Чтение онлайн

— Что? — подняла заплаканные глаза Медея.

— Марс никогда нас не примет. Мы для них чужие.

Широко растопырив пальцы, Медея обескураженно посмотрела на ладони, испачканные в крови:

— И… и что же делать?

— Дать ему то, что он хочет.

Сделав несколько шагов вперед, Ашера вдруг резко остановилась. Нависнув над телом мертвой женщины с насыщенными желто-зелеными волосами, землянка наклонилась и отрезала толстую прядь с ее головы. Камеры, словно рой трудолюбивых пчел, старались не пропустить ни единого кадра. Миллионы наблюдающих запечатлели решительных жест, обращенный ко всем и каждому. Кулак, поднятый вверх, зажимал волосы врага так крепко, что, казалось из него тоже польется кровь. Затем он прильнул к сердцу. Что могла означать вторая часть жеста, никто не знал. Однако, большинство изворотливых ведущих интерпретировали его как посвящение смерти врага своему любимому зрителю.

Баргет, настоящий автор визитной карточки, молчал, не решаясь сказать ни слова.

— Что ты делаешь? — тревожно спросила Медея, пристально следя за тем, как Ашера отстегивает от пояса кистень.

— Играю по их же правилам, — широко расставив ноги, Ашера склонившись над очередным мертвым телом, — Я пойду по трупам. И если кто-то захочет нас обидеть, то будет иметь дело со мной.

К тому времени, как на Марс начали опускаться сумерки, Морган Алонсо с торментерами приблизились к месту первой дуэли. Топлива хватило примерно на пару часов пути, потом всем троим пришлось спешиться и проделать длинный, изнуряющий путь. С каждой минутой становившаяся все гуще темнота продвижению не помешала. Жнец не нуждался в дневном свете, чтобы ориентироваться в пространстве. Практически безошибочно определяя окружающие предметы, он вел за собой подопечных, которые боялись отстать больше, чем на пару метров. Четкая, непрерывная ниточка злости упорно вела вперед. Не разу не прервавшись, она полностью выдавала местоположение гирру. Порою Моргану даже казалось, что, несмотря на разделяющее их расстояние, он способен разглядеть Ашеру. Ее усталые шаги, прерывистое дыхание, и нервные, колкие движения губ. Конечно, это была лишь иллюзия. Но в каждой такой иллюзии заключалась песчинка реальности.

Когда идущие стали зябнуть, время близилось к девяти вечера. Прохлада начала щипать кожу, температура медленно приближалась к нулю. Морган особо не расстраивался по этому поводу, выносливость Жнецов оставалась на порядок выше, чем у обычных людей. Они могли не спать без потери работоспособности до трех суток, как и выдерживать длительное воздействие низких температур. Однако, мужчина делал поправку на торментеров.

— Холодно, — в очередной раз начала жаловаться Бранна Уна, — Нам нужно отдохнуть!

— Останавливаться нельзя, — ответил Жнец, — Нам нечем согреться. Идем до упора.

— Если такая нежная, чего на Гон-то явилась? — засмеялся Магдид Бронк, — Я буду гнать гирру пока они не сдохнут!

— Или не сдохнешь ты, — огрызнулась Бранна, — Обкололся транками и хоть бы хны!

— Могу поделиться! Хочешь?

— Может быть…

Что он хотел найти? Что именно ухватить, начав распутывать тугой клубок запутанных между собой нитей? Морган ждал. Ждал, пока его чутье созреет, способное отделить каждую ниточку от соседней. И не просто отделить, а распутать эту сплошную неразбериху, положив их рядом друг с другом, рассортировав и пометив каждую. Морган любил ясность и предельный порядок. В делах, в голове и собственных ощущениях. И был почти уверен, что его безумие было вызвано внутренним страхом. Не страхом кошмаров, которые были лишь отражением подсознания. Другим страхом. Он вырывался из глубины, не имеющей дна и ширился с каждым днем. Морган понятия не имел, что является источником этого страха — ему еще предстояло это выяснить. Но он понимал, откуда он приходит и кто является той дверью, что выпускала его наружу.

Ближе к месту назначения Морган запросил помощь консультанта. Освещение добыть так и не удалось, поэтому все-таки пришлось использовать одну из трех получасовых подсказок, предназначенных для каждого следопыта. Веселый голос Хамфрида Диффара, который оказался на подхвате вовсе не случайно и влетел Моргану в копеечку, ворвался в мрачную, напряженную сосредоточенность:

— Прикинь, какую байку мне недавно Войлер рассказал, — не здороваясь, тут же начал Хамфрид, — Недавно у него днюха была, и ребята его отвели в слепой бордель. А там хеллап воот с такими бидонами… Ахаха! И короче…

— Подсветишь?

