Чтение онлайн

Раздается скрежет ключа в замке, и оба, разом вздрогнув, как две марионетки на одной веревочке, поворачивают головы в одну сторону.

— У тебя гости? — холодно осведомляется Финценс. Какой мастер скрывать свои чувства, думает Фиат, глядя, как он подходит к Валентине, с протянутой рукой.

— Вы застали нас в несколько деликатный момент, — продолжает Финценс, пожав руку Валентины, — в день хаоса.

Она тотчас встает.

— Я уже заметила, что пришла не вовремя. — Голос у нее теперь нерешительный. Совсем не такой, какой был только что. — И уже собиралась уходить.

— Нет-нет, посиди еще немного! — Фиат не хочет ее отпускать, не хочет и оставаться наедине с Финценсем.

— Ну, разве еще минутку… — Сразу сев на прежнее место, она отпивает глоток воды.

Финценс, он уже в своей комнате, знаком подзывает Фиата.

— Я должен кое-что показать ему, — извиняющимся тоном говорит Фиат Валентине, учтивей некуда. В следующее мгновение Финценс крепко стискивает его локоть и втаскивает в свою спальню.

— Что это значит? Ты спятил! Кто это?

— Подруга.

— С каких пор у тебя подруги?

— Не подруги. Подруга.

— Какая разница! Немедленно — вон. У нас сейчас другие проблемы. Люди не должны видеть мертвую зверюгу.

— Может быть, у моей подруги найдется идея. Она умная.

Удар в гостиной, грохот и стук. Падают какие-то вещи. И крик, негромкий, подавленный, крик боли.

Валентина стоит над грудой осколков разбитой стены, ее правое плечо в крови, кровь на висках, на лбу. Фиату не сообразить, разбит лоб или только запачкан кровью. Половина перегородки осталась целой, но при ударе сорвалась со стенных креплений. Этот кусок оргстекла лежит, громадный осколок, накрывший труп кошки, отчего тот кажется увеличившимся, как под лупой. По всей комнате — мелкие осколки, несколько застряло в плече и руке Валентины. А она будто оцепенела.

— Я не видела, что тут стена, — говорит она, — налетела на нее с размаху, ударилась. Моя голова крепче этого стекла, или это не настоящее стекло? Я крепче этого стекла. Мне очень жаль, извините, я не увидела стену. Хотела к кошке подойти, рассмотреть ее получше.

Рука Валентины серьезно поранена.

— От самого плеча рука онемела, — нерешительно признается Валентина. В предплечье и ладонь вонзилось множество кусочков оргстекла и щепочек. Падая, Валентина угодила прямо на колченогую табуретку, которую давно надо было выбросить, она хотела опереться, а табуретка развалилась.

— С локтем что-то не так, похоже, сломала. — И с голосом Валентины что-то не так, он звучит неестественно звонко. Рукой она потерла ушибленный лоб, так что и там расцарапала осколками кожу. В эту минуту Валентина внешне ничем не напоминает ту хорошенькую женщину, которую Фиат встретил в ночь похищения. Она пошатывается и все тем же странным голосом говорит: — Мне плохо.

Фиат подводит ее к дивану.

— В глазах звезды, звезды…

— Отвезти тебя в больницу?

— Погодите, погодите… Есть у вас пинцет?

После долгих поисков Финценс приносит из ванной пинцет. Валентине, кажется, немного лучше.

— Черт, как больно. Чувствительность вернулась. Боюсь, там что-то сломано. Есть зажигалка? Пинцет надо стерилизовать. Спирт есть? Ну, водка или что-нибудь…

Финценс приносит бутылку текилы.

— И стакан давай. — Она выпивает два стакана, по ее щекам катятся слезы. — Как жутко я, наверное, выгляжу… — Вытащи, пожалуйста, эти осколки и занозы.

— Извините, я ненадолго вас покину. — Финценс уже в кухне, он не выносит вида крови. — Поищу какую-нибудь выпивку для вас! — И был таков.

Фиату деваться некуда. Он судорожно сглатывает слюну, стискивает зубы и кропотливо, осторожно вытаскивает из Валентининой руки занозы и осколки оргстекла, вытирает ей лоб смоченным текилой платком, текилой же заливает раны и царапины. Валентина вздрагивает, слезы ручьем льются из ее глаз, но хоть бы раз пикнула.

— Куда тебе надо было идти? — Лишь управившись с самыми серьезными осколками и уже спокойно глядя на Валентину, Фиат замечает, что ее платье в крови: как будто она вырвалась из рук бандитов.

— Какая теперь презентация… Домой надо. — Она все так же четко и ясно произносит каждое слово.

— Сперва передохни хоть немного. — Что до Фиата, он бы нисколько не возражал, останься она здесь и до утра.

— У вас своих проблем полно. Кстати, по-моему, я знаю место, где можно похоронить животное. Маловероятно, что там его найдут. По-моему, лучше вам самим похоронить его, чтобы не сомневаться. Там поле, земля довольно рыхлая, потому что поле вскапывают, это плантация помидоров. Я знаю, в какие часы фермер наверняка не придет. Я очень хорошо знаю это поле, каждое растение, каждый кустик знаю. Кое-где там и деревья растут. Говорят, там экологическое хозяйство.

— Экологическое хозяйство?

— Я просто так сказала, для вас-то это никакой роли не играет. — Валентина здоровой рукой пожимает его руку, ободряя и вместе с тем требовательно. — А не найдется у тебя чем перевязать руку? Бинт или что-нибудь? Надо повязку сделать вроде петли. Если ты сходишь в аптеку, я тут прилягу пока, а когда начнет смеркаться, поедем в поле и похороним вашу кошку.

— На чем же мы поедем? У меня нет машины.

— На поезде. Дорожная сумка у вас ведь осталась? — И опухшим глазом она подмигивает Фиату.

— По-моему, вы ее убили, — говорит она. Мужчины озабоченно переглядываются. — Вы перекормили ее кофе — такое мое мнение.

Трио в молчании стоит на перроне. Валентина знает короткую дорогу в поля. Если бы Фиат раньше иногда ездил на местной электричке, а не на экспрессе в аэропорт и обратно, он бы давным-давно заметил, что в двух шагах от поля, над которым он запускал в небо бумажных змеев — вестников своего восхищения, есть железнодорожная станция.

— Я уже год работаю на этом поле, — говорит Валентина почти весело, — должно быть, боль в руке поутихла. Поле — еще один источник ее заработка, поясняет она, нелегальный — разумеется. Работается там неплохо, по сравнению с другими местами. Во всяком случае, в поле она сама себе начальница.

Сердце у Фиата вот-вот выскочит из груди. Он тащит тяжелую дорожную сумку с мусангом. Мертвый зверек тяжелее, чем живой. Но Фиат не решается сказать об этом вслух, как и о том, что Валентину он впервые увидел дважды, причем уже давно, и что дважды в нее влюбился. Вспоминает ли она воздушных змеев? Заметила ли, что они вдруг перестали взмывать в небо?