Чтение онлайн

Асфальт яростно дымился. Свежий, пахучий и все еще отчаянно горячий, он делал окружающее пространство еще жарче. Впереди раскинулась длинная дорога, пролегающая аккурат сквозь Плато Солнца. Уже двадцать лет кряду у властей ДИМ не доходили руки начать ремонт скоростной трассы, соединяющий два огромных мегаполиса — Арсию и Лоуэлл. Трасса давно потрескалась и покрылась огромными рытвинами, основательно мешающими продвижению транспорта.

Самуэль Ферт что-то усиленно отмечал в электронном блокноте. Сегодня к нему прислали группу студентов со строительного факультета Гекаты, и помимо контроля общего процесса ему приходилось приглядывать еще и за практикантами. Самуэль не любил, когда его отвлекают от работы. С тех пор, как восемь лет назад были окончательно запрещены искусственные интеллекты генеративного ряда, работать стало практически невозможно. Та интеллектуальная и физическая нагрузка, которую раньше несли на себе механизмы, свалилась на плечи человека, давно отвыкшего от упорной, требующей определенных навыков работы. Институты заполонили будущие инженеры, которые, порой, даже не совсем не понимали, чего именно от них хотят. В срочном порядке с Олимпа спустились спецы старой закалки, которые еще могли затормозить неизбежный упадок цивилизации. Начали коваться новые кадры, и Ферт, ведущий инженер Олимпийского института, давно отошедший от дел и почивавший на заслуженном отдыхе, вынужден был снова возобновить практику. Во всяком случае, мужчина считал, что это было меньшее из зол и уж гораздо лучшее, чем наблюдать, как стремительно катятся в тотальную разруху остатки материальных благ прошлой, доколониальной цивилизации. Искусственные интеллекты, нередко замыкающие от нахождения рядом с Тенями, а еще хуже, подвергшиеся влиянию сбежавшими особями, и при массовом призыве несли гораздо большее разрушение, чем неокрепшие, зеленые студенческие кадры.

Послышался свист энергохлыста. Взвыли бардулы. Огромные, мускулистые и наполненные адреналином, они лоснились от жирного, стекающего по толстой коже пота. Вселенные в человеческих генмодов сущности очень быстро трансформировали тела, приобретая свои изначальные, истинные черты. Бардулы походили на громадных людей-орангутанов, с длинными тяжелыми руками и огромными, словно горы, плечами. Управляемая гипертрофия мышц — очередное чудо генной инженерии, быстро давала продуктивный прирост массы тела.

Надсмотрщики всегда были на пределе внимания. Энергохлысты не оставались без дела, с завидным усердием щелкая над головами больших, но очень эффективных работников. Иногда щелчки не ограничивались профилактическим устрашением, и электрический ток проходил сквозь напряженные до предела мышцы громил. Под эти мерные завывания слышалась громкая музыка и веселый говор заводилы, ходившего между рядов и читавшего под бойкую музыку задорные, не лишенные непотребностей стихи. Он задавал ритм, когда работа переходила из тяжелой в очень тяжелую. Слаженность и природная склонность к улавливанию ритма дисциплинировала бардулов даже больше, чем всегда находящиеся на чеку надсмотрщики. Впереди целой орды очень ценной, не лишенной мыслительного потенциала рабочей силы всегда шли инженеры, координировавшие ее работу. Надо сказать, из всей этой пестрой, на первой взгляд разношерстной толпы они, по мнению многих, они были самым важным звеном. Однако, Самуэль Ферт с этим мнением согласен не был. Бардулы были дешевы, эффективны, а, главное, совсем неприхотливы. Они обходились ДИМ в сущие копейки, и тот, кто открыл пласт подпространства с их сущностями, заслуживал гораздо большей награды, чем получил на самом деле. К тому же, Тени, ставшие похожими на орангутанов в теле человека, абсолютно не фонили и не выводили технику из строя. Более того, помнили только последние несколько лет своей жизни. Это позволяло им запоминать нюансы собственной работы и со временем не хотеть гораздо большего от своего положения, как делали большинство пришлых поселенцев, имеющих на своем веку более длинную память. Их запросы ограничивались разве что желанием набить животы, пройтись по борделям, да иногда поставить пару-тройку ставок на задрипанных аренах. Про прожорливость бардулов, в прямом смысле этого слова, слагались легенды. Именно поэтому на еду у них уходил практически весь заработок, и денег на все остальное просто не оставалось. Тогда сильные, мускулистые мужчины-орангутаны начинали сношать друг друга в тесных казармах, что иногда вызывало эпидемию трудновыводимой инфекции и нередко приводило к взаимным травмам и переломам. Это сказывалось на работе. Однако, Самуэль считал это абсолютной мелочью перед неоспоримым преимуществом всего остального.

— Эй, хей! Навались скорей! Сил не жалей, делай все быстрей! — тряс заводила длинными дредами, среди которых нельзя было найти ни одного одинакового по цвету.

— Вух! Вух! — слаженно пыхтели два десятка глоток, перетаскивая огромный антигравитатор к центру сооружения.

В мрачных, глубоких расщелинах всегда таились беглые должники, и та их часть, которая фонила, напрочь выводила из строя почти всю технику. Случилось это и сейчас. Сразу стало понятно, что день будет не их легких. Встали тяжелые подъемные механизмы.

