Чтение онлайн

— Не было никакого кола. Ведь он не мог просто взять и исчезнуть. Ничего такого не видела, но вторая часть — чистая правда. Вы казнили Бартоля. Так его звали. На первый взгляд… обычный работяга, кузнец, из Недо со своими заботами. Ковал гвозди, подковы, лопаты…в общем инструменты для копателей.

Далее мне не удалость услышать её дрожащий голос, ибо стал стоном тонущего корабля. Мощь кулака толщи воды беспощадно сдавливала каждое слово.

— А на второй взгляд? — озвучив вопрос, в некоторой степени надеялся услышать подходящее для них оправдание. Ранее не обманывал, но это черта была уже пересечена.

— Бартоль Мешкогуб, так его называли в поселении из-за своеобразной нижней губы, — рассказал Ифор. — Бартоль часто, приняв на грудь, болтал языком. Винил Рэмтора во всех бедах, винил в гибели семьи Ванригтен и проклинал за присоединение к мятежникам. Ещё, насколько я понял, его брат погиб в битве неподалёку от Стоногой башни, но сейчас не об этом. Мешкогуб оказался шпионом Министерства и готовился передать бумаги с подробно описанными путями поставок в Оренктон. Должен признать, потратил немало времени на свои зарисовки и записи, — ученик говорил это с презрением и с некой долей восхищения.

— Тебе довольно много известно о нём. Такие знания не берутся из ниоткуда. Если конечно не научился читать людей, — дав голос тройке предложений, всё также наблюдал за Осьминогоголовым. Тот зажёг удильный фонарь, снял с пояса книгу, сделанную из плотного дыма, и принялся читать.

— После того, как нашли вас, решили немедленно уезжать из поселения. Но рядом с экипажем встретились с комендантом. Он узнал о вашем прибытии и хотел лично поприветствовать, поздравить с возрождением Академии. Увидев вас без сознания, справился о вашем здоровье и предложил помощь. Я не согласился, сказал — обычное переутомление. Ну а чего, мне именно это пришло на ум, а метаться времени не было. Нельзя было допустить, чтобы комендант увидел лицо под капюшоном, лицо с так называемым «клеймом», ведь он быстро определил бы вас в еретики. Он, вроде бы, понял, но вдруг начал нахваливать проницательность Искателей. Чуть ли не песни пел. Потом заговорил о вермунде, которого прислали для поимки лазутчиков. Исполнителю удалось обнаружить следы одного из них, и те привели его к свинарнику. Там была свежевыкопанная яма, черви ещё не успели зарыться в землю…

— Так и было, — подтвердила Софистия. — Ифор видел у Бартоля запачканный землёй мешок, поэтому решил отвести коменданта в рощу, к телу. Тогда всё и выяснилось. В мешке хранились те самые бумаги. Большегуб собирался бежать с ними, но вы остановили его…

— Всё верно, — по слогам проговорил я. — Нельзя же отпускать лазутчика.

— Случись такое в прошлом месяце, вы начали бы искать причину его предательства, — указала разноглазая, намекая на некие перемены. — Пытаясь понять это, тщательно перебирали бы варианты с подкупом и угрозами. А сейчас и о его семье не спрашиваете…

Судя по внешнему виду, её терзали беспокойные мысли.

— Если человека мучает жажда, он пьёт. Я же сейчас не хочу. Да и вообще, какая разница? Есть и более интересные вопросы. А теперь, когда… всё встало на свои места, верни его.

Произнеся последнее слово, вдруг понял: поспешил с ответом. Холодная интонация порой сообщает больше, чем пламенные речи. Жалость была в том, что нельзя щёлкнуть пальцами и вернуться в прошлое. Поэтому решил впредь лучше стараться уберечь их от правды. Она с большой вероятностью нанесёт непоправимый ущерб, сведёт с ума.

— И правда, есть куда более интересные вопросы, — сказал Ифор. — Клинок не получите до тех пор пока не ответите мне. Мера предосторожности. Откуда узнали, что Большегуб предатель? — загнул вопрос ученик, наточив свой взгляд.

