Чтение онлайн

звучало, как приказ.

– Мне еще надо пирожки продать, – нехотя сопротивлялась я.

– А сколько у тебя осталось?

Я быстро заглянула во все три корзины.

– Двадцать, нет – двадцать один.

– Я их покупаю. Сколько с меня?

Мне показалось, что он шутит, но он не шутил.

– Двести девяносто четыре рубля.

Он вынул триста рублей и спокойно положил в карман сдачу. Я протянула ему мешок с пирожками.

– И куда ты все это денешь?

– Мы сейчас вместе все раздадим у церкви.

Да, Макс умел быстро решать проблемы. Это производило впечатление. Через двадцать минут мы, раздав пирожки, ехали в китайский ресторан, расположенный недалеко от Цирка.

Я старалась есть помедленнее, чтобы не показывать, как голодна, но моя тарелка

пустела с катастрофической быстротой. Все было так вкусно! Наконец, я почувствовала, что готова к общению. Макс это тоже заметил.

– Женя, ты почему себя доводишь до такого состояния?

Я немного разозлилась. Думает, если накормил, то может меня отчитывать!

– Мне в понедельник рукопись сдавать, а еще ничего не готово. Просто некогда

готовить! – слишком резко сказала я. – Я и сейчас сижу здесь, а думаю о том, как приду домой и сяду писать. – Это было уже хамство. – Извини, и большое тебе спасибо. Просто ты опять оказался со мной не в самую лучшую минуту.

Он решил не обижаться и завел разговор о моей работе. Он не понимал, почему я

работаю именно здесь. Я, как смогла, объяснила ему свои резоны.

– Неужели, тебе это не надоело? – он, видимо, ничего не понял из моего объяснения.

– Надоело, и еще как! Вот сейчас есть нечего, а я на эти пирожки смотреть не могу, -

проговорилась я, – хотя раньше уплетала их за милую душу.

Макс, похоже, даже растерялся:

– Женя, как же так? И часто у тебя такое бывает?

– За последний год – впервые, – честно ответила я. – Просто я потратилась на курсы,

они оказались дороже, чем я рассчитывала, на квартиру, туда – сюда, а времени, чтобы съездить за гонораром, не было. Не волнуйся, я ела кашу и пила чай с сухарями. Все было нормально. Вчера сунулась в шкаф, а геркулес кончился. Сегодня куплю, на это у меня денег хватит.

– Ты наелась? – хмуро спросил он.

– Да, вполне. Спасибо.

– Тогда пошли.

Я корила себя за то, что была так откровенна с этим богатеньким пижоном. Когда мы

проезжали мимо продовольственного магазина, я попросила его остановиться и, выйдя из машины, помахала ему рукой и еще раз поблагодарила за все. Он вышел следом:

– Мне тоже нужно в магазин.

Я взяла с полки пачку Геркулеса и направилась к кассе. Сразу за мной подошел Макс с полной корзиной всякой снеди. Мне показалось, что он скосил взгляд в мой кошелек, когда я расплачивалась.

– А ты – хозяйственный, – заметила я, разглядывая его покупки.

– Подожди меня, – буркнул он.

До моего дома было недалеко, но он заставил меня сесть в машину. Я в очередной раз

стала с ним прощаться, но он зашел за мной в подъезд. Я достала ключи и вопросительно взглянула на него:

– Я уже три раза тебя благодарила. Чего ты еще ждешь? Я тебя в гости не приглашаю.

– А я не в гости, я по делу, – сказал он, взяв из моих рук ключи.

Я попыталась заслонить дверь, но он осторожно меня отодвинул и, открыв ее, вошел в квартиру. Его наглость так меня ошеломила, что я замерла на лестничной площадке. Тут у меня возникла мысль о том, что дома меня ждет Генка. Но его не было. Опять не было.

– Женя, почему ты не заходишь? – крикнул Макс.

Кипя от гнева, я вошла в квартиру. Он выкладывал продукты в холодильник. Я не знала, что и сказать. Он тоже молчал.

– Завтра в три заеду. Пообедаем где-нибудь, – сказал он и направился к выходу.

– Почему ты командуешь? – пискнула я.

– Потому что я мужчина. – Где-то я это уже слышала.

Он ушел, а я несколько минут стояла с открытым ртом. Из этого состояния меня вывел звонок Натальи Васильевны. Она поинтересовалась, как идут дела, и рассказала, что вчера в редакцию приходил парень, чтобы узнать, как можно со мной связаться, якобы ему очень понравилось, как я пишу. По ее словам, этого посетителя трудно было заподозрить в том, что он вообще умеет читать. Она дала ему от ворот – поворот. Они вообще никому не сообщают сведений об авторах. Желающие оставляют номера своих телефонов для связи, но парень не стал этого делать.

Наталья Васильевна тут же о нем забыла. Но сегодня появился весьма приличный господин, назвался представителем издательства, какого именно – не уточнил, и попросил сообщить мой адрес или телефон. Она предложила ему оставить свои координаты, но он сделал обиженное лицо и заявил, что обойдется без ее помощи.

Мне все это показалось подозрительным, потом я подумала, что это обратная сторона популярности. Но почивать на лаврах было некогда. Нужно дописывать рассказ.

Накануне я застопорилась, не зная, каким способом Хозяин передаст деньги Шантажисту. Тут пред моими глазами возник дощатый забор с навесом, огораживающий ремонтируемое здание. Для пешеходов оставалась узкая тропинка. Недавно вдоль такого забора я шла в библиотеку.

Я перенесла его на улицу Ломоносова. Хозяин четко выполняет требования Шантажиста. Он идет по узкому проходу, в правой руке держит пакет с деньгами и ждет дальнейших указаний по телефону, прикидывая, в какую сторону придется поворачивать. Ему совсем не хочется расставаться с деньгами, он собирается поймать Шантажиста. Его люди ждут в конце деревянного туннеля. Внезапно одна доска отодвигается, и чья-то сильная рука выхватывает мешок. Хозяин пытается протиснуться в образовавшуюся щель, но ему это не удается. На стройке темно. Он видит только силуэт удаляющейся фигуры.

Я перевела дух. Камень преткновения на пути повествования был преодолен. Теперь я была уверена, что дальше мои герои все сделают сами.

Мне захотелось подкрепиться. Я немножко поругала свой желудок, который сегодня так разгулялся, и направилась к холодильнику. Глаза разбегались. Я достала упаковку с красной рыбой. Съев два бутерброда, я ощутила прилив благодарности к Максу и решила ему позвонить.

– Пью чай и ем бутерброды с красной рыбой, – проинформировала я своего

благодетеля. – Спасибо.

– На здоровье. Как продвигается твоя работа?

– Самое трудное – позади, – заверила я и тут же распрощалась.

Мои мысли принимали нежелательное направление. Я попыталась вызвать в памяти

образ Генки. Мне это удалось не сразу. Я вдруг подумала, что ничего замечательного в нашей совместной жизни не было. Только последний день! Тут же я ощутила себя предательницей и набрала его номер.

– Этот номер не обслуживается, – сообщил мне невозмутимый голос.