Чтение онлайн

Я сорвал со стола окровавленную скатерть и опустился перед Эдди. Он лежал в луже крови на том самом маленьком восточном коврике, о который споткнулся. Я постарался промокнуть как можно больше крови, потом туго обмотал окровавленной скатертью его грудь, надеясь удержать ту кровь, что еще могла вытечь. Туда же я засунул злосчастные зубы и завернул тело в ковёр.

– Далеко до океана? – спросил я Зеркального Оту.

– Пять кварталов. Ты чё, думаешь, мы попрём его такую даль?

– Придётся. Если об убийстве узнают, нам несдобровать.

Я пошёл и разбудил Силлу. Оглушённая жуткой новостью, она оделась в полном молчании. Я разорвал на полосы нашу нижнюю простыню и крепко перевязал ими свернутый ковер с телом Эдди внутри. Пока я этим занимался, Зеркальный Ота ушёл со свечой в спальню и принялся обшаривать багаж Зеркального По на предмет ценностей. Если он что-то и нашёл, мне он не признался. Мы ухватились каждый за свой тканевый ремень, стягивающий ковёр, и двинулись в коридор; Арф послушно семенил следом. Зеркальный Ота довёл нас до чёрной лестницы, и мы незамеченными выбрались в переулок позади отеля.

Пока мы шли по глухим улочкам к гавани, рывки мёртвого тела Эдди отдавались во всей моей руке и проникали в самое сердце. Казалось, что этими рывками он разговаривает со мной. При всех его недостатках он был верным другом, мудрым учителем и величайшим творцом, какого только знало наше поколение.

Мы пробрались к безлюдному месту у причалов Внутренней гавани, и там сняли с Эдди всю одежду, привязали к его ногам тяжёлый камень и опустили его в море. Арф жалобно завыл. Пока Эдди погружался в пучину, я прочитал молитву за его измученную душу. Одежду, скатерть и ковёр мы связали в отдельный узел, привязали к нему другой камень и тоже пустили на дно. Какой горький финал долгого путешествия Эдди!

Зеркальный Ота распрощался с нами и поспешил к себе домой. Уже занимался рассвет, и с суши подул тёплый береговой бриз. Мы с Силлой бродили по докам, разговаривая и размышляя. Притихший Арф шёл за нами по пятам. Теперь не осталось никого, кроме нас троих. Мы с Силлой присели на скамейку, чтобы встретить рассвет. В мусорном баке возле скамейки я нашёл недельную давности газету «Балтимор Сан» и, пока Силле не надоела эта игра, пытался научить её разбирать по слогам заголовки.

Моё особое внимание привлекла одна заметка о новой территории – Калифорнии, которую США отвоевали у мексиканцев всего год назад. В Калифорнии началась золотая лихорадка, и люди потянулись туда на фургонах и кораблях. Порт Сан-Франциско за последний год превратился из простой рыбацкой деревушки в город с двадцатипятитысячным населением. И в Калифорнии не было рабства. А от рабства меня уже тошнило до смерти.

Мы пошли обратно вдоль причалов, разглядывая корабли. Я спросил седого белого докера, не направляется ли какой-нибудь из них в Калифорнию. Он указал на клипер, который был в два раза больше «Осы».

– Это «Энн МакКим» [41] . Она отплывает завтра. Вокруг мыса Горн до Сан-Франциско – меньше чем за сто дней!

– А сколько стоит билет?

– Что, ниггер, подхватил золотую лихорадку? По сто долларов с носа!

Я вспомнил про небольшую пачку двадцатидолларовых купюр в кармане Зеркального По. В таком состоянии он далеко не уйдёт, особенно если продолжит прикладываться к лаудануму. Скорее всего, он рухнет где-нибудь здесь неподалёку, и его найдут. Не желая толком признаваться себе, на что я готов пойти, я находил оправдание в том, что убийство вряд ли раскроют, если Зеркальный По перестанет походить на «полковника Эмбри». Я рассудил, что для его же блага лучше всего будет найти его и поменяться с ним одеждой, а если я «забуду» оставить ему содержимое карманов – что ж, такую оплошность может допустить каждый.

Мы с Силлой и Арфом провели остаток утра, бродя по улицам возле городского отеля Барнума. Без всякого успеха я расспрашивал о «полковнике Эмбри» во всех гостиницах и меблированных комнатах. Было бы естественно искать вдрызг пьяного Зеркального По в какой-нибудь таверне, но, как назло, сегодня был день выборов, так что все питейные заведения оказались временно закрыты или превращены в избирательные участки. К полудню мы совершенно выбились из сил, так ничего и не разузнав. Мы присели на краю промытого ручьем оврага под названием Джоунс-Фоллс, и я принялся вспоминать наши вчерашние многочисленные разговоры.

