Чтение онлайн

Поиски прервала суматоха, связанная с швартовкой: топот матросских ног по палубе, рёв парового двигателя, помогавшего преодолевать узкие места, грохот фалов и глухое хлопанье парусов. Пассажиры сходили на берег шумно, словно стадо коров, а затем за работу принялись грузчики, выкатывая бочки с табаком из трюма «Покахонтас». Подумав, что, если мы будем ждать слишком долго, нас могут найти – или завалить тоннами нового угля, – я пополз вверх по желобу. Какая-то добрая душа уже сняла крышку люка, и я смог высунуть голову прямо через отверстие в борту корабля. Камни причала находились всего в четырёх футах подо мной! Я крикнул Эдди, чтобы он подал мне Арфа. Просунув Арфа наружу, я сам выбрался через люк и спрыгнул на твёрдую землю Зеркальной Земли. Следом вылезли Эдди и Силла. Несколько негров видели наше появление, но ничего не сказали. Двигаясь быстро, мы миновали причал и свернули в боковой переулок. Там мы ненадолго остановились, пока Арф неистово отряхивался, избавляясь от угольной пыли. Хотелось бы мне так же легко вернуть свой прежний цвет кожи.

– Куда Лютер велел нам идти? – спросил Эдди.

– Он сказал идти в пансион Джилли Тэклер, – ответил я. – На Грин-стрит, у пересечения с Национальной дорогой.

– Западные трущобы! – воскликнул Эдди. – Я когда-то жил там с Вирджинией и миссис Клемм. – Взгляд его снова помрачнел. – Точнее сказать, там жил знаменитый Зеркальный По. А там, где жил я… ах, Мейсон, мир, в котором жили мы с тобой, бесконечно далёк отсюда.

До пансиона Джилли Тэклер мы дошли без особого труда, отшагав милю-другую. Правда, одеты мы были лишь наполовину, но поскольку мы были чёрными, никому не было до нас дела. Заведение Джилли представляло собой ветхий трёхэтажный деревянный дом, на верхних этажах которого располагалось по пять комнат. На первом этаже находились кухня, общая гостиная, личные комнаты самой Джилли и ещё одна комната под сдачу. Подвал же служил безраздельной вотчиной мистера Тёркла – доверенного лица Джилли, мастера на все руки и, как поговаривали жильцы, её полюбовника.

Джилли была полной негритянкой, увешанной дешёвой бижутерией. Кожа у неё была светло-коричневая, губы ярко накрашены красным, а голову венчал розовый тюрбан. Я представил ей нашу компанию и попросил просторную комнату. Джилли была совсем не прочь сдать нам жильё, но потребовала плату вперёд. Заговорив на языке цветочного народа, я спросил у Силлы, могу ли я отдать Джилли свой драгоценный камень. Силла поинтересовалась, нельзя ли вместо этого пожертвовать семенем или ракушкой. Я резонно рассудил, что на Джилли это не произведёт ни малейшего впечатления, и после недолгих препирательств Силла разрешила мне продать самоцвет. Одолжив у Джилли перочинный нож, я срезал своё свадебное ожерелье и соскрёб волокна, покрывавшие сверкающий камень. Джилли пришла в полный восторг от его сияния. Это был прозрачный, как слеза, самоцвет размером с лесной орех. Он преломлял свет, превращая его в радугу, с невероятной силой настоящего бриллианта.

– И где ж ты его взял, Мейсон? – полюбопытствовала Джилли. Она почти не сомневалась, что мы – беглые рабы. – У хозяина своего утащил, а?

– Он не краденый, – заверил я её. – Хоть у нас и нет документов, мы не беглые рабы. Этот камень был добыт в далёкой-далёкой стране.

– В Матушке-Африке? Так это оттуда Силла родом? И как это она волосы свои так выбелила?

– Это особенность её племени, – уклонился я от ответа. – Да, можно сказать, мы с Эдди – моряки, встретившие Силлу в Африке.

– На Чёрном Континенте, – вставил Эдди. – Мадам Тэклер, я вижу, что вы страстно желаете заполучить этот камень, и совершенно справедливо. Такие самоцветы носят африканские царицы. Если мы отдадим его вам, позволите ли вы нам пожить здесь в течение… – Подумав о беременности Силлы, я назвал срок: – Девяти месяцев?

– Девяти месяцев? – она взяла самоцвет и попробовала его на зуб. – Ежели ювелир скажет, что настоящий…

– Пожалуй, будет лучше, если мы сами отнесём его к ювелиру, – сказал Эдди, протягивая руку к камню. – Вы можете кого-нибудь порекомендовать?

