Чтение онлайн

Преодолевая тупую, ноющую боль, Ашера с трудом оторвала собственное тело от каменной стены и осторожно начала подбираться ко Жнецу. В тот момент, когда мужчина искал в нагрудных карманах спасительные медикаменты, она уже почти дотянулась до кистени, вывалившейся из его куртки.

В следующую секунду Ашера почувствовала, как неуправляемая, мощная волна прошла сквозь тело, обдавая новой волной боли.

— Сидеть, ***дь! — зарычал Морган, пустив энергетическую волну в ее сторону.

Силу свою он контролировать в состоянии не был. Поэтому выброс получился, мягко говоря, не слабым. Девушку впечатало в стену.

Сердце перестало бешено стучать, приходя в свой естественный ритм. Дыхание, все еще неровное и обрывистое, тем не менее, стало более глубоким. Морган, наконец, начал разбирать, что кричал в наушник Хамфрид. Отметил, что ничего полезного.

— Сможешь подогнать трос? — запинаясь, спросил его Морган.

— Ты как? Норма? — встревоженно спросил друг.

— Нормально.

Транквилизатор оказался сильным. Морган специально подобрал именно такой. Не прогадал.

Смачно сплюнув на камень, он оттолкнулся и резко встал. Отряхнулся, вытер и без того сухие губы пыльным рукавом куртки. Подошел к Ашере, посмотрел на нее сверху вниз и опустился рядом. Звякнул металлом кистени о камень и указательным пальцем подкатил цилиндр к землянке на пару сантиметров.

— Не хочешь кое-чем поделиться? — спросил Морган, пристально глядя на гирру.

Ответа не последовало. Ашера прильнула к стене, вжав голову в плечи.

— Вы как-то узнали о телепорте, — медленно, с расстановкой, словно вслушиваясь в собственные слова, отчеканил Морган, — Отдай финальную карту. Или ты хочешь, чтобы я забрал ее сам?

— Он не у меня.

— У тебя.

— Ашера, не глупи, — прозвучал в наушнике настойчивый голос полковника. — Отдай ему накопитель.

Мясистые, темно-алые губы задрожали. Сильнее вжавшись в стену, девушка скривила лицо в попытке удержать нахлынувшие слезы. Рука медленно потянулась к небольшому карману на груди. Достав оттуда небольшую пластинку, Ашера вложила носитель информации в предусмотрительно раскрытую ладонь Моргана. Тот одобрительно кивнул, а потом ловким движением подцепил цилиндр и крепко сжал ее в руке.

— Думаю, тебе это ни к чему, — улыбнулся он уголком рта, встал и развернулся к своему торментеру.

— Уговор есть уговор, — довольно произнес Бронк, раскрыв ладонь для крепкого рукопожатия.

Морган подал руку в ответ. Сделка была завершена. И то, чем она закончилась, Жнеца не очень устраивало. Вернее, не устраивало совсем. Основной план с треском провалился. Взглянуть в глаза страху не получилось. Не получилось и запечатать его источник чужими руками. Приходилось переходить на запасной вариант и Морган, будучи крайне осторожным, предусмотрительно развязал себе руки. Теперь он был свободен от торментеров и мог действовать в расширенных рамках правил, не опасаясь преступить букву закона.

— Не хочу тебя расстравивать, Морган, но поблизости нет ни одного дрона, который бы выдержал твой вес, — послышался в наушник голос Хамфрида.

— Тогда срисуй последние координаты телепорта, — грязно выругавшись про себя, разочарованно попросил Морган.

— Уже.

Покидая рукотворный каменный массив, Морган на ходу открыл карту. Он уже прикидывал куда отправится и что нужно сделать, чтобы добраться до точки назначения первым.

— Она вся твоя, — бросил Жнец Бронку, прежде чем с трудом протиснуться в узкий проем.

Где-то там, позади, глухо взревели аплодисменты, возвещая о начале новой дуэли. Послышался полный экстаза возглас Дин-Соя и гул оживших пустынных торнадо. Началась новая борьба. Борьба прошлого и сурового настоящего — Марс вновь восстал против Земли. Но на этот раз не величественной и грозной, а слабой и изможденной.