Я узнал эту манеру, будто дознаватель сидел напротив.

— Признаться, на мгновение поддался заблуждению и подумал, ты спросишь что-то другое. Например: как так вышло, что простой кузнец узнал о маршруте поставок в Оренктон? Но это уже забота коменданта и вермунда. Уверен, они справятся, — сказал я с твёрдостью здравомыслящего. — Заметил его когда вышел из экипажа и шёл в общий дом. Он стоял на углу и водил носом как какой-нибудь притоник, торгующий палёными зельями. А ещё его сапоги выглядели слишком дорого, к тому же шнуровка — Министерская. Совпадение прям. Мы сидели за столом, а мысли о нём не давали мне покоя. Поэтому пошёл проверить свои догадки. А дальше опустим, вы знаете.

— Шнуровка…значит, а я и не заметил, — пробурчал своевольный ученик.

— Ешь побольше черники, говорят, она зрение улучшает.

— Я тоже такое слышала, — подтвердила Софистия. — Учитель Ханд, а зачем надо было потрошить Бартоля? Предатель предателем, но такое…

— Сражаясь с врагом в тёмной роще, чего только не сделаешь. Иногда всё происходит слишком быстро, а когда открываешь глаза, понимаешь: оказался на пороге потери самообладания. Но рад, что мы поговорили об этом, избежали недопонимания. А то они опасны. Случай в театре помните? Они же просто репетировали, а супруг всё не так понял и…

— Помню, — на выдохе сказал носитель скрытой кирасы. — Хорошо, вот ваш клинок.

— Капли дождя стекают по зеркалу, каждая новая стремится повторить уже проложенный путь, — намекнув на влияние опыта и убирая оружие на место, произнёс: — Хвалю за осторожность. Никогда не знаешь, где может прятаться безумец, сведённый с ума Поветрием времени.

Потом рассмеялся, будто нахожусь на ярмарке — дегустирую согревающие напитки с пряными ароматами и заедаю их сыром. Даже вкус побежал по языку. Ученики не поддавались заразе, но в итоге сдались, улыбки аккуратно растягивались на их лицах.

Донный всё так же располагался между ними, продолжал листать свою не бумажную книгу. Вырвав один лист и постучав зубами, показал ряды символов, которые зашевелились роем мошкары. Они складывались в живой рисунок. Спустя четыре удара моего спокойного сердца, он был готов. На нём изображалась лодка, застывшая посреди морского простора. Угольные грузные облака текли против ветра, а зыбь предупреждала о скором шторме. Рыбак неутомимо сторожил поплавок из птичьего пера, подсчитывал каждое мелкое подергивание.

Стена с восковыми потёками пустила маленькую такую трещинку. И тут вспомнил былое. Вспомнил не полностью, всё происходящее до побега из «Дома заботы» оставалось скрытым во тьме памяти. Когда освободился из заточения, тёплый бриз привёл меня в Оренктон. Еды не было совсем. Чтобы не встать на путь воришки сделал удочку из разломанного ящика, привязал жилу с косточкой и отправился ловить рыбу. Раз, два и вот поймал первую. Поначалу улова хватало для избавления от чувства голода, но потом всё пошло куда лучше. Продавая излишки на рынке, заработал монет. Их, как и знаний, на тот момент, уже хватало для начала строительства собственной лодки, которая виделась мне ключом для открытия двери укромного места размышлений. Так сказать для своего личного уголка, вдали от всех, на водном просторе.

Однажды заметил, что за мной наблюдают. Решив отыскать любопытные глаза, наткнулся на мальчишку, тот прятался за бочками, с интересом смотрел на «рождение» маленького судна. Одет он был странно. Его, будто намеренно, запачканный балахон источал некое несоответствие. Я позвал того, дабы подошёл ближе. Когда робко приблизился, раскачиваясь коромыслом неуверенности, вдохнул непонятно откуда взявшийся, в меру сладкий, аромат цветов. «Это не он», — подумалось мне в тот же миг. Не смеясь и не мучая расспросами, попросил помочь в столь нелёгком деле. Так появился первый друг в городе тёмных шпилей.