Чтение онлайн

– Точно, – сказал я. – Тебе не кажется, что он должен поесть с нами?

– Нет. – Эдди налил себе и Зеркальному По ещё по бокалу хереса. – Пей свой херес, Мейсон, хотя бы как лекарство от хандры и безумия. Помни – это Зеркальный мир.

Мы с Силлой сели на свои места и пригубили херес. Он был сладким и крепким. Алкоголь тут же ударил Силле в голову, и она захихикала.

Стол был продолговатым; мы сидели по двое с каждой стороны. Эдди и Силла расположились напротив Зеркального По и меня. Мы с Зеркальным По сидели спиной к коридору. Из двух окон гостиной нам открывался вид на улицу. Морской бриз разогнал низкие предрассветные облака, а затем стих, оставив ясное, солнечное утро вторника, второго октября 1849 года. Глядя в окна, я видел колышущуюся красно-жёлтую листву двух клёнов и вяза. Трость Зеркального По стояла в углу. Окна разделял дубовый буфет – низкий, высотой по пояс шкаф с плоским верхом и ножками в виде грифонов. Силла и Эдди сидели лицом к внутренней стене гостиной, на которой висели канделябры, находилась дверь и висело ещё одно огромное, обрамлённое красными шторами зеркало отеля Барнума. Зеркальный По сидел слева от меня, там же была и дверь в спальню. Силла сидела прямо напротив меня.

– Я бы хотел послушать продолжение вашей повести, – сказал мне Зеркальный По. Похоже, два бокала его изрядно взбодрили. – На «Покахонтас» вы рассказали о своём путешествии в Антарктиду, о падении сквозь Отверстие Симмса, о жизни в племени Силлы и о вашем втором падении к центру Земли. Расскажите подробнее о том, что вы там обнаружили; расскажите мне о Великих Древних и о водовороте между мирами.

– А он рассказывал вам про текелили? – вмешался Эдди. – Все слои сознания становятся столь же очевидными, как пласты породы в каменоломне. О, это чудесное единение со Всем сущим… – Голос его затих, но он тут же начал снова: – Куда вы дели опиум, мистер По? Если мы немного покурим, то испытаем нечто весьма похожее.

– Я предпочитаю его есть, – ответил Зеркальный По.

Он залез в карман и извлёк оттуда тёмный бесформенный комок липкой маковой массы. Своим острым как бритва перочинным ножом он отрезал кусок, размером и формой напоминающий небольшую апельсиновую дольку. Затем разделил его надвое и половину отдал Эдди.

– Шампанского, любезный! – пропел Зеркальный По и положил опиум на язык.

Я снова попытался было заступиться за Зеркального Оту, но не успел и слова вымолвить, как тот повернулся и смерил меня свирепым взглядом, не переставая при этом открывать бутылку шампанского. Он выпятил губы и прищурился – точь-в-точь так же, как делал мой Ота, когда сердился настолько, что собирался задать взбучку кому-нибудь из мальчишек. Я решил, что сейчас благоразумнее оставить его в покое и поговорить с ним наедине позже.

Шампанское запенилось в наших фужерах с громким шипением. Ни Эдди, ни Зеркальный По не подумали произнести тост, а просто принялись за выпивку. Я поднял свой бокал за Силлу. Она понюхала его, пригубила, закашлялась и снова захихикала. Зеркальный Ота убрал бутылку хереса с бокалами и принёс каждому из нас по восемь устриц на льду. Они были сочными и свежими, с ярким вкусом моря. Ели мы их с огромным удовольствием.

Ещё по бокалу шампанского – и вот настал черёд утки и «Марго». На буфете красовались две жареные утки; Зеркальный Ота отрезал каждому из нас по сочному медальону из грудки, сочащемуся розовым соком, и по кусочку ножки с хрустящей корочкой. С краю каждой тарелки он положил по ложке смородинового желе, а рядом – колышущуюся горку хлебного пудинга с начинкой из орехов, грибов и зелени. Зеркальный Ота обнёс всех соусником с прозрачной подливкой, царственно сдобрив наши тарелки. Затем он вновь наполнил фужеры для шампанского и разлил по четырём бокалам терпкое, ароматное, насыщенно-красное «Марго». Эдди, Силла и я набросились на еду как волки, да и Зеркальный По ел так же жадно, будто привык к подобной роскоши не больше нашего.

