Чтение онлайн

— Ну как? — громко и с напором, спросила ее Мариса.

— А, Анна… — с мрачной завистью, глядя, как важно та держится за локоть детектива, вяло проворчала та в ответ — давно тебя не было.

— Я теперь тайная советница и у меня много важных дел! — указав не Вертуру, хвастливо кивнула ей Мариса.

— Ага — отозвалась девица и трагично прибавила — и тебе нашелся нормальный человек. А мне что делать с этим майором. Приходил тут, Рюкке взял за шиворот, с лестницы спустил. Цветы принес — розы и гвоздики, сказал цветов Первого Рейтарского Гирты, это он лично в оранжерее срезал… кататься за город на охоту пригласил, с отцом уже обо всем договорился. Жениться ему на мне приспичило.

— Раз хочет жениться, бери его в мужья, чем он тебе не угоди? — категорично перебила ее, махнула рукой, как будто бы это было решенное дело, Мариса — любит тебя, принес тебе самое ценное в своей жизни. А ты…

— Злая ты Анна — даже не улыбнулась шутке девица, кивая на двери квартиры — сама за него и иди! Вон предложись, он там, в квартире, чай пьет с отцом, брату трубку и табак подарил. Пусть на лошади женится и запрягает ее в телегу. На свою охоту на ней и ездит!

— Дура ты малолетняя! — со знанием дела ответила ей Мариса — он майор. Молодой, с усами, добрый, честный, богатый, красивый. Что ломаться-то? Будет по его команде перед тобой маршировать вся Гирта. А ты плачешь о каком-то вшивом студенте!

— А если будет бить?

— Будет конечно! Как будто ты этого не заслужила! А если будет сильно, жалуйся мне, я скажу леди Веронике, и она его мигом лейтенантом сделает — покровительственно заверила ее Мариса и с нескрываемым апломбом заявила — леди Булле сказала, что мы теперь с ней подруги.

И они с детективом пошли наверх.

— Эльса Гутмар — уже на площадке седьмого этажа, когда девушка не могла их слышать, тихо и самодовольно сообщила Мариса — младшая мэтра Гутмара. Влюблена в аспиранта Рюкке, как-то целовалась с ним в лифте. Тут все говорят, этого Вритте хотят повысить до генерала взамен сэра Кибуцци, а мэтр Гутмар…

— А ты бы сама пошла за него? — тряхнув ее за локоть, осведомился детектив.

— Я? Нет конечно! — ответила, возмутилась Мариса — впрочем была бы незамужней малолеткой, и по-серьезному, как Эльсе, предложил, можно подумать было бы.

И нажала на звонок.

Дверь перед ними открылась. Ева впустила их в квартиру.

Как сказала Ева, Хельга Тралле срочно уехала на совещание во дворец. Опоздав на фестиваль, в Гирту явился наследный принц Фолькарта, граф Рейн Тинкала. Недавний шторм и восточный ветер сильно задержали в пути две его каравеллы.

— Отсюда до Фолькарта еще пятьсот километров. Такой медвежий угол, та еще деревня! — развалившись в кресле на кухне, показывая рукой, доходчиво объяснила детективу Мариса. Подперев голову ладонью, она вяло болтала по столу высокий фужер с недопитым вином, рассуждала о политике. Ева, посмеиваясь ее веселым пьяным философствованиям, щедро подливала ей из пузатой бутылки с каким-то ароматным, приправленным нездешними травами и листьями лиловым напитком. Вино было крепким. Выпив всего глоток, Вертура почувствовал, что начинает хмелеть, но Марисе, похоже, не было до этого никакого дела.

— А что Тинкала! — пренебрежительно восклицала она, закусывая мятным пряником и собирая в ладонь крошки — как все, приехал к этой Булле жениться! Даром, что он ей двоюродный брат, или кто там. Свататься будет, кренделем по Гирте ходить! Помню, приезжал он весной. Со всей своей братией по улице маршалом туда-сюда ездил, завоевателя-конкистадора из себя корчил на коне… Шпорами сверкал, в рог дудел!

— Так это князь Баррусто из Ронтолы был! — заулыбалась пьяным рассуждениям названной сестры, напомнила Ева. Веснушки на ее полных щеках зардели от натуги: она из последних сил пыталась удержаться от смеха. Отставив опустевшую бутылку, она достала вторую из буфета и снова налила Марисе полный фужер — и это он к тебе, а не к леди Веронике, свататься ездил!

