Чтение онлайн

— Нет смысла запутывать следы, — Гормер сложил руки на груди, — Это потеря времени. Им нужны ресурсы.

— Ты недооцениваешь чувство страха, — ответил Морган.

Подул удушливый ветерок. Несколько раз пискнули датчики на дребезжащих навигаторах. Пустыня безразлично созерцала путников, пытавшихся разгадать ее загадки.

— Лично мне все равно, куда они направились, — зевнула Унхид Гриттир, невысокая женщина крепкого телосложения лет тридцати пяти, — Я собираюсь отыскать детей и сорвать куш. На остальных — плевать.

— Мы должны решить, кто хочет награду за головы, а кто — за детей, — сказал Морган.

— Убивать хотят все, вот только умирать — никто, — Бранна Уна рассмеялась в голос, — Я лично не против перерезать пару глоток.

— Кто еще?

— Большая охота с детьми возиться, — фыркнул Трхив Трих, демонстративно подняв руку.

— Со мной идет тот, кто настроен на награду за головы, — Морган Алонсо говорил сосредоточенно, параллельно пытаясь что-то выискать в грунте.

— Ты так уверен в себе, Жнец? — сузил глаза Гормер.

Тот ничего не ответил.

— Я готова взять тех, кто хочет найти детей, — сказала Сид Палдур, — Но сначала мы пойдем за Жнецом.

— Я иду к ловушкам. — недовольно бросил Гормер, прожигая Моргана взглядом, — Кто со мной?

От общей массы отделились четверо. Двое из торментеров, предусмотрительно державшихся подальше от Жнеца, почти сразу завели свои байки. Их выбор был очевиден. Проезжая мимо Моргана, Тени бросили не менее испепеляющие взгляды в его сторону.

После того, как первая команда уехала, настала гнетущая тишина.

Сид Палдур подошла к Моргану и склонилась над его ухом: — Ты ведь знаешь что-то, чего не знают остальные?

— Может быть.

— Посвятишь?

— Не думаю, — спокойно ответил Морган, — Отыскать детей это вам не поможет.

— Позволь уж мне самой решать.

— Я помогу тебе, когда придет время, — ответил Морган, — Но сейчас мне нужно пространство.

Подняв вверх мозолистые розовые ладони, Сид Палдур немного склонила голову, улыбнулась и сделала шаг назад. Длинная зеленая челка на практически лысом черепе легонько колыхнулась в такт резкому движению лба. Большое кольцо в носу сверкнуло, отражая бледнеющий солнечный свет. Женщина-асклет отвернулась, не желая вмешиваться в работу Жнеца.

Морган прошел с десяток метров вперед. Опустившись на одно колено, прикоснулся ладонью к мокрой поверхности грунта и прикрыл веки. Камеры над головой, снимавшие все до мельчайшей детали, так и не увидели легкое свечение, вырывающееся из-под прикрытых век.

Понадобилось всего несколько секунд, чтобы сконцентрироваться. Время сжалось в одну точку. Пространство открылось.

Ворох образов, запахов и ощущений закружил сознание, словно торнадо легкую щепу. Жнец наблюдал, как тяжелая капля дождя ударилась о мягкий песок, отскакивая от него и увлекая песчинки за собой. Сорок три минуты и пятнадцать секунд назад. Нору нергальской крысы бесцеремонно заняла ящерица в девяти метрах отсюда. Возможно, будет съедена чешуйчатой гадюкой примерно через час. Стая скворцов, вихрем пронесшаяся совсем недавно в небесной выси, свернула с намеченного пути, чтобы не столкнуться с огромной грозовой тучей. Совершенно черные, со сдержанными желтыми полосками, они летели по давно проторенному маршруту. Где-то рядом вода.

Все — не то. Отпечатки событий бесполезны. Ищи другой след. Ты знаешь, какой. Только он поможет выследить добычу…

Морган нервно дернул головой. Мышцы крепкой шеи напряглись. Казалось, неуловимая, тонкая нить мыслей начала пробиваться сквозь четкие картины окружающего. Не его мыслей — добычи. Сумбурные и разрозненные, они то появлялись, то исчезали. Некоторые, особенно лихорадочные, яркой вспышкой вырывались из общего потока будничных размышлений, а потом снова гасли. Преломляясь через восприятие Жнеца, многие из них принимали абсурдные, фантасмагоричные формы. От этого все превращалось в сплошной хаос. Морган поморщился. Он не любил все хаотичное.

Вдруг резкий, до боли знакомый запах ударил в нос. Невольная улыбка скользнула по лицу Жнеца. Вот оно.

Страх. Свежий, оцепеняющий и сводящий с ума. Он заставляет двигаться вперед, без передышки. Вынуждает делать ошибки, которые только приближают то, от чего жертва так отчаянно спасается. Страх настолько осязаем, что мгновенно перебивает мысли, которые всегда так трудно уловимы… Морган знал, что уже не упустит зацепку.

Страх, вспышка, страх. Два мотоцикла несутся, сбивая зелень цветущей долины. Третий байк оставлен совсем недалеко. В десятке километров отсюда.

Больно кольнуло в левом глазу.

Морган оторвал ладонь от земли и машинально схватился за лицо. Изнутри накатило скользкое чувство тревоги. В ту же секунду оно было подавлено. Эстафета страха отныне была передана гирру, и Морган не собирался принимать ее обратно.

Мужчина встал, выпрямился во весь рост и дал знак рукой остальным.

— Туда, — указал он на зачинающуюся полоску заката.

— Что ты сделал? — возбужденно спросил Дидореб Умадар, седой долговязый винтрек.

— Тебе какая разница?

— Никто не обязан верить твоим фокусам. Хочешь, чтобы я просрал свои бабки?

— Кому не нравится — может за мной не ехать, — безразлично ответил Морган и рванул вперед.

— Советую заткнуться и не встревать куда не просят, — зло бросила Дидоребу Сид Палдур, проезжая мимо него на своем байке.

Ничего не ответив, тот с не меньшей злостью вывернул ручку акселератора и дал по газам. Шесть охотников двинулись вперед, поглощаемые Лабиринтом Ночи.

Стоя на пологом пригорке, торментеры глядели на идеально круглое озеро. Жнец не ошибся — гирру выбрали именно этот маршрут. Это стало ясно задолго до того, как следопыты нашли ловушку. Практически идеальный аэро след на примятой густой траве говорил сам за себя.

Торментеры вместе с Сид Палдур поспешили спуститься. Морган помедлил. Внезапно остановившись, он взглянул под ноги. Небольшой цветок вайтлента пробивался сквозь жесткую траву, увлекаемый легкими порывами ветерка. Толстая, сочная нить колючего страха резко оборвалась. Что-то провалилось вниз с глухим бульканьем, не оставив после себя даже следов послевкусия. Морган нахмурился. Попытки снова уцепиться за ускользающий запах безысходности ни к чему не привели. Быстрая погоня, казавшаяся слишком подозрительной своею легкостью в начале пути, наконец, начала показывать свой характер.

На смену страху пришло нечто совершенно иное. Какое-то неестественное возбуждение, смешанное с лихорадочным мандражем. Он появлялся так же стремительно, как и исчезал. На каких-то долю секунд ощущался очень четко и даже причинял легкую боль, а потом медленно стихал, вплоть до полной потери чувствительности. По немалому опыту Морган знал, что на подобные всплески полагаться нельзя. Эмоции могли легко подвести, исчезнув в самый неподходящий момент. Или вовсе отправить по ложному следу. Они были слишком нестабильны. Морган не любил все нестабильное.