Чтение онлайн

Пока ехал, поглядывал сквозь оконную решётку. Высокие шпили размывались, закручивались усом винограда, искали место зацепа. Чёрные птицы осами кружи над ними в поисках сладкого плода. Взмахи крыльев пели непередаваемую песню со странной артикуляцией, слышалась совсем близко, обволакивала экипаж и пассажира. Всё стало каким-то ненастоящим. Сон наяву захватил всё видимое, затягивал в свою сферу, вылепливал из города тёмных шпилей что-то своё: город чёрно-безнадёжных тупиков. Из таких хитросплетений никому так просто не выбраться.

Волна света погладила облака. Небесный туман рвался на куски, постепенно растекаясь, показал дерево, яблоню. С ветки с треском упал плод, к которому никогда не прильнут желающие вкусить его сладость губы. Всё из-за непостоянства верхних форм. Мглистое яблоко разделилось на две части, выпало семечко. Разрослось и отрастило руки да ноги. Собралась фигура, в ней Микгриб узнал себя, достигнувшего пика Ордена Капиляры, вышел за пределы мечтаний простолюдинов. Носителей обычной крови ни при каких условиях не посвящали в рыцари; таковы неписаные законы. Но Министерство-то вполне способно исправить такое недоразумение, верно? Ответ на этот вопрос засел глубоко в подкорке. После каждой ночи уверенность в его правильности лишь крепла.

Купив привычную склянку с желтоватой жидкостью, понял, что озноб каким-то мистическим образом отступил. На мгновение усомнился в реальности тряски. Вновь посмотрел на странную чашу и полюбопытствовал, его заинтересовало предназначение этого элемента. Оказалось, к травнику как-то раз зашла молодая особа, представившаяся помощницей торговца редисом. Несмотря на свой юный возраст, та владела поразительными познаниями в области травосмешения. Она-то и подсказала зелейнику один любопытный рецепт. Его использовали в далёких краях для привлечения новых покупателей. Каждый по-своему чувствовал приятный аромат, каждый находил что-то своё. А перед уходом странствующая торговка в мужском плаще, вообще передала формулу для приготовления успокаивающей жидкости пепельного цвета. Взамен ничего не попросила, а от попыток расплатиться гордо отмахивалась, сказав: «Не нужно омрачать деньгами мимолётный порыв альтруизма. Я всего-навсего хочу помочь».

Дослушав хвалебные речи восторженного зелейника, воспользовался шансом, расспросил про последствия приёма успокаивающих средств. И о том, могут ли они вызывать какие-нибудь видения; могут ли люди начать казаться порождениями мрака, чудовищами. Ведущий тайное расследование гвардеец надеялся услышать подтверждения своему предположению. Тут самодовольная ухмылка на лице спала. Любитель зелени, с полной уверенностью в голосе, ответственно заявил: «Это сложное, очень действенное успокоительное из нужных по рецепту трав и… в виде исключения… лёгкие видения могут посещать человека, но не более». Разочарование. Разочарования в способностях лечебника в мешкообразном балахоне нависло над тем, кто попробовал распутать клубок минувших событий. В его представлениях, ниточка вела только к оправданию Садоника.

Сквозь неловкую тишину пролетел скрип. В лавку зашёл ещё один посетитель. Им оказалась та самая пышная девушка, которой хитрец в клетчатом жилете продал пузырёк со слезой Шихи. Средство, купленное за невероятную сумму, по всей видимости, не помогло. Но едва ли её это интересовало. Где-то под кожей могла гореть злоба, разожженная обманом, но тот же самый торгаш, при следующем посещении города, без труда усмирит её новым предложением.

Микгриб закончил вытягивать все немногочисленные сведения из зелейника с длинными усами. Наглаживая свои локти, рассматривал стеклянные пузырьки с переломанными надписями под ними — некоторые буквы размазывались, а некоторые другие вообще перевёрнуты. Параллельно размышлял над своим планом, но грустная дудка, пытавшаяся играть на похоронах предположения на счёт пепельной жидкости, не позволяла сосредоточиться. Поэтому решил поскорее покинуть храм средств от беспокойств рассудка, побрёл туда, откуда, как ему казалось, доносится сладкий шёпот созревшей надбавки к жалованию. Для больших целей требовались большие средства.

Ночь спустилась неожиданно. Над портовой частью города проплывал облачный кит, что распорол брюхо об башенный шпиль. Смотря под нужным углом, можно увидеть его всплытие вниз. На улицах заклубился густой туман. Мгла поглотила украшенный фасад городских домов. Высокие островерхие постройки выглядели мачтами кораблей, что обрели последние пристанище в чреве каких-нибудь болот.

