Чтение онлайн

— Меня зовут Елена Ильинична. Вы, господа офицеры, занимаетесь этим расследованием? — Так точно.

— Конечно, мои слова мало что изменят, но я повторяю, мой сын невиновен. — Рад буду доказать это. — Бахтин наклонил голову. — Так что вам угодно нынче?

— Госпожа Серегина, преступница, передавшая отравленные продукты вашему сыну, назвалась его сестрой. — Моя дочь не выходила из дома.

— Госпожа Серегина, есть правила, которые мы, чины полиции, обязаны неукоснительно соблюдать. В пролетке находится околоточный, принявший передачу у женщины, назвавшейся вашей дочерью, мы обязаны провести опознание. — Поступайте, как велит закон. Ольга!

В гостиную вошла хорошенькая блондинка с огромными синими глазами. — Игорь умер, Оля, — сказала мать.

Она произнесла это настолько буднично, словно говорила о ценах в бакалее. Девушка вскрикнула и села на диван. — Приступайте, господа. Гейде спустился вниз и привел околоточного. Тот опасливо вошел в гостиную. — Она? — спросил Бахтин. — Никак нет, та фигуристая была, больше в соку. — Старше, что ли? — Так точно.

— Ротмистр, составьте протокол опознания. Мадемуазель, я вас больше не задерживаю. Мадам, у вашего покойного сына нет двоюродных сестер или родственниц? — Нет.

— Мадам, я понимаю, что наношу вам рану, горе слишком свежо, но я просто вынужден задать несколько вопросов вам и Ольге. — Выполняйте свой долг, господин полковник.

И вот он впервые сидит в своем новом кабинете. Вернее, впервые у него собственный кабинет с табличкой на дверях, где обозначены его фамилия и чин. А у входа, за маленьким столом, канцелярский служащий расположился — личный секретарь.

Нынче у него есть казенное авто, начальник предпочитает выезд. В общем, новая жизнь. Только работа старая.

Бахтин вместе с ротмистром Гейде изучал бумаги, изъятые у Серегина при аресте.

Ничего особенного. Два письма с фронта от бывших сослуживцев, рабочие записи, поздравительная открытка, счет от портного, накладные старые.

Ничего, что могло бы дать хоть какую-нибудь зацепку. В кабинет заглянул секретарь.

— Александр Петрович, Баулин свидетеля привез.

— Степан Николаевич, — Бахтин протянул Гейде бумаги, — телефонируйте Бойкову.

Через несколько минут Баулин ввел в комнату Нефедова.

— Господин начальник, задержанный Нефедов вместе со своим братом напали на меня. — Это как же?

— Пришлось стрелять, иначе они бы меня ломом оглушили.

— Ты что это, братец, — Бахтин подошел к Нефедову, — на полицейского чина руку поднял? — Никак нет, ваше высокоблагородие, мы к полицейским чинам с нашим уважением, а этот господин навроде приказчика. — Он тебе значок показывал?

— Мы, ваше высокоблагородие, в этом не понимаем. Вот вы — полицейский, а они не ведомо кто. — Давно из деревни? — Второй год. — Где ты был вчера?

— Потому как господина городового у склада поставили, мы в деревню у управляющего Борис Андреевича отпросились, за картошкой. — Деревня далеко? — Под Сергеевым Посадом. — Ехал на поезде? — Так точно. — А билет сохранил? — А как же.

Нефедов достал из кармана поддевки огромный темно-вишневый бумажник, порылся в нем, вынул два прямоугольника. — Вот они, туда и в Москву. Бахтин взял билеты. Все правильно.

За дверью малиново запели шпоры, в комнату без стука вошел пристав Бойков.

Он от дверей посмотрел на задержанного и отрицательно покачал головой.

— Скажи, Нефедов, — Бахтин встал из-за стола, — а кто, кроме тебя и городового Полуянова был на складе? — При мне никого не было.

— А ты, братец, — вмешался Бойков, — не встречал такого человека: росту среднего, лицо узкое, усики, одет в пальто синее и кепку серую.

— Нет, ваше высокоблагородие, по складам много всякого народа шастает.

— Ладно, иди, — распорядился Бахтин. — Баулин, составь протокол. — А нападение? — Разберись сам.

Баулин увел Нефедова, а пристав достал из кармана бутылку коньяку.

— Замерз что-то. Натуральный «Финь-Шампань», может, оскоромимся с чайком? Пока пили чай, Бахтин спросил пристава:

— Михаил Андреевич, вы больше ничего не заметили?

— Ну усы, ну вид жуликоватый. Постойте, он закуривал при нас. Портсигар у него серебряный с портретом Скобелева.

Они выпили чай с коньяком, и Бахтин немного взбодрился. В дверь опять заглянул секретарь. — К вам коллежский советник Шабальский. Следователь вошел в кабинет, повел носом: — Коньячишко пьете? — Сейчас и вам чаю спросим.

— Александр Петрович, я же живу здесь рядом, вот и зашел, новенькое что-нибудь есть?

— Ананий Николаевич, картина преступления ясная. — Бахтин закурил. — Нашелся честный интендантский офицер и забраковал большую партию шинелей, сапог и папах. Более того, он написал рапорт и передал его по команде в контрразведывательное отделение Штаба округа. Те переслали его нам. Чиновник для поручений Кулик вместе с представителем городоначальства Беловым, сей склад опечатали и поставили полицейский пост.

И склад горит. Злоумышленники не знали, что сторожка недавно заново из кирпича сложена, поэтому и вытащили труп городового.

Городовому стреляли в затылок в тот момент, когда он пил коньяк.

Преступников было двое. Один носит военные сапоги большого размера, у второго нога небольшая и был он в остроносых ботинках.

Полуянов знал или обоих, или одного из преступников. Судя по отзывам пристава Бойкова, покойный служил хорошо.

Теперь о Серегине. Характеризуют его сослуживцы самым плохим образом. Мол, пил, шлялся по кабакам, имел любовницу, дарил ей дорогие подарки.

Это говорит Дергаусов и его сотрудники. Господин Кулик встретился нынче с людьми, знавшими покойного. — С кем? — спросил следователь.

— С канцелярскими служащими, с двумя поставщиками. Они говорят о нем, как о скромном и весьма честном человеке.

Дергаусов сообщил, что Серегин постоянно играл в Купеческом клубе и на бегах.

Надзиратель Кац, обслуживающий бега, не опознал его по фотографии. Мать и сестра Серегина показали, что тот отдавал в дом жалованье, не пил, а карты вообще в руки не брал.