Чтение онлайн

— Эта страхолюдина не догонит меня, — бормотало пучеглазое создание, пока искало новое убежище. — Спрячусь в нору, буду обсасывать косточки. Там, в сырости, меня не найдут. Дождусь ночи пиршества! Мы утолим свой и его великий голод. Саккумбиев пир! Они не бояться, но пока что…

Музыкант прополз под холм под однообразным посечённым ветвями небом. Под землёй положил зазубренную конечность на уродливый инструмент, продолжил свою игру. Избавляться от преследования таким громким образом…умно. Скрежет тупой пилы заставлял каждую травинку выгибаться, извиваться ленивым червём. Наступила гудящая тишина, сквозь неё просачивался шелест листвы и острожное пение не спящих птах.

Внутри норы поселилась возня, будто началась потасовка по пьяни, — пернатые крепко-накрепко сжали клювы в ожидании. Выползает пучеглазый, паника подгоняет его невидимыми кнутами с железными наклепками. После ударов, из гнусной глотки отхаркивались слюни. Соприкасаясь с землёй, жгли её как угли молодую кожу. Я видел это и снизу, и сверху.

Бледный отбежал от холма. Обрушившись на него, воткнул клинок по самую рукоять в сплюснутый череп. Нет, он не замер в смертельном бездействии, а покосился, попытался вывернуть голову дальше допустимого предела — вёл её до хруста. Не проронив ни слова, отошёл на пару шагов, выставил ладонь. Предплечье, оно изменилось. У меня не было бороды, но теперь выросла в один момент. Прикоснулся к подбородку и понял: это совсем не борода, по крайней мере, в привычном виде. Живые щупальца потянулись к музыканту, потянулись к его отвратительной слабости. Из норы, расширяя проход, выползло другое щупальце, только куда большего размера. Оно разверзлось, и из получившейся волчьей ямы вышла она. Держа новую шляпку аккуратными пальчиками, безмолвно, взглядом просила проявить милосердие к её мучителю.

— Да будет так, — сказал я.

Резко сжал ладонь. Из-под земли вырвалось нечто, что пронзило пучеглазого и вылезло из ключицы. Он был ещё жив, спустя череду моментов его страданий… не спеша нанёс последний удар, дабы выполнить просьбу. Не удержался и громко рассмеялся, параллельно проверяя глубину погружения лезвия в плоть отвратительно твари. Новое чувство разбегалось по всему моему телу, до каждого кончика ногтя. Повторял это снова и снова, пока некто не схватил меня со спины.

— Учитель Ханд, что вы делаете?! — прокричал знакомый пропитанный страхом голос.

— Прекратите! Вам это кажется! — останавливал Ифор, оттаскивая от насаженного на кол мертвеца.

В глазах потемнело. Сознание погружалось в сон. Падая на уровень ниже, услышал: — Быстрее! Найди Форца! Мы должны уезжать из Недо.

Обрывочные вспышки знаний, воспоминаний ползали по венам. Внушали скоротечную эйфорию. После неё приходило состояние совершенно противоположное. Перепады повторялись, гуляли по кругу. Песок блаженства заполнял прозрачный сосуд, потом часы переворачивались; крупинки возвращались обратно через горловину, но уже частичками опустошающих мук. В редкие мгновения казалось, что кости тела не раздробились в муку, а утратили свою твёрдость. Голова раскалывалась. Звонкий треск и сухой звук вытащили меня из оврага беспамятства. Приподняв века, обнаружил себя на скамье экипажа. Солнце стояло высоко на мутном небе, лучи проходили сквозь оконную решетку, показывали моих спутников. Смотрели на меня так же, как выходцы Академии смотрят на закрытую шкатулку с запретными знаниями. Кое-что объединяло их: общая осторожность и немалая доля переживания. Своевольный и Разноглазая абсолютно точно обеспокоены моим состоянием, но не решались заговорить. Не решались услышать ответы на накопившиеся вопросы. Решено, сделаю первый шаг.

— Наш мир необычно глубок, густоте тьмы нет предела, — сказав это, искал свою сумку. — Опасности разной формы могут поджидать где угодно. Нельзя быть готовым ко всему. Порой для выживания, для победы, необходимо просто действовать. Вот и вы поступили так же. Но спешность нашего отъезда наводит на определённые мысли. Неужели еда в общем доме была настолько невкусной? — спросил я, пробуя развеять нависшее в воздухе напряжение скромной шуткой.

