Чтение онлайн

Наконец Андрей кивнул, сообщая о том, что момент высадки наступил. Я вдавил "пуск" и рванул к двери шлюза. После нажатия до отправки проходило около десяти секунд. Лена уже была в шлюзе и заметно нервничала.

– Не переживай, - я постарался успокоить ее.
– Это всего несколько минут. Нам нужно только, чтобы она согласилась пойти с нами и...

Договорить я не успел, так как мы уже были в комнатке итальянского борделя. Люда еще не успела одеться. Она сидела на краю кровати и испуганно смотрела на нас.

– Мы за тобой, - проговорила Лена.
– Конечно, если ты хочешь отсюда выбраться.

И тут Люда расплакалась. У нас не было времени. Мы не могли себе позволить слезы и уговоры, но что прикажете делать, если спасаемый человек не хочет вам помочь?

– Стоп-стоп! Люда, говори быстро: да или нет. У нас мало времени, попытался вставиться я.

– Я не могу, - выдавила сквозь слезы девушка.

– Мы все продумали, - настаивал я.
– Вам с отцом ничего не угрожает. Решай быстрее.

Лена присела на кровать рядом с подругой и обняла ее за плечи. Было похоже, что она сейчас тоже расплачется.

– Девочки, - взмолился я, кладя палец на кнопку, - быстрее! Время идет.

– Ты же видишь: она в шоке. Нам нужно еще несколько минут...

Тут я услышал тихий щелчок за спиной, а в глазах Лены отразился испуг.

Повернуться я не успел. Мощный удар в затылок сшиб меня на пол, и перед тем, как потерять сознание, я еще успел заметить, как выпавшая из рук коробочка закатывается под низкий край кровати.

ИТАЛЬЯНЦЫ

Когда у вас болит голова, холодный компресс приносит облегчение. В некоторых случаях полезно просто подставить темя под струю холодной воды. Конечно, если вода льется из крана на темя, а не из шланга в лицо.

Я поперхнулся, дернулся в сторону, уходя от струи, и окончательно пришел в себя. Улыбающийся кретин со шлангом сразу же направил струю снова мне в лицо. Я попытался увернуться, но снова струя меня нашла. Полузадохнувшийся, я, наконец, получил глоток воздуха.

Мы находились в негостеприимном подвале с бетонным полом и полным отсутствием мебели. Мои руки были скованы наручниками, а ноги и спина нещадно ныли, как будто ими сосчитали несколько пролетов лестницы. Рассмотрев бандитскую рожу парня со шлангом, который, кстати, продолжал меня поливать, я понял, что, скорее всего, я прав.

Его занятие было прервано длинным потоком итальянской речи, произнесенным с чисто национальным темпераментом и обильно сдобренным русским матом. Я оглянулся и увидел, что надо мной возвышается крупный итальянец с типично-азербайджанской физиономией. На нем был надет дорогой спортивный костюм "Пума", причем явно не турецкого производства. Еще я понял, что он обращался ко мне. Я, может быть, и пропустил бы этот факт, но местный босс повторил последние пять слов, три из которых я понял прекрасно, но никакой информации, кроме ссылок на виды интимных контактов, в них не было. Я задумался над оставшимися двумя, но босс заехал носком ботинка мне по ребрам. Тут уже я стал изъясняться при помощи тех же слов, что и он.

Босс недоверчиво на меня посмотрел и, коверкая слова, осведомился:

– Рускы?

– Рускы - рускы!
– подтвердил я.
– Мы вас, падла, кормим, а ты меня пинаешь.

Немного подумав, я добавил еще несколько слов, видимо, надлежащих к употреблению согласно местного этикета.

– Эт-ты мнэ, пыдрес, говорышь?
– взорвался босс.
– Кто это "ми" и как это "кормым"?

– "Ми" - это весь бывший союз. А "как" - ты не хуже моего знаешь, что мы у вас закупаем и косметику, и обувь, и одежду... да много всего.