— Угу…

Тысячу раз Морган поблагодарил судьбу за то, что консультативная связь не транслируется в эфир. Ибо поток слов, который обрушился следом, прервать было просто невозможно. Хамфрид принялся травить байки, пошлые анекдоты и прочие непотребства. Морган стойко старался не реагировать, но пару раз ему это все же не удалось. Беспричинный смех Жнеца торментеров немного обеспокоил.

В отличие от Трэвиуса, Хамфрид не повелся бы на нелепую отмазку про желание отомстить. Некоторые вещи от него было скрыть невозможно. Особенно те, что прочной нитью связывали всех Жнецов между собой. Старание увести воспаленное сознание в иное русло Морган ценил и был Хамфриду за это благодарен. За прошедшие часы он слишком сильно увяз в собственных мыслях и это могло сыграть злую шутку. Поэтому длинный, практически непрерывный монолог не встретил никаких препятствий.

Что-то прошипело рядом с идущими торментерами. Никто не остановился: песчаные гремучники не в состоянии были атаковать при низких температурах.

— Уже скоро, — предупредил остальных Морган.

— Откуда знаешь? — спросил Магдид.

— Знаю.

— Хватит спрашивать одно и то же! — осадила Магдида Бранна.

— Что, важная такая что ли?

— Ты задаешь глупые вопросы.

— Тебе, видать, транки уже не нужны? Или это тоже глупый вопрос?

— Да подавись ты своими транками!

Чем ближе следопыт подбирался к месту убийства, тем острее она ощущалась. Смерть. Тихая, молчаливая и неизбежная. Безвозвратная. Ее невозможно было не почувствовать. От нее невозможно было отмахнуться. Нужно было просто привыкнуть. Как и всегда.

— Морган, намечается что-то интересное, — цокнул в наушник Хамфрид.

— Уже понял, — замедлив шаг, ответил ему бывший наставник.

Прошло достаточно много времени. Несколько часов. И все эти несколько часов Морган пытался нащупать в себе нечто, что ускользало от его обостренного до предела внимания. В тот момент, когда он потерял нить страха своей жертвы, его собственный страх будто скользнул в одну из множества дверей его души и исчез. Мужчина знал, что это временно. Что он обязательно себя покажет, и случится это в самый неподходящий момент. Сидеть и ждать, пока панический ужас перед бездной начнет съедать с потрохами — означало расписаться в собственной несостоятельности. Морган понял, что ему не отвертеться. Рано или поздно придется столкнуться лицом к лицу с раздражителем и взглянуть в глаза собственному страху. Выстоять, а потом запечатать его навсегда. Там, откуда он пришел. И в этом деле главное было не разозлить Пламя.

Сигнальные огни ловушки, находящейся справа буквально в нескольких метрах, мигали еле заметным темно-зеленым светом: здесь уже кто-то побывал. Значит, добрались.

Камеры осветили отключенный механизм испытания. На земле валялись раскрытые стальные шары. Парочка из них, разрезанная пополам, так и не преодолела путь от центра и до края. Еще несколько, совершенно не тронутых, были небрежно разбросаны в дальнем углу ловушки.

— Пороюсь, может, найду че полезное, — воодушевленно сказал Магдид Бронк, поспешно направившись к целым шарам.

Безвозвратность смерти сменилась острым неприятием. Природу этой эмоции Морган найти так и не смог — внимание начало ослабевать. Раньше поисковую работу выполняли приборы, но сейчас их под рукой не было. Бранна Уна оказалась по-своему права: многочасовое поддержание концентрации притупило нюх, и образы стали смазанными. Сливаясь воедино, они переплетались между собой, таяли и возникали вновь, будто ниоткуда. Органы чувств работали на пределе. Сознание Жнеца начало путаться. Тошнотворное ощущение стало невыносимым. Морган уже не мог понять, слышит он настоящий трупный запах, или это все еще работает изрядно потрепанная концентрация.

Внезапно согнувшись, Жнец закрыл глаза и шумно выдохнул. Когда он отпустил напряжение, то покачнулся и чуть не потерял равновесие. От резкого расслабления закружилась голова. Ноги стали ватными, дыхание сбилось. В нос с новой силой ударил запах смерти, смешанный с вонью внутренностей и разлагающегося мяса.

Запнувшись обо что-то мягкое, Бранна Уна еле слышно пискнула. Далее послышалась парочка недовольных матов, а затем — не менее недовольное пыхтение. В следующую секунду виргово внезапно притихла. В те несколько мгновений, что разделили краткосрочную тишину и новый поток непотребной, излишне громкой лексики, Морган все понял.