Чтение онлайн

— Соглашусь с этим, — сказал Тэттор. Верность Министерству прямо-таки исходила от него, как запах. — Андер, ты же не забыл о своей верности? И о том, кому она принадлежит? Ну, уж точно не тем, кто называет тебя констеблем. Они смеются над тобой, не признают твоих достижений, потому что считают тебя ошибкой, которая якобы восседает на лаврах отца. Не сообщили о своих планах во время приезда бродяг со «зрелищем». А до этого, вообще, мой брат, шестипалый уродец, поставил тебя на колено перед оренктонцами! Им сила нужна, чтоб она держала их в ежовых рукавицах. Ведь они не знают… как распоряжаться свободой. Разве не так?

— Зеркало твоё и только твоё. Ты же был в Фавилле, всё видел своими глазами. А тут что? Заставили всех выпить эту гадость… и пошли освобождать библиотеку. Замечательно! А от кого? От своих же бредней, вызванных неизвестным пойлом? А потом заявляют, мол это сделало Министерство. Просто великолепно. Но ты другой и видишь правду, поэтому помни, камни, зеркало… они заслуженно твои, — с довольным видом сказал Лицлесс.

— Да, они мои. Только мои, — прошептал Микгриб.

Пытаясь обнаружить хоть малейшие признаки жизни, вермунды метались от одного тела к другому. Вскоре убедились в отсутствии шанса на успех своего начинания. Затем начали бегло изучать венцы осклизлых держателей на трёх ножках. Была у них неизвестно откуда взявшаяся особенность. А именно, если смотреть только левым глазом, то становилось видно контуры неописуемых существ, что множеством переплетающихся худых рук держат шкатулки-пьедесталы. Внутри шкатулок, похожих на вытянутые усеянные зубами черепа, хранились загадочные предметы. На первый взгляд сделаны они из сгущенной крови, костей и органов. Вскоре ожидание худшего подкинуло подсказку, позволило распознать пародии на уже знакомое: вот удочка, левее — гребешок для волос, хранимый на дне лодочки; ещё левее — вывернутая книга. Изделия наблюдали за движениями живых. Таковы были предупреждения древних механизмов. К тому же имело место быть качество и другого рода — торопливые взгляды спотыкались об произведения искусства культа Астрологов-глазочеев. Никто понимал, как происходит вывих разума, все лишь чувствовали его.

У дальней стены стоял покрытый слизью идол. Должно быть — одна из забытых сущностей, что почитают в Межутковых землях. Или же зверь, что обитает — по представлению культистов — в мире их желаний, в мире Далёких огней, горящих на дне Озера Мундус? Статуя изображала антропоморфный выкидыш воображения. В груди сухого корпуса зияла вертикально растянутая дыра. Из неё росли две пары когтистых лап. Первая тянулась к короткой пиявкообразной шее. Вторая пара выдвигалась немного вперёд, поближе к телу; персты пронзающих конечностей вопрошающе прижималась друг другу. Из замка выглядывал краешек такой же лодочки, что лежала на пьедестале. Основные лапы вытекали из плеч с невысокими гребневидными наростами. В левой — некая сфера, почти яйцо, а в правой пустота, будто чего-то не хватало. Нога идола, что была чуть более чем тонкой, проходила через ничто в нижней части мантии, которая казалось одеянием аколитов. Несмотря на худобу, всё же внушала неподдельный страх, как и любая другая часть тела. Особенно голова. Часть выше чёрных пустых глазниц вытягивалась, закручивалась хлыстом, но была оставлена сумасшедшими скульптурами. Улыбка без губ пугала до седин, сама кровожадность — вот её первоначальный материал. Из того места, где должен был быть подбородок, извивались щупальца. Борода не двигалась, нет — но по ощущениям делала это без устали пока никто не видит, дабы неожиданно явить свой гнев.

Рэмтор раздумывал возле чудовищного изваяния, пребывая в волнах неукротимого волнения. Услышав зов, молодая девушка молила о помощи, отвёл взгляд и наткнулся на покрытые ржавчиной цепи. Такие надёжно сковывали замученного, стоящего на коленях человека, от которого осталось совсем немного; почти только потрескавшаяся кожа. Сложно представить через какие терзания тому пришлось пройти, пребывая в безвыходном положении, где смерть — желанный конец. Такое не открывается жителям, чья главная проблема — удар мизинцем об табурет; или же нехватка спирта в кружке. Что-то подсказывало Шестипалому: того не отпускали до последнего, иногда раздували надежду на обретение спасения. Подобно призрачным миражам, что видятся обезвоженному путнику, вели дальше и дальше по пути страданий в никуда.

Кажется, вожак победителей узнал черты лица на лоскутах.

— Должно быть, вы и есть Каделлин Ванригтен. Хоть я вас лично и не знал, но знаю точно, подобной участи не заслужили, наследник. Теперь же… погрузились в бесконечное. Обретите там свой покой.