— Вы ничего не помните? — почти каменным голосом проговорила ученица.

— Разумеется, помню. Знаете, если долго смотреть на отражение в полумраке, можно увидеть на своём лице некоторые дополнения. Глазницы могут стать больше и опустеть, кожа может побледнеть, может появиться улыбка-оскал. Трупное зрелище. Однако видимое не всегда верно показывает суть. Да, тело может отреагировать на искаженное отражение, на мнимую угрозу, но от такой игры вы же не становитесь кадаврами, — подстелив соломку, потянулся к клинку. — Необычно. Где моё оружие?

— Он у меня, — признаётся Ифор, переглядываясь с ней. — Это для общей безопасности. Позже, может быть, верну его вам.

— Значит, стащил его у меня, пока я был без сознания. Теперь мне невыносимо интересно, откуда такой упадок. Длительное время в пути, вдали от города, не могло на тебя так повлиять. Матрос, упавший за борт судна, не отращивает жабры в одночасье. Выброшенная на берег рыба не встаёт на свои две и не идёт в питейное заведение. Для подобных метаморфоз необходимо куда больше времени и целая гроздь условий…

— Ничего я не стащил, а изъял, чтобы не навредили ни себе, ни окружающим. После падения в овраг, вы изменились, стали опасны. Во сне плачете, обнимаете сумку, выкрикиваете страшные вещи про погребённый под пеплом город. Даже зовёте Хора. И Донного бога…

— Ещё говорите про гниющий мозг, — добавила Софистия. — Говорите, что идёте к Шихи. Но ведь…если она и жила когда-то, сейчас-то наверняка мертва. Уж не значит ли это, что вы собираетесь…

Ученицы оборвала свои слова, замолчала, представляя варианты судьбы.

— Мы довольно долго искали Рефлект, — натянув улыбку, напомнил я. — Искали информацию, плавали по трудночитаемым текстам. Сведения копились и копились. Накидав ягод в заполненное водой корыто, сложно пресечь их падение за край. Особенно на выбоинах Вентральских дорог. Вот и результат. Я сплю, а ягоды падают. Но вернёмся к нашему отбытию. Расскажите мне, что, по-вашему, произошло.

— После того, как вы вылетели из гостиного дома, мы поспешили за вами, — начала девочка совсем не ложного умозаключения. — Открыв дверь, не увидели вас. Должно быть, побежали.

На скамье напротив, между ними, появлялся силуэт. Я сверлил его мертвенным взглядом, пока не узнал знакомые черты. Набав Днах скрывался под чернейшим саваном, из капюшона то и дело выползала на вид скользкая борода. Он выпрямил указательный палец и поднёс к безгубому рту. Приняв совет о тишине, продолжил слушать учеников.

— Мы искали везде, — проговорил Ифор. — Даже разделились. Я заглядывал в каждый закоулок, чуть ли не под скамейки лез. Но ничего, как сквозь землю провалились. Потом поиски привели меня к лесопилке…

— Ты о самом странном умолчал, — возмутилась разноглазая. — Учитель Ханд, я видела собаку, она держала что-то в зубах. В темноте показалось, что у неё усатая морда сома. Пытаясь рассмотреть поближе, пришла к лесопилке. Вот и его привела туда такая же псина!

— Ды, после рассказа про Первый щит и не такое привидится, — объяснил он и попытался найти объяснение. — К тому же… питьё было каким-то острым, перчённым. Так, сейчас не об этом!

— Может и питьё, — сказал я и с лёгкостью представил таких существ. — Предположу, вы больше не видели этих пресноводных гибридов. Порой свежий воздух творит чудеса, проветривает горячие головы и прогоняет дурные образы.

— Именно так, — осторожно согласился ученик, он помнил то о чём говорил ему уст. — Стоя на опушке, услышали крики и поспешили в рощу. Там нашли вас…

— Почему замолчал и отвёл взгляд? Продолжай.

— Вы стояли возле вбитого в землю кола. Видимо… часть частокола. Не знаю как, но на нём висел ещё живой местный жителей. Точно мясо на вертеле. Вы били… нет, потрошили его клинком…