Чтение онлайн

— Головастики? Откуда вы… — с дрожью прохрипел Клив. — Ты что, мне угрожаешь, пёс?

— Вовсе нет. Просто говорю. Иногда вещи могут случайно исчезнуть со склада и вычеркнуться из твоего журнала. Ты человек немолодой, память уже подводит. Вполне правдоподобно, не находишь? Или же хочешь, чтобы я помог тебе? Помог забыть тех мелких косоглазых и носатых уродцев. Старуха Бэбси, Бубси, или как её там, не сможет больше рассказывать им свои бредовые истории.

Глаза кладовщика налились ярость, а на виске вздулась вена.

— Пошёл вон отсюда, щенок! — выкрикнул он.

— Кажется, я понял. Ты, должно быть, хочешь повозить их трупики на своей табуретке. Фу, какой же ты мерзкий человечишка. Тебе это доставит удовольствие?

«Два колеса» молчал, понимал, что нельзя позволить своим желаниям взять верх над разумом. Для таких дел есть суд, но надолго ли?

— И правда, тебе голову отбило со своим Хором. Серьёзно? Хор тебя спас? А дальше что? Может, Деймидал делал тебе пяточный компресс? А Шихи была с тобой в борделе? Нет?

Клив всё крепче сжимал верное оружие, ощущая нечто поганое в воздухе, словно кулак из неосязаемого роя мух сжимал склад. Сквозь стенки почти просачивались потрескивания.

— Так и будешь молчать, жертва хоривщины? Или ждёшь, чтобы пришёл Анстарйовая и поясницу тебе размял? Вы со своими историями уже задолбали…

— Пристрелить бы тебя! Но лучше, чтобы тобой занялись палачи из «Колодца»! — воскликнул Клив с желанием угостить наглеца металлической начинкой своего мушкетона.

— Спокойней, старик. Этого делать не стал бы. Всё-таки… перед тобой вермунд. Ты же знаешь последствия убийства вермунда? А если тебе наплевать на свою мятую жизнь, то подумай вот о чём. Я могу быть не один. И кто знает, что случиться с ними, если нажмёшь на крючок. Но если не веришь, то валяй, выстрели. Или же прекрати изображать из себя верную недотрогу. Отдай то, что мне нужно и забудь об этом.

— Как ты выносишь себя? Таким не место среди вермундов, — прошипел оказавшийся в тупике выбора.

Не видя другого варианта, вычеркнул из учётной книги седьмую строчку и принёс столь желанный артефакт.

— Старик, ты помог справедливости восторжествовать. Скоро стану значимым человеком, большой шишкой. Я не забуду твою покорность. Она будет вознаграждена. Будешь охранять мою конюшню, сидя в собачьей будке, — обхватив свою надбавку к жалованию, завёрнутую в тёмную плотную ткань с неизвестными символами, направился к выходу, дабы поскорее добраться до дома, где зеркало займёт своё место.

— Спесь бурлит в тебе, сочится из твоих слов. Безумие нависло над тобой. Её зловоние приведёт к тебе смерть. За тобой придут. И довольно скоро, — проговорил «Два колеса» совершенно спокойным голосом.

— Ты что ли придёшь и познакомишь меня с ней, калека? Очень смешно. Можешь не верить, но меня точно оберегают свыше. Тебе не по силам переделать судьбу. А если уж рискнешь, будь храбр в бою со ступеньками, — рассмеявшись, покинул неприступный склад.

Скрипы доживающих свой срок ступеней.

Полумрак.

Стремящийся к своему предназначению развился в кресле, всматривался в зеркало. Внутри сидел мужчина, нервно подёргивал пальцами, наклонял голову то на одно плечо, то на другое. Подобно зверю менял положение ушей в пространстве, прислушивался, пытался лучше рассмотреть видимые отпечатки, что оставили минувшие события. Лицо перестало быть своим — принадлежало кому-то другому. Белёсые пятна, впалые щёки, бледно-синие мешки у переносицы — всё это давало повод отторжению. Смирившись с болезненным видом, отдал своё внимание искажённой раме. Та напоминала щупальца, напоминала тюремную клетку из терновых зарослей. По крайней мере, именно такое вырисовывалось в глазах, смотрящих на неё. Подобное происходило и происходит, в некоторой степени, благодаря множеству легенд, мифов, сказок. В большинстве непонятных ситуаций, сказания тут же превращаются во фрагмент мозаики видения мира, занимают пустые места. Таким образом складывается некая монолитность, что оправдывает всё непонятное.

