Чтение онлайн

Маршалк открыл дверь в углу кабинета, и они пошли в небольшую комнату, которую почти полностью занимал сервированный на три персоны стол. Сели. Тихо выпили по первой.

— Господа сыщики, — Назанский со вздохом поставил рюмку. — По невеселому делу я пришел к вам. Климович приказал мне дело против Коншина прикрыть.

— Ты, Саша, — засмеялся Бахтин, — нынче в прикупе взял одни тузы. — Это как же?

— А очень просто, никакого дела против Коншина мы не ведем. Он вообще вне сферы наших интересов. Тем более что тайный советник Белецкий перед моим отъездом в Москву приказал мне оградить Коншина от любых неприятностей.

— Так это меняет дело. Но ваши чиновники больно уж шуруют в его отделе.

— Понимаешь, Саша, там сидят матерые казнокрады. Они поставляют в действующую армию гниль. Подожди.

Бахтин вышел и вернулся через несколько минут с шинелью, папахой и сапогами.

— Вот, смотри сам. Это то, что Дергаусов с компанией пытался спалить на пресненских складах.

Назанский взял шинель, помял руками папаху, внимательно осмотрел сапоги. — Сволочи.

— Все это, Саша, поставили дельцы из отдела снабжения, которым заведует Коншин. Я вообще не понимаю, зачем он вошел в Союз городов. Неужели при его богатстве…

— А погоны генеральские поносить, — усмехнулся Назанский. — Ну что же, друзья, главное я выполнил, отвел карающую руку от будущего родственника градоначальника. — Это как же? — удивился Маршалк.

— Да сынок Коншина, лицеист, помолвлен с дочкой генерала.

— Только этого нам не хватало. — Маршалк зло ткнул папиросу в пепельницу.

— Никак испугался, Карл Петрович? — усмехнулся Бахтин.

— Если бы я их боялся, — Марш ал к разлил водку по рюмкам, — то Москву бы давно всю напрочь заворовали. Выпьем, господа полковники.

До Обираловки поезд тянулся мимо станций с чудовищными названиями — Чухлинка, Кусково, Новогиреево… Рубин нахохлившись сидел у окна, закутавшись в шалевый воротник дорогого пальто, раздраженно поглядывал на убогость Подмосковья. Даже тяжелый, по-настоящему зимний снег не смог украсить мрачноватый уездный пейзаж. То ли дело в Одессе. Сел в трамвай и езжай на 10-ю станцию Фонтана. Даже осенью акации кажутся зелеными, дачные домики веселы и ухожены, море шумит, ветер врывается в двери вагона, даже в непогоду по-черноморски ласковый.

А здесь. На дощатом фасаде станции истерзанная дождями надпись «Салтыковекая». У переезда мужик в рваном армяке, на расхлябанной телеге, лошадь унылая, худая. Сквозь лес дачные дома видны. Да разве сравнишь их с одесскими. Дыра эта Россия. Дыра.

И Салтыковка проплыла, полезли в окно дистрофичные трубы какой-то фабричонки.

— Станция Кучино! Следующая — Обираловка. Поезд стоит три минуты. За его спиной сочный басок объяснял кому-то:

— Кучино это потому, что здесь купцы, в Павлов Посад едущие, в кучу сбивались, потому как в лесу разбойники дюже шалили, грабили, с тех пор месту тому гиблому и дали название Обираловка.

На перроне жандарм указывал двум работягам в железнодорожных фуражках, как нужно убирать снег. Он запоминающе мазанул по Рубину глазами. Не каждый день из пригородного поезда выходит человек в седом бобре. Рубин, постукивая тростью, вышел на привокзальную площадь и увидел коляску. Навстречу ему выскочил юркий господин.

— С прибытием, Григорий Львович. — Он услужливо подсадил Рубина в коляску.

А в этом доме его ждали. Все до мельчайших деталей учел хозяин. На столе стояли только любимые Рубиным блюда и напитки. И сам Адвокат, в миру Андрей Петрович Федулов, один из самых крупных Иванов российской преступности, был не тот англизированный элегантный господин, которого Рубин привык встречать на бегах, в Купеческом клубе, в ресторанах. Сапоги, косоворотка, пояс с кистями. Только пробор был безукоризнен, как всегда. Голова аристократа, низ простолюдина, подумалось Рубину. Он с интересом оглядел обстановку. Тяжелая, купеческая, даже музыкальная машина в углу. — Нравится? — засмеялся Федулов. — Да как-то…

— Такие вещи успокаивают, попробуй, сам поймешь. Ну давай к столу, а то ты небось в вагоне намерзся? — Не особо.

Поначалу разговор крутился вокруг всяких мелочей — бегов, карточных проигрышей, женщин. Когда принесли самовар, Адвокат сказал: — Ну, давай о деле, Гриша. — Ты слышал о драгоценностях Гендрикова? — Приходилось. — Я знаю, где они будут в январе. — Это большое дело, Гриша. — Иначе я к тебе бы не приехал, Андрей. — Так где они будут?

Рубин достал из кармана пиджака бумаги, протянул Федулову. Тот взял:

— Так… Московское общество кредита под залог движимости… Гендриков… Ого, под драгоценности дают одного залога миллион двести. Какая же им цена? — Где-то больше миллиона довоенных франков.

— Дело стоящее. Значит, лежать они будут в их Центральном отделении, на Рождественском бульваре. Там сейфы серьезные.

— А зачем нам нападать на ломбард? Артельщики с оценщиком и бухгалтером повезут деньги на квартиру Гендрикова, так как он просит все деньги наличными. — Почему не через банк? — У него долгов более восьмисот тысяч. — Доигрался.

— Так оно и есть. У меня четкий подвод на квартиру и ключи, возьмем все там: и деньги, и драгоценности.

— Ну что ж, — сказал Федулов, — подвод твой, организация твоя. Из какой доли я работаю? — Тридцать процентов. Справедливо? — Справедливо.

— Ты же понимаешь, твоим людям все это только взять надо.

— Правда, потом от сыскной уходить нам. А нынче они работают, как звери. Там теперь Бахтин. Сыщик классный.

— Кстати, о сыщиках. Ты не слышал, кто зарезал моего клиента подполковника… — Интендантского? — Да. — Доходили слухи. Говорят, кто-то из варшавских. — Значит, Дергаусов с ними работает? — Вроде. — А точнее узнать можно? — Конечно. А тебе зачем? — Бахтину сдать полячишку и Дергаусова заодно. — Конкурентов убираешь, Гриша?

— А что делать, Андрей? Они моего лучшего клиента замочили. — Скажу ребятам, чтобы пошустрили.

— Ну, а теперь главное. Надо перед Новым годом или сразу после Бахтина убрать. — Как?

— Замочить. Тогда у нас и забот не будет. А вдруг у Гендрикова получится мокрый гранд. Артельщики-то вооружены?

— Твоя правда, тем более ты второй об этом просишь. — А кто первый? — Говорят, социалист один.

— Ему-то что неймется. Бахтин в политику не лезет. — Может быть, они экс готовят?

— Да кто их знает, голодранцев. Видишь, как все хорошо сходится, мы его замочим, а на социалистов свалим. Пусть Мартынов со своей охранкой побегает. — И то дело. Но почему в январе? — Он мне должен Дергаусова засадить.

— Ну и ловок ты, Гриша. Теперь скажи, куда мне девать мою долю драгоценностей? — Туда же, куда и мою. — Не понял.

— Я через Финляндию в Стокгольмский банк отправляю. Здесь, Андрюша, дело ненадежное. Видишь, у людей настрой какой. — Бунта боишься? — А ты нет? — Не очень.