Чтение онлайн

Сам Пленум ЦК продолжался целых шесть дней, т. е. до 7 июля 1953 года включительно. Его стенограмма давно опубликована и подвергнута анализу (правда, далеко не всегда объективному и беспристрастному) в целом ряде современных работ [309] , поэтому подробно останавливаться на этом вопросе не имеет смысла. Скажем только то, что по итогам его работы было принято Постановление ЦК «О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берия» [310] , текст которого, во-первых, довольно существенно отличался от первоначального проекта этого Постановления, датированного 4 июля 1953 года [311] , и, во-вторых, впервые содержал открытую критику «сталинского культа» в официальном партийном документе.

На том же Пленуме ЦК был решен и ряд организационных вопросов. Во-первых, в статусе члена ЦК был восстановлен опальный Семен Денисович Игнатьев, который, правда, пока остался не у дел, поскольку проходил лечение после перенесенного инфаркта. Лишь в середине декабря 1953 года ему нашли новое место работы и отослали из Москвы в хорошо знакомую ему Уфу на прежний пост первого секретаря Башкирского обкома партии, в каковом он пребывал еще в 1943–1946 годах [312] . Во-вторых, из кандидатов в члены ЦК был переведен первый заместитель министра обороны маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков [313] .

Что касается уголовного дела в отношении Л. П. Берии, которое, кстати, до сих пор остается во многом засекреченным, то оно было заведено лишь 30 июня 1953 года, а само Постановление Генпрокуратуры СССР о его аресте было подписано и того позже — только 3 июля 1953 года. При этом, что довольно любопытно, сама процедура регистрации арестованного Л. П. Берии, которую проводил следователь по важнейшим делам Генпрокуратуры СССР государственный советник юстиции 3-го класса П. К. Цареградский, была проведена с грубейшим нарушением закона, поскольку в бериевской анкете полностью отсутствуют отпечатки его пальцев, его фотографии в профиль и анфас и т. д. Более того, как отмечал полковник юстиции А. В. Сухомлинов [314] , который как бывший военный прокурор входил в состав комиссии по реабилитации Л. П. Берии и его «подельников» и детально знакомился со всеми 39 томами его следственного дела, период нахождения «лубянского маршала» в бункере штаба Московского военного округа 27 июня — 23 декабря 1953 года нигде не описан, и посему о его пребывании в этом бункере можно судить только по воспоминаниям очевидцев и материалам самого уголовного дела.

В самом уголовном деле содержатся 24 протокола (главным образом копии протоколов) допросов Л. П. Берии, которые проводились с 8 июля по 17 ноября 1953 года самим генпрокурором Р. А. Руденко и тем же советником юстиции 3-го класса П. К. Цареградским. Но, как верно отметили многие исследователи, в частности тот же А. В. Сухомлинов, 90 % листов бериевского уголовного дела являются не подлинниками, а машинописными копиями, которые заверены майором административной службы Главной военной прокуратуры Н. А. Юрьевой, без оригинальных подписей следователей и самого Л. П. Берии.

Вскоре по «делу Берии» были арестованы и ряд его ближайших соратников, в том числе министр Госконтроля СССР генерал армии Всеволод Николаевич Меркулов, первый заместитель министра внутренних дел СССР генерал-полковник Богдан Захарович Кобулов, начальник Следственного управления МВД СССР генерал-лейтенант Лев Емельянович Влодзимирский, начальник 3-го Управления МВД СССР генерал-полковник Сергей Арсеньевич Гоглидзе, министр внутренних дел УССР генерал-лейтенант Павел Яковлевич Мешик и министр внутренних дел ГССР генерал-лейтенант Владимир Георгиевич Деканозов.

Между тем 15 сентября 1953 года генпрокурор Р. А. Руденко направил на имя Г. М. Маленкова предложения о порядке рассмотрения дела Л. П. Берии [315] , в которых «в связи с окончанием следствия по делу Берия Л. П.» и с учетом того, что «большинство материалов дела составляет государственную тайну», предложил: 1) рассмотреть это дело в закрытом заседании Верховного суда СССР, поскольку подобная процедура рассмотрения дел о террористической деятельности предусмотрена Законом от 1 декабря 1934 года, принятым ЦИК СССР в день убийства Сергея Мироновича Кирова; 2) слушать данное дело без участия сторон, т. е. прокурора и адвоката, и 3) поручить рассмотрение этого дела Специальному судебному присутствию Верховного суда СССР в составе трех судей: председательствующего — председателя Верховного суда СССР А. А. Волина, первого заместителя председателя Верховного суда СССР Е. Л. Зейдина и председателя Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда СССР Н. К. Морозова. А спустя всего два дня, 17 сентября 1953 года, на основании этих предложений Президиум ЦК принял решение поручить генпрокурору Р. А. Руденко и секретарю ЦК М. А. Суслову доработать с учетом всех правок, принятых на заседании Президиума ЦК, сам проект обвинительного заключения по «делу Берии» [316] .