– Шесть месяцев, – отрезала Джилли, не отрывая глаз от сверкающего камня. – Есть хорошая большая комната на третьем этаже. Номер одиннадцать. Вы поднимайтесь, а я пока покажу его мистеру Тёрклу. Коли он решит, что настоящий, живите себе бесплатно целых шесть месяцев.

– С питанием? – спросил Эдди, как бывалый постоялец доходных домов. – И не подкинете ли нам ещё десять долларов?

– Обедом накормлю, но лишней десятки у меня нету. Шёл бы ты лучше искать работу, Эдди. Что там у вас ещё в этих ожерельях?

Я срезал ещё несколько нитей с моего ожерелья. Джилли приглянулась диковинная раковина каури и глянцево-красное семечко.

– А пять долларов дадите? – спросил я.

– Ишь чего захотел. – Ваша комната на третьем этаже, в конце коридора. Номер одиннадцать, две единицы. Это к удаче. На углу улицы есть водоразборная колонка, если захотите помыться. Уголь для печки берите внизу у мистера Тёркла.

– Спасибо.

– А пёс этот ваш… к дому приучен? Не кусается?

– С ним не будет хлопот. Его зовут Арф. – Я в очередной раз вставил свою старую шутку: – Он такой умный, что знает собственное имя, и такой знаменитый, что все остальные собаки только о нём и судачат.

Джилли вежливо хмыкнула и снова принялась разглядывать свой новый камень.

В комнате было две кровати – точнее, просто тюфяки на полу. Один для нас с Силлой, другой для Эдди и Арфа. Комната была страшно грязной. Какое ужасное место, чтобы привести сюда Силлу! Эдди был в глубоком унынии от того, что оказался в негритянском пансионе, да ещё и деля постель с собакой. Он принялся меня донимать, пока я не отдал ему один из наших долларов и раковину каури. После этого он ушёл. Я отнёс наш кувшин к колонке на углу и набрал воды. Затем, первым же делом, я отмыл стены и отчистил засохшие плевки с нашей печки. Одолжив метлу у мистера Тёркла – лысого смуглого мужчины почти без подбородка, – я выплеснул остатки воды на пол и вымел большую часть грязи в коридор.

Затем я затопил печку и поставил на неё таз, чтобы согреть воду. Три похода к колонке – и я принёс достаточно, чтобы наполнить посудину. Мы с Силлой вымылись. Ей это очень понравилось; то, как вода вела себя при нашей гравитации, приводило её в восторг – точно так же, как меня когда-то восхищали невесомые водяные шары Полой Земли. Для Силлы сама возможность тонкой струйкой лить воду из кувшина в таз была удивительной новинкой.

Смыв с себя дорожную грязь, мы отправились покупать одежду, а Арф следовал за нами по пятам. Те рубашка и брюки, что были на мне, превратились в сущие лохмотья. Неподалёку от пансиона Джилли была улица с лавками для чернокожих. Я взял себе льняную рубашку и камвольный [36] костюм. Силла была готова надеть то же самое… пока не заметила, что другие женщины носят платья. Она выбрала себе красивое жёлтое платье, цветом похожее на цветок с её родины, а я купил ей плотный синий жакет, чтобы носить поверх. Обувь, носки и нижнее бельё мы тоже приобрели. Затем мы отправились на небольшую прогулку.

Там, в Полой Земле, Силла никогда не носила обуви и, строго говоря, толком не ходила пешком, так что ноги у неё сильно разболелись. Мы нашли сквер со скамейками и присели. День начинался пасмурным, но теперь распогодилось, хотя было прохладно. Яркие осенние листья усыпали зелёную траву. Арф улёгся и внимательно смотрел на нас. После столь долгого текелили с ним я воспринимал его почти как настоящего человека.

– Оофана гулу, – сказал я Силле, указывая на пролетавший мимо красный кленовый лист. Чтобы помочь ей выучить английский, я взял за правило повторять всё дважды: сначала на своём ломаном языке цветочного народа, а затем по-английски. – Этот лист красивый. – Мне очень хотелось, чтобы ей здесь понравилось.

– Гулу, – согласилась Силла с улыбкой.

Её белокурые волосы и красные зубы привлекали много внимания в лавках, но я твёрдо держался версии, что она – африканская принцесса из неведомого племени. Людям эта история нравилась.

Но тут вдруг кто-то бесцеремонно ткнул меня палкой. Это был полицейский.

– А ну проваливай отсюда, ниггер, – заявил он мне. – И кралю свою забирай. Скамейки – они для белых.

Пока мы шли обратно к пансиону Джилли, я попытался объяснить всё это Силле. Учитывая, что в её племени благоговели перед чёрными богами, ей было трудно понять, почему здесь, на Зеркальной Земле, белая кожа считается признаком превосходства. Я же, со своей стороны, гадал, сколько недель или месяцев пройдёт, прежде чем мы посветлеем до нашей прежней белизны.