Чтение онлайн

Администрация владела точными данными о состоянии путей и механизме работы стрелок. Или делала вид, что владеет такими данными. От выбора пути зависела жизнь состава: ошибившись в выборе дороги, превысив скорость на изношенном участке, можно было потерпеть крушение, как случилось недавно с Пятым Полуденным Экспрессом.

Говорили, что Пятый погиб не сам. Говорили, на рельсах под ним взорвалось самодельное устройство. Казалось, откуда ему взяться? Говорили, за сутки до происшествия в администрации Пятого случился раскол: трое были объявлены путчистами и высажены на станции вместе с семьями. Один из этих троих был штурманом и отлично знал маршрут Экспресса на ближайшие сутки, а другой изгнанник раньше был связан с армией и заведовал оружейным складом.

Говорят, бомбу подложили с таким расчетом, чтобы заметить ее прежде времени было невозможно. Паровоз сошел с рельсов, а за ним головные административные вагоны. Говорят, многие умерли в момент катастрофы и тем спаслись от дальнейшего ужаса.

А вот что совершенно точно — уцелевшие пассажиры Пятого пошли дальше двумя группами. Одни, как звери, инстинктивно бросились на запад, за солнцем. Другие, которых вел кто-то из спасшихся администраторов, взяли на север: стояло лето. В северном полушарии дни были длиннее, и у второй группы была, хоть и призрачная, надежда засветло добраться за полярный круг и найти там бичей с их верблюдами.

Единицы выдержали этот переход. Многих застала ночь. Но те, что пошли на запад, погибли все.

Крушение Пятого отрезало экваториальную ветку, считавшуюся надежной. Поезда теперь шли в обход, южнее и севернее, и на каждом витке вдали проступал силуэт разрушенного поезда. А дальше к западу на протяжении многих километров вдоль дороги лежали останки его пассажиров.

Никто не знал точно, что происходит с человеком Ночью. Те, кто побывал на темной стороне планеты, возвращались под солнце неподвижными кучами тряпья, в которых еще некоторое время угадывались очертания тела…

Артем потер лицо. Второй Полуденный прокатил мимо, последний вагон мотался на стыках, и на открытой площадке трепетало вывешенное для просушки белье. Девочка лет двенадцати махнула рукой, увидев, что Артем на нее смотрит, и заулыбалась.

В двенадцать лет еще жива вера, что все люди хорошие. Даже те, кто едет в другом поезде. И можно махать им рукой и улыбаться. И даже часовой с автоматом помашет в ответ.

Пока ты не побежишь к нему, умоляя взять на платформу. Вот тогда смеяться будет дуло автомата… Мимо пассажиров Пятого катил состав за составом, и ни один не замедлил ход.

Артем опомнился. Интервью с коричневым костюмом, а потом разговор с Аланом ввели его в неподобающе мрачное состояние духа. Хотя унывать смешно: за неделю он обязательно найдет работу, а еще у него есть право на семь дней социальной помощи…

Стоянка затягивалась: не пятнадцать минут прошло, а целых полчаса. О чем-то переговаривались голоса в динамиках раций, обходчик пробежал по старому перрону по направлению к голове.

— В пятьдесят втором вагоне треснуло колесо, — сказал Алан.

Он вышел на площадку и закурил, как обычно, со значительным и важным видом.

— Откуда знаешь?

Алан пожал плечами.

Вдоль состава пробежали от головы к хвосту человек двадцать: рабочие, инженеры и даже кто-то из администрации. Прокатила моторная вагонетка-кран, которую редко снимали с платформы.

— А может, и что похуже, — веско сказал Алан.

Затрещал динамик над дверью.

— Внимание, всем пассажирам и членам экипажа, — заговорил сухой, яростный голос. — В связи с техническими неполадками стоянка продлевается на два часа. Увольнительные для военнослужащих отменяются. Отпуска для железнодорожных рабочих отменяются. Всем членам экипажа прибыть к местам несения службы. Всем пассажирам оставаться на своих местах.

Алан со смаком затянулся.

— Вот так оно все и начинается, — проговорил с непонятным удовлетворением. — С малого. Сперва колесо треснет у кого-то…

Он развлекается, ему скучно, сказал себе Артем и усилием воли сдержал нервную дрожь.

Солнце стояло в зените. Уже полдень, а потом обязательно наступит вечер; как они, наверное, бежали, эти люди из Пятого Полуденного. Как они бежали на запад, за солнцем, а оно опускалось все ниже, и сзади все ближе подступали сумерки…

А тот, которого «высадил» Алан?

По всей планете людей высаживают каждый день, сказал себе Артем и потер ладони. Высаживают вполне официально, на вокзале, с чемоданом, и поезд уходит, а они остаются. И долго стоят, глядя по сторонам, не в состоянии понять слабым человеческим разумом, что произошло.

Потом, конечно, бегут на запад. Но планета вращается быстрее. Пешеход не в состоянии догнать уходящее солнце.

От хвоста к голове поезда катил на велосипеде раскрасневшийся обходчик.

— Что там? — крикнула женщина из соседнего вагона.

Поезд сильно дернулся.

— Пятьдесят второй эвакуировали! — обходчик с натугой крутил педали, колеса увязали в песке. — Отцеплять будем!

Поезд дернулся еще раз.

— Теперь вагонов станет меньше, а людей больше, — пробормотал Алан. — Конкуренция за место подрастет маленько. Учитывай на будущее.

Солнце перевалило зенит и устремилось, как все живое, на запад.

Чтобы догнать график, они набрали рискованную скорость. Поезд мотало так, что с трудом можно было удержаться на полке.

Вечер за окном сменился полуднем, а потом утром. Артему снился кошмар — человек, бегущий за уходящим поездом.

Когда он открыл глаза, состав шел нормальным размеренным ходом, колеса стучали, успокаивая: мы здесь.

Артем резко сел, так что закружилась голова. Контролеры с сожалением констатируют, что проездной документ недействителен, и дадут время, чтобы собрать вещи. Предполагается, что ссаженный с поезда пассажир не обязан умирать — он может двигаться на запад любыми другими средствами.

Когда-то это действительно было так. Кроме вездесущих бичей с их верблюдами были машины, автобусы, даже самолеты…

Но горючее кончается, а металл устает. Никто не может двигаться постоянно. Кроме солнца. Оно уйдет за горизонт на западе, и машины встанут, а самолеты не смогут взлететь. Спасет только уголь, только старые запасы угля, только бесконечная железная дорога.

Он взял себя в руки, выпил воды и проверил почтовый ящик возле купе.

Потом перешел в соседний вагон и, улучив момент, проверил почтовый ящик перед купе Лукича.