Чтение онлайн

— Не останавливаемся, — облегченно выдохнув, произнес Жнец.

— Морган, у меня вышло время. Я должен отключиться, — подал голос Хамфрид.

— Конечно. Отдохни, — ответил ему вполголоса Морган, а потом громко добавил, обращаясь к остальным: — Советую вам закинуться транками. Гирру хотят улизнуть, так что идем до упора.

Задумчиво посмотрев на Бранну Уну, Магдид молча достал из-за пазухи ампулу с наркотиком. Такому щедрому подарку та возражать не стала.

Оставалось совсем немного. Запах злости, смешанный с усталостью и чувством невыносимой безысходности, повис в воздухе. Уже не нужно было постоянно держать в напряжении свое чутье, чтобы идти по следу.

Финальная карта давала гирру возможность найти обходные пути, помогающие сократить расстояние до детей. Это означало, что еще совсем немного, и они окончательно оторвутся от преследователей. Морган намеревался сделать так, чтобы этого не произошло.

Понемногу начало темнеть. Солнце клонилось к закату, озаряя горизонт кроваво-оранжевым заревом. Жара, стоявшая весь день, слишком резко спадала, стремительно уступая пальму первенства приятной прохладе. Отдохновение от изнуряющего зноя длилось совсем недолго. Вечерняя роса, быстро выпавшая на песок, начала подмерзать, превращаясь в правильные ледяные узоры. Растения завершали свои суточные ритмы, спасаясь от беспощадных заморозков ночной пустыни. Многие из них аккуратно схлопывали мясистые кожистые листья, превращаясь в широкие гладкие монолиты. Лепестки цветов жались друг к другу, словно озябшие цыплята. Обнажая свою оборотную сторону, они тут же теряли свое прежнее очарование. Лишенные привычных ярких красок, цветы походили на серые невзрачные камни. Без солнца Марс быстро менял свои лики. Темная тяжесть неба нависла над уходящим закатом, продавливая его в тягучую липкую ночь.

Трое гирру шли уже два часа кряду в поисках подходящего места для отдыха. Вокруг стояла непроглядная тьма. Только изредка мелькали вспышки камер, делающих эксклюзивные фотографии. Снимки раскупали в ту же секунду по баснословным суммам. На них были запечатлены замерзшие земляне и пар. Много пара. Прежде чем окончательно исчезнуть, выдыхаемая из изможденных легких влага извивалась в ледяном воздухе. Окутывая растрепанные, превратившиеся в липкие пакли волосы подростков, она навсегда застывала на ярких четких снимках.

Добытый в последней ловушке фонарик приказал долго жить еще минут десять назад, и гирру передвигались практически на ощупь. Медея ежилась от холода, тщетно пытаясь согреться. Несмотря на изнуряющий дневной зной, штаны из плотной ткани так и не успели до конца высохнуть, начав слегка подмерзать. Идти становилось все трудней. Команда замедлилась. Баргет в очередной раз запнулся о камень в темноте и чуть не упал. Невольно подавшись вперед, он налетел на изучающую карту Ашеру.

— Остановимся здесь, — сказала та после того, как помогла Баргету удержать равновесие.

— Наконец-то, — с облегчением произнесла Медея, уже не чувствовавшая собственных ног.

Баргет на удивление ловко развел огонь, воспользовавшись тем, что удалось добыть ранее. Сев рядом с ним прямо на землю и скрестив ноги, паренек начал по-глупому улыбаться. Словно маленький ребенок, он с восторгом наблюдал, как танцующие языки пламени взмывали вверх, оставляя после себя жгучие, но быстро угасающие искры. Место отдыха Ашера выбрала не случайно. Вокруг находились ловушки, а, значит, подобраться к гирру было не так-то просто. Особенно — ночью.

К тому моменту, как зажегся костер, тьма окончательно облепила пустыню, оставив только яркие звезды над головой. Где-то вдалеке ухали совы, готовые к очередной охоте. На территорию ловушек они не залетали. Даже звери понимали, что в этих местах опасно и они не отыщут ничего, кроме своей смерти.