Вплоть до того дня, когда я появился в «Южном литературном вестнике», жизни Эдди и Зеркального По были полностью одинаковыми. Вчера они провели пару приятных часов, предаваясь воспоминаниям и поражаясь своему идентичному прошлому. По ту сторону Джоунс-Фоллс я видел огромную балтиморскую Дроболитейную башню – исполинское цилиндрическое кирпичное здание, где делали круглую свинцовую дробь, пропуская расплавленный свинец через сита и позволяя его каплям падать в чаны с водой у самого основания. В ней было добрых двести футов высоты. Эдди и Зеркального По вспоминали эту Дроболитейную башню и то, как жили неподалёку от неё в начале 1830-х годов. Уилкс-стрит, вот как она называлась! Они жили в том квартале Уилкс-стрит, что звали Меканикс-роу, и были счастливы вместе с миссис Клемм и малышкой Вирджинией. У меня внезапно возникла уверенность, что именно там мы и найдём Зеркального По.

Я отыскал мост через Джоунс-Фоллс и, расспрашивая дорогу у прохожих, вскоре привёл Силлу и Арфа к Меканикс-роу. Это был Г-образный квартал, состоящий примерно из двух десятков небольших двух- и трёхэтажных кирпичных домов, каждый из которых делил общую стену с соседним. К их задворкам вёл проулок. Оставив Силлу караулить у входа, мы с Арфом неторопливо двинулись вглубь, внимательно осматривая дворы и пристройки. И верно: не успели мы пройти и пятидесяти футов, как Арф вывел меня к заброшенному каретному сараю. Оттуда доносилось тихое бормотание. Заглянув внутрь, я обнаружил Зеркального По: он сидел прямо на земле, закутавшись в свой плащ. Трость и флакон с лауданумом лежали у него на коленях, прикрытые безвольно опущенными руками.

Увидев меня, он тихо застонал, приняв меня за Эдди.

– О, проклятый бес, – выдохнул он. – Неужели мне никогда от тебя не избавиться?

Эдди был моим другом, а этот человек убил его, и всё же я не испытывал к нему гнева. Если меня так удручала мысль о смерти Зеркального Мейсона, то насколько же невыносимее должно было быть Зеркальному По от знания, что он собственноручно пронзил шпагой своего двойника? Он был на грани самоубийства.

Нет, я пришел не для того, чтобы наказать Зеркального По, но и не для того, чтобы помочь ему. Я пришёл ограбить его – ведь это было самое настоящее ограбление. Пока он в оцепенелом недоумении наблюдал за мной, я разделся догола, потом осторожно уложил его на спину и принялся стаскивать с него одежду. Для меня было делом чести не заглядывать в его карманы прямо сейчас. По был немного крупнее меня, так что натянуть его вещи на себя оказалось проще, чем напялить мою одежду на него, но всего за несколько минут дело было сделано. Он немного сопротивлялся, но вяло – думаю, мои действия совершенно ошеломили его своей неожиданностью.

– Я делаю это ради того, чтобы власти вас не нашли, мистер По, – сказал я, закончив. Я накинул и его плащ тоже, хотя лауданум и трость оставил ему. – Это маскировка.

И всё же я удерживал себя от того, чтобы пошарить в карманах. Будь там двести долларов, мы уже завтра могли бы отправиться в Сан-Франциско!

– Рейнольдс, – пробормотал он, глядя на меня затуманенным взглядом. – Молодой Мейсон Рейнольдс… А где Эдди?

– Я привязал к нему камень и бросил в море.

Зеркальный По содрогнулся и поднёс к губам бутылочку с лауданумом. Он сделал маленький глоток, и его тут же вырвало прозрачной жидкостью.

– Ты оставишь меня в покое? – спросил он, когда спазмы прекратились.

– Конечно.

– Спасибо. – Он снова отпил лауданума, и на этот раз снадобье удержалось внутри, так что он успел почувствовать прилив эйфории. – Как же я был счастлив… – прошептал он, неопределённо указав рукой на задворки одного из домов. – Так давно это было…

Я оставил его и вышел обратно в переулок. Когда я уже почти дошел до конца, я услышал, как он зовет меня по имени: «Рейнольдс! Рейнольдс! Рейнольдс!» Но я так и не обернулся.