И для детектива весело пояснила.

— Говорил, где тут ваша ведьма из Гирты, которая вырывает сердца у мужей и сырыми их ест, дайте сюда, я ей мигом намордник надену!

И продемонстрировала уже пьяно треплющую хвостик своей длинной косы, которую она, то наматывала на руку, то закусывала зубами, Марису.

— А эта с похмелья на диване лежит! И тазик у изголовья. Заходит он к нам сюда, а тут по комнатам такой перегар, что при окнах открытых хоть топор вешай. Посмотрел и говорит — фуфуфу, мне ее что теперь, в ванну ставить, из лейки поливать и щеткой как лошадь тереть? Так и уехал, а то бы замуж выдали и пинком под зад обоих красавцев из Гирты!

— Это все ты, налила мне опять какую-то дрянь! — обиженно бросила Мариса, и нажаловалась детективу — так бы замуж за благородного рыцаря вышла бы, была бы княгиней…

— Пол бы соломой с коровьим дерьмом стелила бы в его избе! Гусей гоняла хворостиной! — подначивая, весело стыдила ее сестра — ты, дура, у тебя даже твой детектив весь мокрый и грязный ходит, как свинтус. Ты и с ним умудришься поссориться. Тебе всё дают, всё разрешают, все делают, а ты только и жалуешься, что Бог тебя обидел, и жизни тебе тут нету. Кому ты нужна такая бестолочь? Ничего не умеешь, ничего не можешь, ешь только, кровать занимаешь и пьяной лежишь!

— А твой Эдмон вообще… — попыталась Мариса и ткнула ей рукой.

— Только тронь Эдмона — схватила ее за палец Ева и выкрутила так, что Мариса изогнулась всем телом и припала грудью на стол. Ева повела вправо-влево так, чтобы сестра почувствовала, что с ней шутки плохи и отпустила.

— Немедленно за меня заступись! — ткнула пальцем Вертуре, громко и скандально потребовала у него Мариса.

— Да, понимаю. Печально все это — выпуская облако дыма из трубки в потолок, с умным видом первокурсника-студента которому доверили расставлять стулья перед ученым советом, закивал в ответ, чем еще больше развеселил Еву, детектив.

— Нечего ее тут защищать! — заявила она ему — она еще и вам на шею сядет и поедет! Палкой от швабры надо ее лупить, кобылу, а то совсем обнаглела!

Так они сидели за столом на кухне, вели свои колкие веселые беседы, из которых детектив узнал, как так получилось, что Ева и Анна стали названным сестрами и живут на попечительстве куратора полиции Гирты.

Выяснилось, что в приюте святой Елены, где они вместе росли, было уложение, что все девочки именовались сестрами вне зависимости от родства, старшим полагалось ухаживать и присматривать за младшими, а когда дедушка привел в приют четырехлетнюю Анну и ее младенца-сестру Стефанию, мать которых скончалась при родах в деревне, восьмилетнюю Еву назначили присматривать за ними. Когда много лет спустя в приют пришла Хельга Тралле и сказала, что ей нужны две девицы в помощницы, воспитатели посоветовались и выдали ей на выбор всех самых лучших учениц. Строгая, но веселая, шестнадцатилетняя Ева, что в отличии от многих других воспитанниц приюта, что уже в юном возрасте нашли себе мужей и покинули заведение, все еще жила со всеми, помогала старшим, приглянулась куратору полиции Гирты. Хельга Тралле поговорила с ней, кольнула палец ногтем и, ничего не сказав, уехала. Через некоторое время она вернулась, сообщила, что забирает ее с собой в Гирту. Вместе с Евой она увезла и Анну, приметив в огороде худую чумазую темноволосую девочку, выпалывающую сорняки из зарослей буйной свекольной ботвы.

— Что ты любишь больше всего? — властно и строго спросила она, подойдя к ней, заглянув в мокрое от пота, потемневшее от нещадной душной летней жары личико.

— Бездельничать! — ответила та нагло и одновременно испуганно — ненавижу огород!

Воспитательница из-за спины куратора полиции грозно покачала головой. Хельга Тралле ничуть не смутилась, внимательно посмотрела в глаза девочке, потом спросила у наставницы.

— Это сестра Стефании? — и, получив удовлетворительный ответ, распорядилась — поедешь со мной, иди, собирай вещи.