После последнего слова, удивился приятному цветочному аромату, закружившему над останками. Услышав едва уловимый лязг, обошёл статую против часовой стрелки. За ней валялся открытый сундук, отмеченный особым символом сердцебиения благих намерений. В нём не было ничего кроме серого котелка — атрибута инспектора. На внутренней стороне крышки выцарапана надпись: «Хор не зло, а миф. Прошедший сквозь пепельные болота обрежет когти безумия. Иначе начнётся всёпожирающая ночь. Во тьме и малая искра пылает костром. Она проведёт через неотвратимость. Найди её в Апокрифе, мой друг, и встретимся вновь».

Сумев прочитать про пепел и болота, задумался об отправки в экспедицию Искателей восстановленной Академии. Быть может, им удастся узнать что-нибудь об упомянутой искре. Быть может…

— Бургомистр, что будем делать с телами, да… и… со всем остальным? — с довольной ухмылкой обратился Микгриб, держа ладонь в кармашке, перекатывая содержимое. — Сектанты устроили здесь склад, хранили свои уродливые реликвии. Меня от их вида дрожь пробирает. Предлагаю доверить мне их уничтожение. Я вас никогда не подводил и здесь не подведу.

— Тела этих бедняк тоже похороним огнём. Я как раз знаю подходящее место. Там тихо и летают светлячки. Мы не будем никому рассказывать о содержимом этой бойни, этого пыточного подвала. Сейчас неподходящее время для широкой огласки. Паника ослабит нас в борьбе против Садоника. И это в лучшем случае. А я проигрывать не собираюсь, ставки слишком высоки. Вся ответственность за произошедшее на мне, — утвердил Рэмтор. — Все побрякушки перенесём на склад для хранения до следующего решения. Но предварительно завернём…наглухо.

— Приступаем немедленно?

— Как только немного дух переведёте. Ещё скажи мне, некую Каду не видели здесь?

— Не-ет. Впервые слышу такое имя. Она точно не местная. Если она и здесь, то сами видите…

— Да, попробовать стоило. Тогда давайте поднимемся и глотнём свежего воздуха. Заодно узнаем, что там у тех, кто был на улице.

Рэмтор побрёл к лестнице, прочь из подвала знаний. Крепко сжимал перевязанную руку. Должно быть, наивно полагал, что подобная мера хоть как-то поможет перетерпеть боль. В моменте ему вспоминались размышления, что вились по сторону глаз в период пребывания в Колодце. Тогда всего-навсего желал увидеть паргелий, желал запомнить нечто столь красивое, а не слушать шушуканье плотоядных мух. А о чём эти крылатые насекомые могли шептаться между собой, пока отрывали кусочки от своего любимого лакомства?

Вермунды тенями последовали за вожаком. На лицах не единой эмоции, как если бы были клинками, закалёнными в горниле битвы с сумасшествием. Они утратили старый мир, он прогорел до пылевидной дымчатой массы. А можно ли быть уверенным, что оттуда явится новое, лучшее?

Воздух после дождя показался самым свежим в их жизни, почти сладким. К ним с хромотой подошли измотанные гвардейцы и констебли. Они абсолютно точно сражались, это считывалось по их взглядам. У некоторых на шее висели свистки. Приспособления для свиста изменились, выглядели значительно старше, чем они есть. Потемнев и потрескавшись, стали какими-то сувенирами из далёкой древности. Один из свистков принял мерзкую форму, теперь это, скорее, — клыкастая пуля. Никто в здравом уме не оставил бы у себя подобное изделие.

— Вижу, вы живы. Не сомневался в ваших способностях.

— Приказ выполнен. Благодаря счастливой случайности и помощи, нам удалось сдержать врага. После вашего захода в библиотеку, из каждой улочки полезли искалеченные люди. Мы пытались их образумить, но всё было впустую. Они совсем сбрендили… Нападали на нас, вели себя как животные, — рассказал гвардеец, не озвучивая ничего, что выходило бы за пределы допустимого. — Некоторые констебли говорят, будто видели у тех дополнительные конечности. Но я не могу подтвердить эти сведения, в бою и не такое привидится, а ещё тем более… темно, ливень, — добавил тот же, продолжая прикрывать правду.

— А о какой помощи говоришь? Неужели Дом Халиод прислал людей?

— Не могу знать наверняка. Никаких отличительных знаков не видел. Но видел мастера-гробовщика, Главного Искателя и даже уст Исзм был здесь. Они внесли огромный вклад. Без них потерь было бы куда больше. Прошу наградить их всех.

— Не ожидал, что они окажутся здесь. Обязательно поблагодарю их лично и награжу за помощь городу. Да и всему Орингу. А по потерям у нас что? Надеюсь, их немного.

— Пока трудно судить. Есть убитые и раненые. Белые перчатки уже оказывают помощь тем, кому она нужна.