Полет миражей
Шрифт:
— Господин Фальх, все готово, — улыбнулась миленькая стюардесса с вьющимися каштановыми волосами, — Дать команду на вылет?
— Не сейчас, — задумчиво ответил ученый, — Скажи пилотам, пусть ненадолго зависнут над озером.
Мило улыбнувшись, девушка направилась в другой конец светло-бежевого салона. Фальх устроился в кожаном кресле и движением руки сделал прозрачной ближайшую стену частного корабля.
Огромное цветущее озеро сейчас выглядело совсем иначе, нежели пару сотен лет назад. Огромные листья арабийского лотоса покрывали все прибрежные части вод. Пышная растительность соревновалась в биении жизни с бесконечными стаями птиц, витающими в округе. Вопиющее благополучие природы шло вразрез с тем, что сейчас творилось в самом научном центре. Тогда же, в далекие времена волны второй колонизации, все было с точностью наоборот. Пугающая, угрюмая и скудная серость массивных вод только готовилась стать колыбелью новой жизни. За стенами центра Кассини делали все, чтобы этой жизни дать шанс.
Нахлынули ностальгические воспоминания. Внизу лежало время, когда наука для Фальха значила больше, чем поиск насущных благ. Время, когда она казалась той самой потаенной дверью, за которой скрывались долгожданные ответы. Время перемен и ломки истории. На которую, как выяснилось, ему оказалось совершенно плевать. Первое столкновение интересами лоб в лоб с храмовниками дало четкое понимание, что рубежа, останавливающего жажду знаний, просто не существует.
Научный центр Кассини.
2 577 н. э по грегорианскому календарю, за 17 лет до волны третьей колонизации.
— Где же они? — недовольно пробурчала Лая Вейтфир, младший научный сотрудник института генетики и цитологии Северного отделения «Кассини» Марсианской Академии наук.
— Пару часов, как должны быть… — спокойно ответил Фальх Диттэ, на бейдже которого красовался статус научного руководителя. — Наберись терпения. Без них все равно не начнем.
Опоздание крестоносцев совершалось намеренно, в рамках негласного протеста. Всегда предельно пунктуальные храмовники демонстративно игнорировали все попытки ученых раздвинуть границы реальности. Что ж, их можно было понять. К подобным недовольствам Фальх относился с присущим ему терпением. В конце концов, в свое время они немалыми усилиями вытянули человечество в относительную стабильность. Зараженные корабли сотнями прибывали с терпящей бедствие Земли. Много было пролито крови в борьбе за существование, и возмущение храмовников по поводу изучения пришлых сущностей казалось вполне обоснованной.
Однако, прошло много времени после терминальной зачистки и наука должна была двигаться вперед. Твердо вставшая на ноги колония обретала новые крылья и жаждала ответов на острые вопросы. Прежде всего на те, которые помогли бы возродить материнскую планету.
Наученные горьким опытом крестоносцы знали, что никакие попытки повлиять на действующее правительство не возымеют такую же эффективность, как хорошо поставленный контроль над ситуацией. Поэтому Церковь согласилась предоставлять помощь исследователям в обмен на полную прозрачность действий со стороны научного сообщества. Удобоваримый компромисс, наконец, был найден. Проявление и обеспечение безопасности во время опытов храмовники благополучно обменяли на проверку сопротивляемости новых рекрутеров. Правда, с решением Церкви согласны были далеко не все ее адепты и без периодических протестов все равно не обходилось.
— Как думаете, там есть существа, способные глобально воздействовать на тектоническую нестабильность? — задумчиво спросила Лия, — Ну, или хотя бы снизить экстремально высокую температуру…
— Хотелось бы верить, — с надеждой ответил Фальх.
— Марс не потянет обратное терраформирование Земли, — покачала головой Лия, — Надежда только на наши исследования…
— Еще бы храмовники это понимали, — недовольно ответил научный руководитель, — В любом случае, если мы не найдем пути взаимодействия пришельцев с нашей нервной системой, искать новые способы терраформирования Земли не имеет смысла.
Сегодня был особенный день. Новый виток опытов, сулящий принести немало ценнейших данных. Фальх со своей командой немного волновались. Правительство выделило приговоренных к смертной казни преступников для изучения воздействия пришлых сущностей на психику человека. Такое случалось чрезвычайно редко, а заключенные, по большей части, были клонами. Хотя, в ходе опытов никакой ощутимой разницы с людьми, рожденными естественным способом, ученые так и не выявили. Существа из иного мира использовали тот же механизм, что и всегда: получали доступ к нервной системе человека, а через нее к остальным органам и тканям. То же самое наблюдалось и с животными. Исключения составляли только простейшие организмы, не имеющие хорошо развитых рефлекторных цепей.