— Северные леса Хейл, — задумчиво сказал Хамфрид, — А это случайно не там, где…

— Щенок, — ускоряя шаг, хрипло перебил Морган. — Эта сука пошла к пацану.

— Будь разумен, — предупредил его друг. — Не делай того, что не понравится Пламени.

— Ему никогда ничего не нравится.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Я умею находить компромиссы.

— Это так не работает.

— У меня работает.

Ответственны ли мы за поступки, если не знали, каковы будут последствия? Если искренне верили, что совершается дело благое, пусть даже и не совсем гуманными методами? Есть ли содеянному срок давности? Существует ли тот отрезок времени, который способен стереть из памяти времен то, за что нам, порою, бывает стыдно?

Расплата всегда маячила на горизонте, словно призрак. Как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад, а незнание законов не освобождает от ответственности. Фальх Диттэ это понимал, поэтому ждал долго. Несколько сотен лет. Тем более, что даже в начале своего жизненного пути в благих намерениях он совсем не был уверен. Впрочем, как и сейчас.

Уже давно ученый занимался только тем, что удовлетворял бешеные амбиции и остервенело познавал мир, не считаясь с методами этого самого познания. Долгая жизнь давала ощущение власти над окружающим. С последним мужчина смирился уже очень давно, признавшись себе в том, что он безнадежный и безоговорочный эгоист. Чем, в общем-то, гордился. Но, если быть точнее, тем, что не отрекался от этого естественного свойства души, а жил с ним в относительной гармонии. Тем, что нашел силы принять свои искренние намерения и желания. Тем, что не хотел казаться лучше, чем есть на самом деле. В отличие от множества храмовников, не желавших смотреть в собственные червоточины и старательно от них открещивающихся. Фальх знал, что он ничем не лучше других людей. Его раздражала непоколебимая уверенность крестоносцев в том, что они имеют право претендовать на совершенство. И тем более, решать кому жить, а кому умирать.

Мужчина считал их лицемерами, не способными признавать собственные ошибки. Поэтому им и не верил. Ни в сказки про пресловутое возмездие, ни в справедливость. Ведь ожидание так ни к чему и не привело. Фальх не нащупал тот рубеж времени, который вернул бы ему все ощутимые проступки. Он устал ждать на пороге своего дома людей в белых туниках с красными крестами, окропленными черной кровью. Кровью, которую создал сам. За все эти десятилетия время лишь еще раз доказало, что нет на свете тех безоговорочных критериев, которые бы отделяли одних существ от других и делали бы их лучше, чем остальные. Потому как не существовало ни добра, ни зла.

— Борцы за пустоту, — усмехнулся Фальх.

Будучи оставленным даже судьбой, он еще острее ощущал одиночество. Грело только осознание собственной власти и статуса, которые позволяли ему существовать отдельно ото всего мира. И которыми грех было не воспользоваться. В основном, для обеспечения собственной безопасности. Слишком часто Фальха хотели втянуть в подковерные политические интриги, используя его вес в своих целях. Попытки манипулировать собственным мнением мужчина никак не воспринимал и старался держать твердый нейтралитет. Он отошел от дел еще пару сотен лет назад, когда охладел к судьбам людей по отдельности, а затем и человечества в целом. Жизни пролетали на его глазах как мотыльки. Диттэ предпочитал молча наблюдать за происходящим, словно сидел в цирке на первых рядах.

Покидая научный центр Кассини, где прибывал по просьбе Цинтафы Айли, Фальх Диттэ не изменил своих убеждений. Женщина, которую многие уважали за острый ум, и за это же, в принципе, и не любили, весьма отдаленным образом, максимально завуалированно прощупывала почву при очередной попытке заручиться поддержкой Фальха в своих политических играх. Деликатные намерения восприняли уважительно, но без особого энтузиазма. Связываться с сомнительными предприятиями ученому не хотелось, откуда бы не росли ноги. А расти они могли откуда угодно, учитывая вольные взгляды их носителя. Вернее, эгоистичные. Такая позиция мужчине была хорошо знакома, поэтому он предпочитал держаться на расстоянии от любых сомнительный затей.