты для вооружения бригады, другие прибавились из Дара в Запределье. Представитель Кукловода в Палате не будет знать точного списка легальных Предметов. Хорошо, а если Кукловод так это и оставит? Не знает представитель — ну и пусть не знает… Тогда он окажется единственным идиотом изо всех лордов Палаты, не знающим достояния своего сюзерена. Сам этот факт — уже улика!

Владыка был жестоко убит, — вела свое Минерва. Даже тирана следовало призвать к ответу в Палате или суде, дать возможность оправдаться за свои ошибки. Но его закололи подлым ударом в спину… ла-ла-ла…

А если представитель Кукловода имеет с собою Голос Бога? Очень маловероятно: один Голос Бога — у Ориджинов, другой — у самого Кукловода, третий, если существует, должен быть у Пауля. Но, допустим, есть и четвертый — у посланника в Палате. Тогда тот вовсе не отправит письма, а поговорит с хозяином через Предмет. Но и это станет уликой! Остальные-то напишут! А если злодейский агент так хитер, что главное скажет Голосом Бога, а письмо пошлет для виду? Тогда по характеру письма можно будет понять, что оно — подложное. Будет написано небрежно, упущено что-то яркое — та же речь владычицы, к примеру. Кстати, что там говорит Мими?..

— Согласно кодексу, милорды, поступок Менсона есть вассальная измена и убийство. Я убеждена, что он должен быть судим по закону. Разделяете ли вы мое мнение, милорды?

Многие подняли синие флажки, но без особого вдохновения. Большинство не знало, что Менсон еще жив, и не понимало, зачем вообще говорить о нем.

— Господа, простите мое многословие. Теперь я перейду к сути вопроса.

Наконец-то, — подумал Эрвин. И отметил, что голос Мими совсем перестал дрожать: болтовня об Адриане дала ей целый вагон уверенности.

— Поскольку суд над Менсоном необходим и представляет интерес для Палаты, как вы посмотрите на то, чтобы провести суд прямо здесь, в этом зале?

Вопрос прозвучал так ровно, что лорды не сразу уловили значение. Кто-то механически поднял флажок, кто-то пошуршал бумагой, делая заметку… А затем воцарилась гробовая тишина — понимание достигло умов.

— Ваше молчание тревожит меня, — отметила Минерва. — Ах, видимо, я вас сбила с толку. Простите, милорды! Да, Менсон жив. Он был схвачен в Дарквотере и доставлен к нам ее величеством королевой Маделин. Завтра начнется суд над ним. Я предлагаю вести слушания в здании Палаты. Можно чередовать дни суда с днями наших заседаний.

Палата разом загомонила, зашепталась, зашуршала. Мими выдержала паузу, давая лордам время осмыслить новость.

Задумался и Эрвин. Мими высказала идею экспромтом, не обсудив с ним заранее. К чему приведет суд в здании Палаты?

Во-первых, здание Палаты окружено исключительной защитой. Вокруг него и вокруг площади, и вокруг ближайших кварталов стоят оцеплениями кайры. На крышах домов и балконах дежурят лучники, внутри Палаты — рота лазурных гвардейцев, другая рота в мещанском платье рассыпана по площади. У всех — и гвардейцев, и кайров — имеются искровые самострелы. На крайний случай под зданием найден и открыт старый подземный ход, проверены механизмы всех дверей, приставлена стража. Здание суда и близко не столь безопасно, как Палата.

Во-вторых, процесс пройдет на глазах первых лордов земель, и весь цвет дворянства убедится в справедливости императрицы. Суд станет третьим камнем в фундаменте репутации Минервы — как спасение Фаунтерры и усмирение степняков.

И то, и другое — хорошо, полезно. Но Эрвину чудилось, будто ускользает нечто особенно важное… Первые лорды земель соберутся на суде… Множество правителей будут слушать речи обвинителя, свидетелей, Менсона… Шут расскажет при всех…

Все в зале Палаты! За закрытыми дверями!

Да!

Милая альтесса, ты хотела решения? Вот же оно!

— Гениально, ваше величество! — закричал Эрвин, схватившись с места. — Прекрасная идея, замечательная!

Мими покраснела от удовольствия, а Эмбер звякнул прутком по стеклу:

— Милорды и миледи, кто считает вопрос достойным голосования?

Конечно, они считали. Синие флажки один за другим поднимались над головами. Лорды, которых Менсон высмеивал при дворе; лорды, любившие Телуриана, которого Менсон чуть не скинул с трона; лорды, презирающие безумца и шута; лорды, ненавидящие вассалов-предателей… Все жаждали увидеть расправу над Менсоном. Исключений не нашлось. Великолепно!

Время подошло к обеду, и Дориан Эмбер уже собрался объявить перерыв, как вдруг младший Фарвей, сын герцога, поднял флажок.

— Ради мудрости Палаты, прошу слова.

— По какому вопросу, милорд?

— О здоровье ее величества Леди-во-Тьме.

— Сего вопроса нет в дневной повестке, милорд. Вы можете внести его в список обсуждений на завтра.

— Господин секретарь, я не выношу данный вопрос на дебаты, а лишь хочу выказать сочувствие послам королевства Дарквотера.

Эмбер с поклоном предоставил слово Фарвею. Тот взошел на трибуну.

— Я говорю от имени герцогства Надежда, но полагаю, что и вся Палата присоединится к моим словам. Мы испытываем глубочайшее сожаление от того несчастья, которое постигло королеву Маделин. Вдвойне горько то, что здоровье покинуло ее величество по пути на заседание Палаты и лишило нас счастья видеть и слышать королеву. Молим Праматерь Сьюзен и Праматерь Янмэй дать сил ее величеству как можно скорее подняться на ноги.

Палата отозвалась одобрительным ропотом. Епископы Праотеческой Церкви взяли слово, чтобы присоединиться к пожеланию Фарвея; затем то же сделала и святая мать Корделия. Формальная вежливость, ничего, казалось бы, не значащая… Однако ни Фарвей, ни епископы Праотцов ни разу не использовали слова «хворь». Со всею вежливостью они дали понять, что подозревают попытку покушения.