Зеркальный Ота разложил добавку всем желающим, снова наполнил бокалы с «Марго», положил по третьей порции, опять долил шампанского, а затем вернулся к устрицам. Когда мы совсем закончили с обедом, он убрал тарелки и принёс нам коньячные бокалы, а также бутылки коньяка и арманьяка. Эдди и я поведали об остатке нашего пути; Зеркальный По и Эдди предавались воспоминаниям об общем детстве; Зеркальный По с величайшим увлечением расспрашивал Силлу о флоре и фауне Ялмез; а я рассказал о нашем союзе с Силлой и о нашем ребёнке, который должен родиться в июне тысяча восемьсот пятидесятого года – по моим подсчётам по времени Зеркальной Земли.

Хотите верьте, хотите нет, но пять часов вечера уже давно миновали. Ота зажёг канделябры на стене и поставил две свечи к нам на стол. Все четверо были уже довольно основательно пьяны – Силла до такой степени, что сбросила туфли и улеглась прямо на пол.

Зеркальный По попросил подать ему трость, затем поднялся и неторопливой, уверенной рукой налил пьянящую смесь двух напитков в три бокала из гранёного хрусталя.

– Трубку! – воскликнул Эдди. – Позвольте мне прочистить голову трубкой, мистер По.

– И не лауданум? – хладнокровно осведомился Зеркальный По.

– Пока нет.

– Ну что ж. – Зеркальный По ушёл в спальню и вернулся с маленькой латунной трубкой и тонкой деревянной дощечкой. – Официант! – позвал он.

– Да, сэр.

– Не желаешь ли присесть и выкурить трубку?

– Благодарю вас, полковник.

Зеркальный Ота сел во главе стола между Эдди и Зеркальным По, отодвинув свой стул на почтительное расстояние. Пока он резал и разделывал утку, Арфу то и дело перепадали сочные жирные куски. Довольный, испачканный жиром Арф неторопливо подошёл и улёгся у его ног.

Зеркальный По отщипнул от своего комка опиума маленький кусочек и скатал его в шарик. Он положил шарик в трубку и протянул ее Эдди. Затем отломил от дощечки длинную тонкую щепку, зажёг её от свечи и поднёс к чашечке трубки. Эдди затянулся, и густой, смолистый опиум расплавился, запузырился и у самого основания разгорелся рубиново-красным светом. Это напомнило мне Центральную Аномалию, если смотреть на неё с со стороны Антарктиды, из устья Отверстия Симмса.

Я встал и потянулся. Силла безмятежно спала на толстом ковре. На нашем родном бутоне или среди Бесчисленных Морей это было бы совершенно естественным делом, но здесь, в рабовладельческом штате Мэриленд, могло показаться возмутительным вызовом общественным нравам. Я заставил Силлу подняться. Мы прошли в спальню, и я уложил её на чистое белое постельное бельё: снизу была простыня, а сверху – мягкое стёганое одеяло в льняном пододеяльнике.

– Оомо губа’ам, Мейсон, – сказала она, сонно мне улыбаясь. – Тут очень хорошо. Ты тоже ложиться?

Я всматривался в полные, вывернутые губы Силлы, в её идеальный нос, золотистый пушок волос на висках, изящные изгибы ушей. Почему бы и не лечь с ней в постель? У меня не было особого желания курить опиум с Зеркальным Отой и обоими По.

– Да.

Я притворил дверь и разделся. Силла стянула платье, и теперь мы впервые лежали обнажёнными между простынями.

– Вот как всё должно быть, – сказал я Силле. – Когда мы снова станем белыми, мы всегда будем так жить.

– Губа’ам.

Мы любили друг друга почти час, а затем провалились в глубокий сон.

Я проснулся где-то после полуночи от звуков смеха в соседней комнате. Во рту был мерзкий привкус, а в голове сильно стучало. Неужели эти трое всё ещё продолжали? Я натянул брюки и приоткрыл дверь спальни, чтобы посмотреть.

Огарки свечей всё ещё ярко горели. Посуда и остатки утки всё так же стояли на буфете рядом с опустевшими бутылками из-под вина и шампанского. На столе лежал изрядно уменьшившийся в размерах комок опиума и стояли коричневый аптечный флакон с лауданумом, полный почти доверху, да бутылки из-под коньяка и арманьяка, опустевшие на три четверти.

Эдди, Зеркальный По и Зеркальный Ота сидели там же, где и в тот момент, когда я их и оставил, каждый со своим бокалом, а Зеркальный По всё так же держал под рукой свою трость. Эдди как раз раскуривал опиумную трубку. Его движения отличались изысканной, размеренной плавностью.

В монохромном свете свечей цвет кожи не так бросался в глаза. Когда Эдди и Зеркальный По склонялись друг к другу, они казались похожими как никогда: одинаковые высокие лбы, маленькие усики и утончённые подбородки. Опиумный дым струился над трубкой Зеркального По, наполняя и без того задымлённый воздух ещё более пряным и густым ароматом.