Чтение онлайн

Княжина убили из-за каких-то документов. Если Усов, в этом Бахтин не сомневался, отдал ему все, то, значит, у кого-то еще находились бумаги, компрометирующие компанию господина Дергаусова. Но у кого?

Убитый подполковник мог передать их только человеку, которому доверяет. Серегину. Но у него ничего не нашли. На шее покойного был медальон. Кто-то сорвал его.

Сестра сказала, что медальон был с женским портретом. Зазвонил аппарат. — Бахтин у телефона. — Это Кулик. — Слушаю вас.

— Сыщики показали фотографию Серегина во всех клубах, где разрешена карточная игра. Его никто не знает.

— Прекрасно, а вам не удалось восстановить его день перед поджогом? — Пока нет. Но я стараюсь. — Хорошо. Бахтин положил трубку. Кулик не сообщил ему ничего нового. Бахтин вновь поднял трубку. — Барышня, 52-26, пожалуйста. — Соединяю. — Алло, — на английский манер ответил Кузьмин. — Женя, здравствуй. — Здравствуй, Саша. Что нового? — Много чего, еще одно убийство.

— Да что ты. У меня для тебя есть новости, приезжай в редакцию.

Бахтин начал собираться. Перед отъездом он основательно обновил свой гардероб. Хороший портной сшил ему три пиджачных костюма. В Английском магазине он приобрел прекрасное двубортное пальто и даже на Невском прикупил новинку — продолговатые наручные часы. Он надел темно-серый в елочку костюм, завязал галстук, скрепил его серебряной булавкой. Посмотрел на себя в зеркало и остался доволен.

Внезапно кто-то позвонил в дверь. Марии Сергеевны не было, она ушла к ранней обедне, поэтому Бахтин пошел отворять. На пороге стоял человек в кепке и потертом пальто.

— Вы, — начал Бахтин и узнал Митю Заварзина. Господи, как он изменился с момента их последней встречи. Отечное лицо, мешки под глазами. Такие лица бывают у больных или сильно пьющих людей.

Куда делось его парижское щегольство. Помят и небрежен был его давнишний знакомец. — Пусти меня, Саша. — Заходи. — Ты должен меня спрятать.

— Я тебе ничего не должен, — холодно ответил Бахтин. Аи да Белецкий! Вот спасибо, господин сенатор. — Ты спас нас в Париже…

— Что ты несешь? Кого я спас? При чем здесь Париж? — Саша, за мной гонятся.

— Это твоя судьба, Митя. Ты бежишь, тебя догоняют. А откуда ты узнал мой адрес? Я несколько дней, как из столицы. Только не говори, что прочитал его в книге «Вся Москва». Не надо. — Ты обязан мне помочь.

— Вот это мило. Почему я тебе обязан. Берем самый простой вариант. Ты социалист. Кажется, большевик, я, право, слабо разбираюсь в ваших учениях. Ты желаешь уничтожить строй, которому я служу, а он за это платить мне неплохое жалованье.

Я не политик. Я криминалист. Поэтому крайне глупо тебе приходить к такому опытному сыщику, как я. Что у тебя было в Париже, я не знаю и знать не хочу. Но хочешь, расскажу тебе притчу. — Ну.

— Жили-были два друга. Один попал в беду, а второй рискнул и предупредил его. Правда, их было трое и один оказался доносчиком.

— Как ты смеешь, — как-то неестественно, по-актерски выкрикнул Заварзин.

— Смею, милок. И вот что тебе скажу. Кончай пить, видишь, как у тебя поутру рученьки трясутся. Пошли. — Он привел Заварзина в кухню, достал графин, налил до краев фужер.

— Пей. Это единственное, что я могу сделать для тебя.

И потому, как жадно его дружок схватил фужер, как трудно дергая кадыком, он пил, Бахтин понял, как именно его завербовал Мартынов. Взял по пьянке, как фраера. — А теперь иди.

— Ты, — Заварзин заговорил звучнее, жесты у него стали точными, — гонишь друга. Помни, когда победит революция.

— Любой революции нужны криминалисты. Иначе вас жулье снова в подполье загонит. Иди, Митя, кланяйся от меня Мартынову. — Как ты смеешь, сволочь!

— Смею. Пошел вон, а то городового кликну.

Нет, не лицо бывшего друга сказало Бахтину, что он прав. Спина. Те несколько шагов от кухни до двери рассказали ему всю горькую одиссею человека, ушедшего в революцию и ставшего платным агентом охранки.

Это была спина поверженного, сломленного, потерявшего совесть. Об этом говорила преждевременная сутулость и выцветшие швы когда-то модного парижского реглана.

И стоптанные каблуки говорили о бедности. И бахрома на брюках кричала о том, что их хозяин чаще заходит в трактир, чем в конфекцию.

После разговора с Семеном Семеновичем Андрей Дранков наметил точный план действий. Он не поехал в «Мавританию».

Сегодня он снимал Наталью Вылетаеву. В их ателье пеклась новая мелодрама «Сердце, успокойся». Главную роль играла Ольга Орг, Вылетаева была развратной искусительницей.

Андрей Дранков начинал как фотограф, потом освоил кинокамеру и стал оператором.

У него была своя камера «Эклер», что придавало ему некую независимость. Снимал он неплохо как кинодрамы, так и видовые фильмы, имел освобождение от воинской службы, работая при Скобелевском комитете.

Его видовые съемки с фронтов часто показывали в электротеатрах, платили ему хорошо. Но всего этого не хватало для приобретения собственного киноателье, а впоследствии и парочки кинематографов.

Пару раз, вместе с Семеном, ему удавалось снять неких людей в отдельных кабинетах «Мавритании».

За пластинки они получали неплохие деньги. Но этого было мало, тем более что Андрей не любил ограничивать себя.

Ежедневные посещения кафе «Бом», где собирались актеры, режиссеры, операторы и прочий кинолюд, кафе «Око», где вершили дела кинофабриканты, стоили немало. Тем более что Дранков был человек широкий и веселый.

Сегодня он работал в ателье фирмы «Кинотворчество» на Тверской.

Он пришел, когда художник заканчивал монтаж декораций. К нему подошел режиссер Винклер: — Ну что, Андрюша, как декорации?

— Здорово. Этот Томашевский талантливый парень. Какое решение, белые стены и темные костюмы! Здорово! — Посмотри со светом, Андрюша. — Сейчас, Боря. Эй, Леня! Включи свет.

Ярко вспыхнули лампы, Дранков приник к визиру аппарата.

— Тени! Тени! Переставь лампы, Леня! Так! Так! Вот хорошо.

— Здравствуй, Андрюша. — Оля Орг поцеловала его в щеку. — Я сегодня к тебе приеду, — прошептала она на ухо. — Хорошо, милая. ~ Где Вылетаева? — Крикнул Винклер.

— Я здесь, Борис Борисович. — Из-за колонн декорации появилась красавица брюнетка в костюме жокея.