Чтение онлайн

— Со всеми нами может что-нибудь… Ари, пойдем на чердак: я тебе открою слуховое окно, и ты подышишь свежим воздухом, идет? А я ласточкино гнездо поищу…

— Там больше нет ласточкиного гнезда. Аберфорт его нашел для меня еще в июне. Но на чердак пойдем.

…Когда наступил день отъезда и мать, аппарировав с ним на вокзал, подтолкнула к барьеру, на сей раз ничего не сказав на прощание, Альбус почувствовал себя человеком, вышедшим из тюрьмы после долгих лет заключения. На платформу он влетел, точно на крыльях, с радостью вливаясь в толчею. Школьники тянули тележки, кто-то прощался с родителями, кто-то рассказывал друзьям о каникулах.

— Альбус, иди сюда! — весело крикнули с подножки. Розалин, румяная, как пион, с блестящими глазами и горевшими на солнце рыжими кудрями, выглядывала из тамбура; на ее форме мальчик заметил значок старосты.

— Поздравляю, — пробормотал он, влезая в вагон.

— Спасибо, — она довольно улыбнулась. — Малкольм сказал, что гордится мной. Будь осторожен, кстати: старостами школы выбрали Сириуса Блэка и Айрис Булстроуд — видел ее, такая злобная? Да, а у тебя все нормально? Ты какой-то странный.

— Все нормально — Альбус деланно вздернул брови.

— Ну хорошо. Твои друзья вон в том купе. Скажу продавщице сладостей, что вы ее очень ждете.

— Обяжешь, — Альбус кивнул ей и потащил тележку, куда указала Розалин.

Друзья встретили его радостно. Клеменси и Лэм бросились на шею, Айла предложила какао: ей дали в дорогу заколдованный кувшинчик, сохранявший тепло. Викки отвлеклась от чтения (она зачем-то — не иначе, как для важности — нацепила пенсне в золотой оправе и теперь то и дело с комическим видом его поправляла) и передала привет от Геллерта. Гораций и Финеас, на сей раз отправившийся с ними, пожали Альбусу руки. Элфиас кивнул из угла: пройти ему было труднее, чем остальным.

— Ты слышал? — осведомился Слагхорн. — Летом в Англию приезжал Николас Фламель. Была конференция алхимиков в Лондоне, и его тоже пригласили.

— И что они обсуждали? — живо спросил Альбус, сморщившись от невольной досады: ну почему он дал себя поймать, почему его не оказалось летом в Лондоне?

— Либациус Бораго вступал с докладом: возможно ли лечение ликантропии при помощи зелий, — Гораций аккуратно откусил лапку у шоколадной лягушки. — По-моему, это полный бред. Вылечить ликантропию нельзя. Можно разве что одурманить оборотня, чтобы он не был агрессивен во время превращений.

— А как быть с болью, которую испытывает человек при превращении? — негромко спросила Айла. — Разве не гуманнее постараться ее уменьшить?

— Оборотни — не вполне люди, — зевнул Гораций. — Применимы ли к ним понятия гуманности?

— Но ведь они были людьми! — Айла взметнула брови. — И нельзя винить их в том, что они заразились, потому что от этого никто не застрахован.

— Да, вот только те, кто их покусал, тоже были людьми. Что же — снисходить к ним, хотя они разносят эту заразу?

— А Вильгельм Уизли требует убрать дементоров из Азкабана, — подал голос Элфиас. Айла сердито на него посмотрела, но Альбус сделал знак, что он может продолжать. — Все не уймется. То ему не так, другое — тоже мне, реформатор… Ал, прости, но это в самом деле глупо. Если дементоров лишить пищи в качестве заключенных, то они разлетятся по всей стране и будут нападать на кого ни попадя!

— А правда, что Фламель изобрел философский камень? — спросил Альбус задумчиво и тут же себя перебил: — Ну конечно, как же иначе он прожил бы так долго? Но почему он ни с кем не делится таким знанием?

— А ты представь, кто в первую очередь захотел бы воспользоваться философским камнем, — фыркнул Гораций. — Думаешь, бессмертия захотят в первую очередь праведники — если таковые существуют, конечно?

— Ты интересное слово употребил, — задумчиво проговорила Клеменси. — И в самом деле… Праведник не боится смерти. Боится тот, кому есть, за что после нее ответить.

— Да вы что все чепуху несете! — Альбус чуть повысил голос. — Вы понимаете, что такое бессмертие, а что — неуязвимость? От заклинаний камень не защищает, чего тут бояться, что его себе возьмут преступники? Как хватали их авроры, так и будут хватать.

— Не кричите на мисс Йорк, пожалуйста, — тихо осадил его Финеас. — Тем более, преступники могут и не знать, от чего конкретно защищает камень.

— Нам же лучше. Обнаглеют, попрут напролом, тут-то мы их всех и переловим!

— Смотря какие преступники, — Гораций, управившись с лягушкой. — Ты думаешь, какому-нибудь уличному воришке или мошеннику такой камень интересен? Нет, им заинтересуются сильнейшие темные маги в первую очередь!

— Именно, — согласилась Викки. — Попробуй таких поймать.

— А у сильнейших темных магов, я думаю, есть свои способы достичь бессмертия. Куда более… темные, — Альбус не удержался от того, чтобы обвести товарищей загадочным взглядом.

— Да, — кивнул Слагхорн. — Вот те, о которых ты спрашивал у профессора Меррифот?

— И не только, — важно прищурился Альбус.

— Ты спрашивал? А зачем это тебе? — приоткрыла рот Клеменси. — Ты же не темный… И никогда им не будешь.

— Ну, если мы читаем о преступниках, мы ими обязательно станем? — терпеливо объяснил Альбус. — Вот мы каждый год читаем о темной магии на ЗоТИ. И что же теперь?

— Тогда зачем тебе знать об этих… темных способах бессмертия?.. Я не понимаю.

— Так что кто думает по поводу дементоров? — начал сердиться Элфиас, но на него по-прежнему не смотрели.

— Да погоди ты! — отмахнулся Альбус. — Ну начали же про темных волшебников! Вы тут своими страхами пытаетесь лишить все волшебное сообщество долголетия, способа продлить жизнь, тогда как те, кто ее продлять не должен, как раз это и так делают.

— А, то есть никому не интересно, о чем я говорю? — вспылил Элфиас. — Как письма поддельные матери писать, так сразу ко мне, а поговорить со мной не хотят? В этом году выкручивайся, как хочешь!

Отшвырнув газету и оттолкнув чью-то сумку, он выскочил в коридор.

Некоторое время все молчали, переглядываясь. Клеменси инстинктивно поежилась. Айла, поколебавшись, вышла. Виктория сделал вид, что углубилась в книгу. Альбус понадеялся было, что на том все и закончится, тем более Лэм и Гораций словно не слышали ничего. Но Финеас, распахнув голубые глаза, спросил:

— О каких поддельных письмах идет речь?

— А вы уверены, сэр, что это лично вас касается? — спросил Альбус с идеальной светской интонацией.