Иные формы жизни… Манящий, чарующий пласт неизведанного. Изучение, наблюдение и препарирование — вот чего жаждал Фальх. Те существа, что прорывались из-под включенного телепорта, обнесенного мерцающими стенами щита, повторялись крайне редко. Относительно жизнеспособные, в большинстве случаев они имели невероятное внутренее строение, скрупулезно вносимое в анатомический каталог своего уникального вида. Некоторые сущности имели необузданные инстинкты, с совершенно отсутствующими моделями поведения и ведомые только лишь голодом и инстинктом размножения. Хотя, что удивительно, размножаться они как раз-таки не могли, так как у них отсутствовали органы воспроизведения. Иные проявляли некоторую осмысленность, весьма отдаленно реагируя на внешние раздражители, что говорило о наличии чувства самосохранения.
Записи же исследований ведущих психиатрических больниц Земли несли хаотичные, отрывочные данные, без какой-либо логики и систематизации. У них было слишком мало времени. По этой же причине не удалось достаточно изучить феномен сопротивляемости. Механизм его работы, источник возникновения. После приобретения Церковью монополии на вербовку подобных людей все стало еще более затруднительно. Это сильно смазывало статистику, ибо более девяноста процентов людей находились внутри структурных организаций, так или иначе относящихся к Церкви. А опыты на своих адептах она, мягко говоря, не приветствовала.
— Наконец-то, — пробурчала себе под нос Лая, когда по дистанционной связи объявили о прибытии долгожданных гостей.
— Дорен, подготовь, пожалуйста, активизирующую часть телепорта, — оживился Фальх, растормошив скучающего коллегу. — Не будем тянуть.
Просторная светлая лаборатория круглосуточно пребывала под пристальным надзором камер. Громоздкая аппаратура занимала львиную долю помещения размером с небольшой ангар. Провода толщиною с запястье мешались под ногами, но сотрудники быстро привыкали порхать над препятствиями, словно суетливые птички. Труднее было адаптироваться к огромным размерам электроники. Миниатюрные, незаметные и удобные в обслуживании устройства были абсолютно бесполезны. Изучение иных форм жизни, порой, требовало создание техники практически с нуля и та имела габариты, очень далекие от современных марсианских реалий. Постоянное назойливое гудение, сравнимое разве что с жужжанием внушительного роя ос, стояло здесь круглосуточно и уже давно перестало кого-то раздражать. Люди просто привыкли. Правда, некоторые поначалу использовали локальные подавители шумов, но и они со временем канули в лету.
В самом дальнем углу лаборатории находилась огороженная щитом камера с грубо вмонтированным в стену телепортом. Прозрачные стены позволяли наблюдать непосредственные процессы опытов, даже сквозь голубую пелену преграды. Сегодня небольшая комнатка принимала у себя двоих особенных посетителей. Один спал на скромной кушетке, другой бодрствовал на огромном кресле, крепко фиксированный ремнями.
— Ах тыж какая незадача, етить тебя за ногу! — выругался упитанный мужичонка невысокого роста с аккуратным овальным лицом. Как только он вошел в лабораторию, то тут же запнулся о первый же лежащий на полу провод.
Зашли двое. Оба в классических белых туниках с красным крестом поверх тонкой ткани экзоскелета. На бедрах крепился стандартный набор казенного оружия: пара кленстеров и Сын Преданной. На тонкой полоске крепкого пояса мелькали еле заметные огни анализатора аномалий. Проявителей среди них не было.
— Прошу прощения, — поспешил навстречу храмовникам пышущий любезностью Фальх. — У нас тут творческий беспорядок… будьте внимательней.
Рядом с приземистым смугловатым храмовником встал сухощавый пожилой крестоносец. Может быть, он и выглядел бы моложе, но напряженное, выжженное Марсианским солнцем лицо накидывало пяток-другой лет сверху. Загорелая кожа смотрелась нелепо вместе со светлыми волосами и бледным цветом глаз. Будучи ненамного выше своего коллеги и гораздо более непримечательной внешности, крестоносец все же мгновенно оттягивал на себя внимание. Кто из двоих был главным, понятно было сразу.