Чтение онлайн

Эммон Дарклин ответил им так:

— От имени королевства Дарквотер и ее величества Маделин я нижайше благодарю вас. Поддержка Праматерей и богов понадобится королеве в том положении, в котором она оказалась.

После этого секретарь объявил перерыв.

Вниманию лордов и леди, сударей и сударынь предлагаются волнующие новости из здания Палаты Представителей.

Нынешнее заседание было открыто блестящей речью владычицы Минервы, Несущей Мир. С подлинным красноречием ее величество возблагодарила богов и Праматерей за то почетное бремя, какое они возложили на ее плечи. Также владычица приветствовала собравшихся лордов, выказав им при этом глубокое почтение, отметив их мудрость и благородство. Особенную честь ее величество оказала Великому Дому Литленд, назначив леди Ребекку Элеонору Агату своею представительницей в Палате.

Все прочие представители разных земель были объявлены заранее. Их имена являют собою галерею почета, составленную из самых изысканных, мудрых и доблестных лордов изо всех краев Империи. Полный список сих блестящих имен, сопровождаемый титулами и заслугами, вы найдете, раскрыв страницу 4.

Первый вопрос на заседании был поднят лордом-канцлером Империи, герцогом Эрвином С. Д. Ориджином. Он явил лордам Палаты подлинный образчик благородства, когда призвал их дать самую честную и строгую оценку своей борьбе против тирании владыки Адриана. Не боясь порицания, герцог Ориджин сам поставил себя на суд Палаты — и был вознагражден полнейшим признанием своих заслуг. Насладитесь подробным описанием этой блистательной драмы на странице 6.

Со вторым вопросом выступил герцог Морис Э. Д. Лабелин. Без законных на то оснований, герцог Лабелин потребовал полного возврата своих земель, утраченных в ходе Северной Вспышки. Означенные земли были захвачены герцогом Ориджином и лордами Нортвуда в ходе справедливой войны, с соблюдением всех законов чести, на что и указал в своем выступлении представитель Ориджина, граф Лиллидей. Поскольку буква закона говорит отнюдь не в пользу герцога Лабелина, то, очевидно, он надеялся на одно лишь сочувствие Палаты, однако не получил его. Если данные события возбудили ваше любопытство, советуем взглянуть на страницу 8.

Далее выступила ее величество Минерва и буквально ошеломила Палату сбивающим с ног известием: лорд Менсон Луиза Виолетта, придворный шут, подозреваемый в убийстве владыки Адриана, найден живым и передан во власть Короны! Справедливый суд над ним начнется 16 мая сего года и будет проходить прямо в здании Палаты Представителей. Нельзя сомневаться в том, что данное событие вызовет полный интерес у любого благонравного жителя Империи. Потому мы считаем своим долгом тщательно осветить каждое судебное заседание. Мы обязуемся делать особый выпуск «Голоса Короны» в каждый день работы как Палаты Представителей, так и верховного суда, приводя все подробности и потребные иллюстрации. К великому нашему сожалению, типография не обладает достаточной мощностью, чтобы порадовать копиями издания всех грамотных жителей Империи. Потому мы нижайше просим тех, кому попадут в руки наши издания, пересказывать новости всем своим родным и друзьям, а при возможности зачитывать вслух.

Сегодня для вашего ведома нами представлены такие материалы:

— заявление гвардии капитана Уитмора о порядке содержания под стражей лорда Менсона, а также о здоровье последнего;

— рассказ лорда Дарклина из Нэн-Клера о том, каким образом лорд Менсон был обнаружен и арестован;

— краткая биография лорда Менсона;

— выдержки из наших статей за декабрь минувшего года, в которых приводилось описание гибели владыки Адриана.

Эти материалы, не могущие не вызвать вашего жадного интереса, представлены на страницах 10 — 16.

— Куда мы идем? — спросила Низа.

Высохшая до трещин грунтовая дорога вела к Лаэму, в жарком мареве подрагивали белые башни дворцов, муравейники бедняцких кварталов. За спиною остался городишко, чьего названия Хармон так и не узнал. Он пожал плечами вместо ответа.

— Лучше скажи: зачем ты меня спасла?

— Я тебе задолжала, славный. Решила вернуть долг.

Хармон кивнул:

— Так и подумал. Значит, теперь долг уплачен.

Какое-то время они шагали молча. То бишь, шагал Хармон, Низа ехала верхом. Солнце припекало, из-под башмаков поднималась сухая летучая пыль, липла к мокрой от пота груди. Впереди несколько миль дороги, в кармане ни агатки, в желудке пустота. Однако Хармон чувствовал странную свободу. Будто птица: куда хочешь — туда лети.

— Они забрали все мои деньги, — сказал Хармон.

— Сочувствую, — ответила Низа.

— Я веду к тому, что больше ничто тебя не держит со мною. Долги отданы, а я такой же нищий, как ты.

Низа снова помолчала, меряя дорогу шагами.

— Хочешь, чтобы я ушла?

— Ты звала меня теленком, потом — чудовищем. Зачем тебе делить путь с таким непонятным существом? Не лучше ли найти человека?

Девушка бросила на него подозрительный взгляд:

— Ты что, смеешься?

— Не над тобой. Просто веселюсь.

— Это почему? Ты потерял все деньги и решил повеселиться? Я не думала, что купцы так поступают!

— А я и не купец. Я — волшебный теленок. М-муууу!

Низа нахмурилась, но не повернула в другую сторону. Так и ехала возле Хармона, косясь с подозрением. Если посмотреть со стороны, то забавная картинка: смуглая тощая девчонка торчит в седле, гордая как ворона, а рядом шаркает подошвами круглопузый торгаш, отдувается, обливается потом. Подходящий рисунок для какой-нибудь комедии. Но улыбался Хармон не поэтому.

— Видать, тебя сильно побили, — сделала вывод Низа. — Был один шаван в моем роду: как-то вылетел из седла и головой об пень. С тех пор все смеялся почем зря. Даже во сне, случалось.

— Нет, по голове не били, — возразил Хармон. — Вообще не били. Кто ж поднимет руку на чудо-теленка!

— А что делали?

Хармон рассказал вкратце. Даже этот рассказ, по всему плачевный, не испортил его настроения. Хармон опечалился только, когда говорил про смерть Рико. Но, перейдя к плену, заговорил веселее:

— Прошлый раз я сидел в яме со скелетом Ориджина. На сей раз — с красивой женщиной и двумя детишками. Я смотрю, жизнь-то в гору идет. Случись мне снова попасть в темницу — буду сидеть с молоденькими девушками и полной бочкой вина!

— У тебя деньги забрали, — строго сказала Низа, будто пробуя его веселье на прочность.

— Ага. Две тысячи эфесов.

— И с чего же ты радуешься?

Хармон промолчал, и Низа добавила:

— Я от тебя не отстану, пока не скажешь.

— Так я сам не знаю.