Чтение онлайн

— Откуда? — задохнувшись от тяжелого, подкатившего к сердцу огненного шара, только и спросил детектив — это что тоже было в каком-то досье? Зачем все это?

— Я же демон — просто ответил, развел ладонями, обозначая, что это само собой разумеющееся Эрсин.

— Но для чего?

— Просто так — пожимая плечами, ответил тот — мне скучно. Не нарушая воли вашего творца, я сломаю вашу жизнь. Покажу вам верные знаки, скажу вам о грядущем, и теперь вы будете жить с оглядкой на него, страдать, искать, мучиться глупой беспочвенной надеждой, догадками и другими подобными бесполезными, ломающими волю и развращающими разум, мыслями. И да, было бы намного интереснее вас убить, но сделать это сейчас у меня чисто технически не выйдет.

— Почему?

— Оттуда я знаю? Не я это придумал, но полагаю, что просто потому, что если бы мог, то будущее было бы другим и тут нарушается закон причинности. А нарушать его может только тот, у кого есть полный доступ к этой системе. Лично у меня такого нет. В общем, так устроен мир. Если что-то не произошло, значит, оно не произошло и все. Осечка, несмертельная рана, разверстая земля, ударившая молния, приступ инфаркта, упавший на голову метеорит…. Все что угодно. Это уравнение нельзя решить, потому что как бы не был верен математический расчет, он всегда помножается либо на ноль либо на единицу. И это число и есть воля того, кто создал все это. Либо получится, либо нет. Да, есть закономерности, которые нам неизвестны, есть предпосылки. Но в сухом остатке из всей последовательности событий выходит именно так, как и было предначертано. Можно поломать свой мозг, дойти до квантовых запутанностей, телепортаций, возмущений, бозонов, волновых функций элементарных частиц, эффекта наблюдателя, искажения слабых воздействий и калибровочных полей, в непредсказуемость которых мы и упремся как в то самое неизвестное, но именно в этом и есть парадоксальность существования вселенной, начала и конца времени. Провидение. И ничто и никто не может его обойти. Да, я уже пробовал вас пристрелить, проверил при первой нашей встрече. Это бесполезно. Вот смотрите.

Он коснулся своей кобуры на поясе, дважды щелкнул кнопкой на своем жезле, пожал плечами и отвел руку, но ничего не случилось.

— Вы должны были умереть минуту назад — пояснил Эрсин — первый выстрел был в вас, второй в горшок, для контроля, что не было осечки.

— Вы говорите о воле Божией и предопределении — мрачно осведомился детектив — но если вы демон, вы мятежник, и это противоречие…

— Нарушать можно только то, что в принципе нарушимо — резонно ответил ему Эрсин — а то, что нарушить возможности нет, нарушить и не выйдет. Даже у Великого Архитектора нет полного доступа, что тоже доставляет ему безмерные неудобства при обращении с Дисками, Потоками и Машиной. Впрочем, я не анархист. Мятеж ради мятежа не имеет никакого смысла. Да, нас не устраивает, что есть вещи, которые мы не можем изменить, но не мы одни недовольны этим творением, которое на скорую руку было склепано за семь дней. Я за свободу, за то, чтобы просто жить и радоваться жизни. Учитывая технологический прогресс, когда можно принять любую физическую форму, почувствовать любое наслаждение, продлевать свои дни до некой теоретической бесконечности. Чем, в общем-то я и занимаюсь, не пытаясь проломить головой бетонную стену. Впрочем, никто же не мешает мне подкопать ее, если это будет в удовольствие, верно?

— И вы здесь просто развлекаетесь? — взял себя в руки, уточнил детектив.

— А что еще в принципе можно делать в этом мире? У вас есть альтернативы? — ответил, возразил Эрсин — служение, наука, книги… Разве все это не развлечения для извращенцев, как у неудовлетворенных мужчинами развратниц с их большими собаками наедине? Просто все эти ханжи никогда не признаются, что наслаждаться молитвой или книжкой им веселее, чем пить или скакать по полю на коне. Или на ком еще, не имеет значения. И что по факту, чисто биологически, для высшей нервной деятельности мозга и гормональной системы, между этими вещами никакой особой разницы нет. Но я не осуждаю, у каждого свои причуды. Я приверженец свободы выбора и общечеловеческих ценностей, мои цели гуманны и они не касаются никого, кроме меня и вовлеченных в их исполнение лиц. Если, конечно, какой-нибудь балбес не портит мне жизнь, пытаясь напакостить или морализировать.

— И что? — внезапно вспомнив инспектора Тралле, задал неопределенный вопрос детектив.