Походный конденсатор, костер, кое-какие медикаменты и четыре пищевые капсулы — вот и все, что удалось раздобыть. Не считая самой главной добычи — универсальной карты с ловушками. Вяло осматривая дневные трофеи, Ашера чувствовала, как у нее слипаются глаза. Невыносимая усталость сковала все тело. До последнего момента девушка находилась в напряжении, а когда настало время отдыха вдруг ощутила, что готова свалиться с ног. Первый день Гона близился к завершению. Это почему-то не радовало. Ничего уже не радовало.

— Что ты делаешь? — спросил Баргет у Медеи, вставшей спиной к костру.

— Штаны сушу.

— Скоро час тишины, там и снимешь, — сказала Ашера, активируя походный конденсатор.

— Мне и так нормально.

— Как хочешь.

Повисла утомленная тишина, нарушаемая только треском костра, все больше разгоравшегося в кромешной тьме. Никто не беспокоился о том, что их мог кто-то заметить. Усталость поглотила все страхи. Баргет растянулся прямо на голой земле около огня, совсем не опасаясь его длинных языков. Готовый вот-вот заснуть, ужин из рук Ашеры в виде толстой капсулы он принял вяло. Задрав высоко голову, Медея, замерев, смотрела на безмолвное Марсианское небо.

— Звезды на Марсе можно увидеть даже днем, — задумчиво произнесла Медея, — Но ночью они безумно яркие. Я никак не могу к этому привыкнуть.

— На Земле было так же, — ответила ей Ашера.

— Нет, не так же.

— Как хочешь.

— Интересно, которое из этих пятнышек Земля?

— Вот это, — Ашера подняла голову, указав на небольшое желтоватое пятно, окруженное яркими звездами.

Ночное покрывало пестрело светящимися точками. В памяти давно ушедшего детства всплывали смутные картины чего-то очень похожего, но по сути своей совсем, совсем иного. Большие и малые, звезды, планеты и их спутники мерцали, рассыпанные по небосводу совсем не так, как это было на погибшей Земле. Холодное безразличие сливалось с холодностью пустыни.

Над головами землян неожиданно возникла голограмма голубой планеты, неспешно вращавшейся вокруг своей оси. Блеклые неспешные облака проплывали над массивными обрывками континентов и бирюзовыми бескрайними океанами. Луна скромно расположилась рядом, отражая свет яркого Солнца.

В пространстве послышались вздохи тысяч зрителей. Некоторые из них перерастали в рыдания, обнажая всю глубину сочувствия к двум осиротевшим девушкам, оставшимся без родного дома. Голубые бока Земли вдруг окропили золотые слезы марсиан, изливавшихся из многочисленных голографических глаз. «Mal^gojo» — гласила темно-синяя надпись, бесцеремонно ворвавшаяся в разговор двух гирру. Нарочито громкие стенания на мгновение заглушили все окружающие звуки. В них утонул даже истошный вой ночных баскеков, вышедших на охоту. От раскатистого шума проснулся и Баргет, уже успевший провалиться в сладкую дремоту.

— Зрители нас так любят, — улыбаясь, пробормотал паренек.

— Они любят только себя… — сказала Медея, но тут же осеклась, прервавшись на полуслове.

— Да ладно тебе, — беспечно ответил Баргет, — Разве тебе не нравится известность?

— Не особо…

— А мне нравится слава. И внимание я люблю, — мечтательно произнес юноша, откинувшись на спину, — Скоро и деньги появятся. Богатым буду…

— Для начала тебе нужно выжить, — сказала Ашера, оторвавшись от звездного неба, — Или опять скажешь, что я нагнетаю?

— Просто я верю, что все будет хорошо, — пробурчал Баргет, повернувшись на бок, спиной к девушкам, — Мы — последние земляне. Нас не дадут в обиду. И вообще, что плохого в славе?

— Слава портит людей, — не отрываясь от разглядывания звезд сказала Медея, — Как и деньги.

— Это тебе Эсхекиаль сказал? — спросила Ашера, в голосе которой начали угадываться раздраженные нотки.

— Если и так, что плохого?

— Совсем мозги тебе выел.

— Скажи тогда, в чем он был не прав.