Отхлебнув вина из кубка, достал из шкатулки драгоценные камни, поместил их в углубления по верхним углам рамы. Кристаллы идеально подошли. Для проверки пошатал, но те вгрызлись, как минимум, навечно. Вернувшись на место, приготовил свой любимый тоник и продолжил самодовольно любоваться «лучшим из лучших». Минуты собирались в толпу, бежали вперёд до линии появления часа, но возвращались назад. Так день за днём, пока мысли не начали отпрыгивать от отражения. Сам того не понял, как стал участником непринуждённой дружеской беседы. Едва ли осязаемый друг на той стороне хвалил вермунда за достижения, целеустремленность и холодным ум. Убеждал, что великие цели необходимо поливать жертвами… да побольше. Иначе никак. Иначе не избежать участи быть перемолотым миром. Вот для того чтобы не сгинуть, не затеряться в пыли безызвестности и надо заставить его вращаться вокруг себя.

Совсем неожиданно появилось облако маленьких мерцающих точек. Мухи летали по спирали, подражали возвращающимся в бескрайний простор каплям дождям. Растягиваясь и сжимаясь, беззвучный рой заглатывал зеркальную копию. Не было никаких укусов или же покалываний, а даже наоборот — тёплые прикосновения разбегались по спине, шее и голове. Махи маленький крылышек разожгли под рёбрами огонь гордости за проделанный путь. В блаженстве провалился куда-то глубоко, далеко или же высоко.

Тут вырвался из объятий дрёмы, обнаружил себя на том же месте. Свечи ещё не растаяли — всего прошло около пары часов.

Ветер на улице гонял ставни дома напротив. За скрипом слышались глухие постукивания сапог, что отскакивали от брусчатки под окнами. Клацанья жёсткой подошвы вытянули предупреждение старика из илистого дна памяти. Отхлебнув настойки из кубка, не смог избавиться от чувства присутствия в комнате второго. Тогда вслух себя успокаивал: наивный кладовщик не ходит, от того и шагов не может быть слышно.

Поставив кубок на стол, рядом с канделябром, подошёл поближе к зеркалу. Микгриб самодовольно поглаживал плечо, поправлял накидку — та похожа на прижатое волчье ухо. Уставшими глазами не заметил, как отражение повторило улыбку. Тогда улыбнулся ещё раз, но визави сохранял холодное чуть ли не мёртвое выражение. С непониманием отступил назад, а оно стояло на месте.

Копия сама по себе сдвинулась, в жуткой тряске отошла в сторону. Остановившись рядом со столиком, согнулось, как если бы на плечи упал забитый песком мешок. Тяжесть выдавливала из горла стоны, постепенно переростали в беспомощный крик. Кровогонный орган отбивал свои удары прямо в подкорку, заглушал иные звуки. Воротник висельной петлёй сдавливал горло. Отражение вцепилось кривыми пальцами в ямки на щеках, раздирало их. Кусочки податливой плоти падали на пол, при этом совсем никакой крови. Такая же участь постигла шею и верхнюю часть груди. Слишком отвратительное зрелище для того, чтобы быть реальным. Из ран пролазили руки, вылепливали человекоподобные фигуры. В итоге единое разделилось на троих. Каждый трудолюбивым гончаром продолжал начатое, пока не приняли уже знакомые облики. Андер загипнотизировано продолжал смотреть, не смел и шелохнуться.

— Друг мой, ты уже близок к своей цели. Вскоре… сможешь возглавить Орден рыцарей, — произнёс Лицлесс звучавшим из далека голосом. — Хоть ты и простолюдин, не потомок Первых людей, что помогали Сахелану, но всё же займёшь своё место под солнцем. Мы поможем уладить неувязочку с твоим происхождением. Разнесём историю преображения твоей крови до каждого закоулка, до каждого тупика, до острия каждого шпиля, до каждого оврага. Везде будут с трепетом шептаться о подвигах Магистра ордена Капиляры, который вернул рыцарей на путь верности Министерству, образумил братьев и сестёр. Впрочем… обойдёмся без последних… Так что, готов шагнуть на последнюю ступень? Тогда сольёшься в единый поток с переменами, будешь направлять его, станешь вершителем своей судьбы.