— Что вам теперь делать? — невозмутимо уточнил Поверенный — например, расслабиться и полностью довериться своей новой знакомой, которая так мило улыбается вам, демонстрируя свою искреннюю преданность и говорит только то, что ей разрешила Хельга — он мило улыбнулся, уже совершенно не скрывая, что издевается над собеседником — только как-нибудь, между делом, расспросите ее про сэра Тарче и всех других ее мужчинах, с которыми, как и с вами, она делила постель, а также о том, что с ними в конце концов случилось. Впрочем, можете поинтересоваться об этом у Вероники. Скажу вам точно, она не откажет вам в личной аудиенции.

— Леди Булле?

— Яркая, искренняя, неординарная личность! — мечтательно закатил глаза Эрсин. Взял чашку с чаем, сделал глубокий глоток, словно замечтавшись о чем-то под влиянием этого будоражащего мысли, магического напитка, зажмурился и как бы невзначай произнес — таких как она просто так на улице не встретишь. Почти как настоящая, печальная, обреченная принцесса из глупой фантастической книжки, очередной бессмысленной выдумки, не имеющей ничего общего с жестоким реальным миром. Такой же персонаж, как и романтический принц-изгнанник детектив, что возвращается в свое королевство, чтобы вырвать у олигархов, мошенников и узурпаторов свой трон, а потом все живут долго и радостно, и счастливый конец. Так не бывает. Вернее бывает, но один раз на миллиард, в рамках статистической погрешности, в качестве исключения, подтверждающего суровую прозу жизни. В этом вы с ней схожи. Вы еще не поняли? Она одинока, а вы, мечтатель, путешественник и отчаянный идеалист, интересны ей. Подумайте сами, иначе стала бы она с вами вообще говорить?

Какой-то важный господин при подвесках и регалиях коменданта района и с лиловым бантом на груди, пешком вошел во двор, быстрым деловым взглядом нашел Эрсина, приветственно и уважительно поклонился. Поверенный сделал жест рукой, что он занят и что новоприбывший может пройти в дом. Гость кивнул и смиренно-молча, стараясь не заляпать в грязи свои модные светлые сапоги, прошел по доскам к парадной Тильды Бирс. Через минуту он вернулся вместе с ней и Шо, с ожиданием на лице, словно не решаясь начать беседу первым, уставился на Поверенного. Тот кивнул в ответ.

— Все готово… Ваши заказы, все согласовано и сделано… — сказал новый гость, словно пытаясь найти оправдание тому, что он прерывает беседу — к сожалению, меня вызывают в магистрат и у нас не так много времени…

— Ну вот и все, у меня дела — слегка разочарованно кивнул на него Эрсин, явно намекая детективу на то, что разговор окончен, но ему самому печально что он не может продолжить эту беседу — было приятно пообщаться с вами. Эсквайр Марк Мигель Вертура. Надеюсь, мы уладили все наши недопонимания и расстанемся как минимум хорошими знакомыми. Или вы все еще настаиваете на сатисфакции и хотите вызвать меня на дуэль?

Не дожидаясь ответа, он поднялся со своего места и, весело помахав рукой угрюмо надувшемуся в ответ детективу, развернулся, пошел к жандарму, о чем-то с ним заговорил.

Тильда Бирс попрощалась с ошеломленным всем сказанным Вертурой, Шо, прижав ладони к бедрам, манерно поклонился, комендант района просто сдержанно приложил руку к груди и все четверо, забрав самовар, чашечки и так и нетронутое печенье, направились в дом, оставив полицейского одного во дворе.

Когда детектив вернулся в контору, оказалось, что все уже разъехались по поручениям. Инспектор Тралле недовольно уставился на Вертуру, засопел, навис над столом, набычился, сказал, что сейчас подходящего для него дела нет, и что пока он свободен, но так, чтобы если что, не отходил далеко от рабочего места.

Детектив формально кивнул ему, спустился на первый этаж, взял в кладовке незаточеный меч и пошел с ним на плац. Под бессмысленным взглядом какого-то отдыхающего, курящего под ветвями тополей полицейского, отрабатывал удары по обмотанному канатом столбу, тому самому, который каждый день колотил Фанкиль.

— Шарфик хоть от дождя на голову повяжите, простынете — глядя на взмокшего Вертуру, закончив курить, как-то внезапно тепло и по-отечески посоветовал ему полицейский, выбил о каменную кладку пепел из трубки и зашагал к каретам.

— Ага — ответил ему в спину детектив.

Намахавшись до боли в руках, он вернулся в зал отдела Нераскрытых Дел. Поставил рядом со своим столом ботинки с вложенными в них портянками и обмотками, накинул на плечи рубаху, пристроил рядом на виду тренировочный меч, чтобы все видели, что это он занимался с оружием, а не просто так неодетый, и сел за свой стол в ожидании, когда на нем высохнут промокшие под дождем штаны. Нагло конфисковав с подоконника табакерку Даскина, с удовольствием угощался из нее, пил какой-то застарелый кофе, который нашелся в фужере на столе Марисы.