Ферт уже дал запрос в администрацию на вызов крестоносцев для тотальной зачистки. Однако, дело это было не быстрое, а график сам себя не исполнит. Пришлось накинуть остальным работенки.

Музыка отчеканивала бодрящий ритм, с каждой секундой становясь все громче. Ремонт моста через очередную рану на теле планеты только начался.

Марс дышал, пребывал в постоянном движении и боролся за жизнь. Не нищенскую, на надрыве, в вечных нужде и голоде. Он хотел жить в роскоши, достатке и цивилизационном изобилии. И, как это обычно бывает, некоторым это неплохо удавалось. Вот только этих «некоторых» было гораздо меньше тех, кто обеспечивал им эту шикарную жизнь.

Байки неслись на полной скорости, заставляя мелькать однообразие пустыни. Окружающее казалось слишком далеким. Нереальным. Оранжево-коричневые пейзажи безразлично созерцали три быстрых точки, несущиеся вглубь необъятного каньона. Лабиринт Ночи медленно, но неумолимо поглощал землян, словно исполинское чудовище, которое никогда не насытится.

Первой скорость начала сбрасывать Медея. Байк резко замедлился, мгновенно отстав от остальных. Если бы не зеркала, то никто бы этого и не заметил. Внутренней связи между гирру не было.

Вслед за девушкой начала сбавлять темп и Ашера. Вскоре она окончательно остановилась и, немного сдав назад, поравнялась с подозрительно неподвижной Медеей.

— Что случилось? — громко спросила она, сняв с головы громоздкий шлем.

Ответа не последовало. Вдруг худенькие плечи Медеи начали как-то странно дрожать, время от времени резко взлетая вверх.

— Чего это она? — спросил Баргет, тут же оказавшись за спиной.

Медея даже не воспротивилась попытке Ашеры силой стянуть с нее шлем. В этот самый момент она была мягкой и податливой, словно нагретый на костре зефир. Разрозненные пряди черными спиралями выбились из-под стройного холмика на голове. По бледным щекам землянки ручьем текли крупные слезы.

— Вот те на! — прыснул Баргет, — Еще от старта не оторвались, а уже паника!

— Баргет, заткнись, — грубо осадила его Ашера.

— Почему это? Вы все время говорили, что нужно быть сильным и не унывать, а тут целый день какой-то сплошной негатив.

— Она Жнеца боится.

— Это того, который здоровый?

— Д…д…дыа, — захлебываясь собственными слезами, прорыдала Медея.

— Я тоже боюсь, — пожал плечами Баргет, — Но я же не плачу!

Оглянувшись вокруг, Ашера поджала губы. Ржавая пустыня напирала своим жаром, не открывая взору ничего, кроме сухих камней. Девушка знала, что их снимают, слушают и каждую секунду обсуждают по всему Марсу. Объяснять Баргету очевидные вещи, что Жнец, которого они встретили сразу при приземлении на Марс, оказался на Гоне явно не спроста, Ашера не стала. С причинно-следственными связями у паренька явно были проблемы.

— Ну, и чего теперь реветь? — раздраженно бросила Ашера, всучив Медее в руки ее шлем, — Заварила кашу, сама и расхлебывай.

— Не… не хочууу, — не унимаясь, выла Медея.

— Соберись, размазня! — начала распаляться Ашера, усиленно пытаясь держать себя в руках, — У нас времени — впритык. И не так много топлива, чтобы добраться до ловушек. Останавливаться нельзя.

С этого самого момента плач перерос в истошные завывания. Позади послышалось жужжание подлетающих ближе дронов. Ребята переглянулись. Выждав паузу, Ашера коснулась пальцами губ, запустив навстречу наблюдавшему за ней Марсу воздушный поцелуй. Баргет же, не слезая с байка, сделал максимально пафосное лицо, подняв кулак вверх. Затем дважды ударил им в грудь. Вопросительный взгляд спутницы заставил его чуть сконфузиться.

— Я усовершенствовал свое приветствие, — почему-то смущенно пояснил он и завел мотоцикл.

— Молодец, — неожиданно одобрительно ответила Ашера, тут же последовав его примеру.

Глядя вслед удаляющимся вглубь пустыни байкам, Медея чувствовала сковывающий страх. Это был не тот острый страх, возникавший на корабле под взором кровожадных чудовищ. Это был другой страх. Хваткий и громоздкий, норовивший задушить своей безысходностью. Неизвестность сдавливала горло. Бежать было некуда. Девушка прекрасно осознавала, что Жнец гораздо опасней любого монстра.

Крупные капли слез разбивались о поверхность шлема, нехотя стекая по гладкой черной пластмассе. Нос заложило. Медея снова завела байк и вяло последовала за остальными. Предательская влага застилала глаза, мешая обзору. Но еще больше мешали сопли и слюни, которые возникали невесть откуда и сопровождали девушку на всем протяжении пути.

Постепенно каньон становился все шире, и в какой-то момент ребята, едущие в тени восточной отвесной стены, практически перестали наблюдать противоположную, западную. Тонкой скалистой грядой она едва виднелась на горизонте справа.