Ведомый высшим предназначением тихо зашёл туда, где хранится предмет, принадлежащий только ему. Его к этому предмету тянуло сильнее, чем гипноз любопытства тянет ребёнка измерить глубину трясины, обрамлённой красными и кислыми ягодами. Когда проходил через узкую комнатку с пустыми ящиками, под подошвой начищенных сапог заскрипела одна из досок половицы; да громко так. В главном помещении — стойка за железными прутьями, некоторые покрыты ржавчиной. Внутри клетки на стуле сидит мужчина в грязном тёмно-зелёном плаще. Лица не видно, так как его закрывает огромная шляпа. Должно быть, старик притомился и решил прикорнуть. Выглядит эта молчаливая статуя немного пугающе, особенно в свете фонаря, подвешенного на крюке

— Смотритель, просыпайтесь, — рявкнул Микгриб.

Никакой реакции, даже подумал, что старик может быть вдрызг пьяным, или же возраст дал о себе знать, и сердце сморщенного человека остановилось: — Эй! Не дело спать на посту.

— Вермунд? — донеслось откуда-то со стороны. — А я думал это Квазий или же мистер Ханд. Но да ладно. Чем могу быть полезен? — прозвучало слева.

Тут, как из ниоткуда, выкатился «Два колеса», крепко сжимая в руках мушкетон.

— Прошу прощения за свой поздний визит, — извинился визитёр, поглядывая то на Клива, то на сидящего под фонарём. — Не могу не спросить. Если вы здесь, то кто второй?

— Это соломенная кукла. Так сказать — меры предосторожности. Присмотритесь и всё поймёте.

— И, правда, я вижу солому. А так с первого взгляда и не скажешь.

— Сочту это за похвалу моих стараний. Признаться, не рассчитывал провести вермунда. Но, видимо, переусердствовал.

— Ну, лучше «пере» чем «недо». Содержимое склада должно быть в безопасности, — сказал Микгриб, при этом бегал глазами, чтобы понять, откуда старик так неожиданно вылез. Нашёл маленькую дверцу без ручки, она открывалась вовнутрь и по цвету сливалась со стеной.

— Так…чем могу быть полезен? — повторился старик в чудо-кресло.

— Точно. Мне нужно кое-что забрать.

— Хорошо, а что именно? Есть свидетельство, подтверждающее, что вами было что-то оставлено на хранение? А то не припоминаю ничего такого, — сказал ветеран. Он достал журнал, забегал глазами по его страницам. По удивительно чистым страницам с аккуратными записями. Таким почерком писать бы письма высокородным, приглашать на торжественные приёмы. Вскоре поднимает старую голову, глядит на исполнителя и хрипит: — Если только…

— Именно, — подтвердил носитель знакового мундира, его веки совсем не смыкались. — Мне нужно кое-что из предметов, доставленных из городской библиотеки.

— Да? А у вас есть приказ на перемещение от Бургомистра? Я ничего не получал. Но такое может произойти, если в коллегии кто-нибудь открыл окно. И ветер сдул бумагу, например, под стол, пока писарь поскакал на обеденный перерыв. Тамошние блюда… просто нечто. Особенно говядина с грибами, — рассказал «Два колеса». Не ходок сделал недолгую паузу, замечтался, представлял вкус. — Я отвлекся. Поэтому ничего страшного, её скоро найдут. Вот тогда и заберёте. Признаюсь, поскорее бы это случилось. Из-за них даже мыши сбежали…

— А может… можно как-то обойтись без приказа? Ну… это же всего лишь бумажка. Такие легко пишутся… легко теряются. И подделать их, должно быть, не составит труда.

— Очень смешно. Вы знаете правила. Нет приказа — нет предмета.

— Знаешь, разбитое зеркало никому не нужно. Его всё равно сожгут. Не лучше бы избавиться от него пораньше? Глядишь, и мыши вернутся, составят тебе компанию. А то в этой дыре, наверное, совсем скучно, — попытался убедить того Микгриб. После чего тут же переменился в лице. Оно стало голодным: — Зеркало — небольшая цена за безопасность головастиков. Сам знаешь, времена сейчас беспокойные. Они могут случайно исчезнуть в толще воды. А там холодно и темно. Да и смерть от утопления… страшно это. Мы же этого не хотим?