По завершении этой работы 10 декабря 1953 года Президиум ЦК утвердил проект обвинительного приговора, представленный Генеральным прокурором СССР, и постановил разослать его «для ознакомления членам и кандидатам в члены ЦК КПСС, а также первым секретарям обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных республик». Этим же Постановлением Президиум ЦК [317] утвердил окончательный текст Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об образовании Специального судебного присутствия Верховного суда СССР для рассмотрения дела по обвинению Берия Л. П. и других», в соответствии с которым «для рассмотрения уголовного дела Берия Лаврентия Павловича, обвиняемого по статьям 58-1 «б», 58-8, 58–13, 58–11 УК РСФСР, Меркулова Всеволода Николаевича, Кобулова Богдана Захарьевича, Гоглидзе Сергея Арсеньевича, Влодзимирского Льва Емельяновича, Мешика Павла Яковлевича и Деканозова Владимира Георгиевича, обвиняемых по статьям 58-1 «б», 58-8, 58–11 УК РСФСР», было образовано Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР. Председателем этого присутствия был назначен командующий Прикарпатским военным округом маршал Советского Союза Иван Степанович Конев, а его членами — кандидат в члены Президиума ЦК КПСС председатель ВЦСПС Николай Михайлович Шверник, первый зампредседателя Верховного Суда СССР генерал-лейтенант юстиции Евлампий Лаврович Зейдин, командующий Московским военным округом генерал армии Кирилл Семенович Москаленко, первый секретарь Московского обкома КПСС Николай Александрович Михайлов, председатель Московского городского суда Леонид Абрамович Громов, первый заместитель министра внутренних дел СССР Константин Федорович Лунев и председатель Совета профсоюзов Грузинской ССР Митрофан Ионович Кучава.

Суд над Л. П. Берией и его подельниками проходил 18–23 декабря 1953 года в штабе Московского военного округа, в бункере которого, по официальной версии, находился только Л. П. Берия. Все остальные его подельники, т. е. В. Н. Меркулов, Б. З. Кобулов, Л. Е. Влодзимирский, С. А. Гоглидзе, П. Я. Мешик и В. Г. Деканозов, содержались в Бутырской тюрьме, откуда каждый день их привозили в штаб МВО. В ходе самого судебного заседания велись лишь допросы обвиняемых, которым давалась возможность задать друг другу уточняющие вопросы, поскольку очных ставок во время самого следствия между ними не проводилось. 23 декабря 1953 года все обвиняемые были признаны виновными по предъявленным статьям и приговорены к высшей мере социальной защиты — расстрелу, без права кассации вынесенного приговора.

По официальной версии, вечером того же дня вынесенный приговор был приведен в исполнение. В. Н. Меркулова, Б. З. Кобулова, Л. Е. Влодзимирского, С. А. Гоглидзе, П. Я. Мешика и В. Г. Деканозова расстреляли в 21.20 в самой Бутырской тюрьме, а Л. П. Берию — на полтора часа раньше, в 19.50, в бункере штаба Московского военного округа. Причем, судя по «Акту о приведении в исполнение приговора Специального судебного присутствия Верховного суда СССР в отношении Л. П. Берия» [318] , исполнителем этого приговора стал комендант ССП генерал-полковник П. Ф. Батицкий, а сам расстрел происходил в присутствии генпрокурора Р. А. Руденко и генерала армии К. С. Москаленко, которые и подписали данный акт. Правда, в этом документе по непонятным причинам отсутствует подпись врача, который в соответствии со всеми существующими процедурами должен был констатировать смерть Л. П. Берии, что, конечно, вызывает массу вполне законных вопросов. Что касается акта о расстреле шести «подельников» Л. П. Берии, то имя их палача (или палачей) не названо и лишь указано, что при их расстреле присутствовали первый замминистра внутренних дел СССР К. Ф. Лунев, заместитель главного военного прокурора генерал-майор юстиции Д. И. Китаев и трое высоких армейских чинов: генерал-полковник А. Л. Гетман, генерал-лейтенант А. И. Баксов и генерал-майор А. Ф. Сопильник, которые и подписали этот акт [319] . При этом подпись врача в этом документе была в наличии, однако его фамилия не была указана, и по росписи врача установить ее не удалось из-за неразборчивости почерка.

Надо сказать, что следственное дело Л. П. Берии и его подельников в полном объеме до сих пор не издано. Правда, в 2012 году под редакцией О. Б. Мозохина и В. Н. Хаустова вышли два, по сути дела, идентичных сборника — «Политбюро и дело Берия» и «Дело Берия. Приговор обжалованию не подлежит», — которые были составлены в основном из копий документов, хранящихся в РГАСПИ. Однако даже по объему, не говоря уже о содержании, назвать эти сборники полноценными и всеобъемлющими невозможно, поскольку следственное дело Л. П. Берии состояло из 39 томов и 10 объемных пакетов приложений, которые просто невозможно уместить в два даже очень объемных тома.

Именно многолетняя секретность, а затем и публикация машинописных копий, а не подлинников документов и стали основной причиной появления абсолютно иной версии политического краха Л. П. Берии и его смерти. Впервые об убийстве Л. П. Берии написал небезызвестный коллаборант А. Г. Авторханов [320] . А затем эту версию активно раскрутил единственный сын «лубянского маршала» Серго Лаврентьевич Берия, который в 1994 году опубликовал свою скандальную книгу «Мой отец — Лаврентий Берия» [321] . Именно в этой книге он впервые заявил, что 26 июня 1953 года его отец Лаврентий Павлович Берия был застрелен в своем особняке на улице Качалова (Малой Никитской), дом 28/1, во время попытки его ареста или спланированной ликвидации. Вскоре эту версию активно поддержали разные фолк-историки, в том числе Ю. И. Мухин и Е. А. Прудникова [322] , которые стали всячески доказывать, что никакого ареста, а тем более суда над Л. П. Берией не было и все документы следственного дела носят откровенно подложный характер. Существует также «промежуточная» версия профессора-филолога Б. В. Соколова [323] , который утверждает, что Л. П. Берия действительно был арестован, посажен в бункер МВО, где его действительно допрашивали несколько раз в течение одного месяца, с 23 июля по 26 августа 1953 года. Однако затем все допросы почему-то прекратились, и он был расстрелян вскоре после проведения последнего допроса, в августе или сентябре 1953 года, а на декабрьском суде в штабе МВО присутствовал его двойник.