– Умьни!
– осклабился мордоворот и вдруг резко ударил ботинком по ребрам. Я задохнулся, а босс попытался рявкнуть:

– Ты как сюда попадал? Чего хотел? Говорить сам, или я буду бить.

Ну что ж, говорить - это можно. И я разразился фразой, стараясь произносить слова быстро, горячо и на итальянский манер.

– Если большой босс мне не запретит и поверит, а если и не поверит, то уж не запретит, пока я не договорю до конца, то с вашего позволения, я лично думаю, что с точки зрения тех, относительно этих, по моему разумению, вы думаете не иначе, как вообще, относительно рассуждений их самих касаемо меня. Однако ежели рассуждения те будут рассмотрены с точки зрения банальной эрудиции, то несомненным плюсквамперфектумом наличествует мое расположение на нижнем уровне вашей зоны влияния, хотя этот факт может быть оспорен, если вместо геометрии Лобачевского, применение которой в данном случае само по себе весьма спорно, применить эвклидову геометрию...

Рассмотреть свое положение на бетонном полу с точки зрения квантовой механики босс мне не дал тем же способом. Когда я смог снова дышать после очередного удара по ребрам, он задумчиво произнес:

– Зачем ты приходил? Не говоришь? Не важно. Ты будешь молчать тут, а твоя подруга будет работать там, - он показал пальцем вверх.
– Может, и ты будешь работать. Потом. Сам. Когда проголодаешься.

После этих слов мне резко расхотелось шутить. Идиот. С Вадиком мне просто повезло. Теперь я сдохну тут в подвале, Лена будет "работать" шлюхой, а весь мой штат умрет с голоду, если я как-то не выкручусь. Спаситель. Хелпер недобитый. Надо было выдернуть Люду к себе, а там уже спрашивать согласия. По большому счету, можно было и не спрашивать. И так понятно, что для нее лучше. Неужели Лена не могла успеть нажать на кнопку коробочки? Она же видела, куда она полетела. Или Люда, когда все уйдут...

И тут меня бросило в жар. Если кто-то кроме меня нажмет на кнопку, то именно он, а не я, попадут в шлюз. Андрей, конечно же, справится с пришельцем, не это страшно. Если коробочка попадет в резиденцию, то назад послать ее будет уже некому, а я застряну тут. И все. Потом можно просто вешаться, а ведь нажать кнопку могут в любую секунду...

– Постой!
– окликнул я босса, который уже собирался уходить.
– Я буду говорить. Я расскажу все, что знаю, а что я получу взамен?

Итальянец на меня уставился, как атеист на Библию.

– Ты вернешь мне мою подругу и отведешь поговорить с той девушкой, у которой нас поймали. Идет?

Взгляд итальянца изменился. Теперь это был негодующий взор пролетария на книгу "Вредное воздействие алкоголя".

– Тебе дадут еду и воду. Немного, - произнес он презрительно.
– И бить не будут. Может быть.

– А девушка?
– поинтересовался я и снова не успел уклониться от его ботинка. Потом он еще раз оглядел меня, плюнул в лужу на полу, не торопясь закурил и, повернувшись, направился к выходу.

– Жрать захочешь - расскажешь, - бросил он через плечо и вышел из подвала.

В двери щелкнул ключ.

"Не одно доброе дело не остается безнаказанным", - гласит народная мудрость. "Доброта - понятие относительное", - говорил когда-то Вадик. Вызволить попавшую в беду Люду - дело хорошее, вот только для местного мафиози это не доброта, когда его лишают ожидаемых барышей. Ведь за девочку он уже заплатил, а если она сейчас исчезнет, то это прямой убыток. Можно назвать все его дело "плохим", но, во-первых, я же не собираюсь бороться против проституции вообще и, во-вторых, как же этот итальянец может признать свое дело "нехорошим", если оно было хорошо и для его отца, и для деда...