Чтение онлайн

В целях совершенствования управления печатью и издательским делом 23 августа 1926 г. Оргбюро ЦК приняло специальное постановление. В нем констатировалось, что вследствие неразграниченности функций Отдела печати ЦК и советских органов, ведающих вопросами печати, Отдел печати ЦК перегрузился вопросами советского порядка (по линиям организационно-хозяйственной, производственной и финансовой) в ущерб его основной задаче – осуществлению идеологического руководства. Для усиления идеологического руководства печатью, обеспечения хозяйственного регулирования производства и распространения продукции в издательской сфере было признано необходимым размежевать работу Отдела печати и советских органов, ведающих вопросами печати, и уточнить их функции на следующих основаниях: а) вопросы идеологического руководства сосредоточить в Отделе печати ЦК; б) вопросы административного регулирования печати в соответствии с политикой советской власти сохранить за НКП; в) вопросы хозяйственного регулирования производства и распространения произведений печати сосредоточить в соответственно реорганизованном Комитете по делам печати. Для Отдела печати были определены следующие задачи: 1) выявление идеологических запросов рабоче-крестьянских масс и всех прослоек советской общественности; 2) содействие своевременной постановке новых вопросов и проблем и способствование правильному их разрешению в партийной печати; 3) привлечение печати к активному участию в проведении решений партии и наблюдение за правильным проведением печатью (во всех видах) политики партии; 4) осуществление контроля, обеспечивающего идеологическую выдержку и необходимое качество печати и исправление ее недочетов [475] .

Позиция Агитпропа ЦК по отношению к работе Главреперткома основывалась на прекрасной информированности о ситуации в цензурных учреждениях, с одной стороны, и в учреждениях культуры, а также среди драматургов, сценаристов, либреттистов и прочих деятелей культуры – с другой. Поэтому записка заместителя заведующего Агитпропа Мальцева имела реалистичный и информативный характер, в ней были указаны следующие недостатки в работе цензуры: «1) отсутствие проведения на местах директив Главреперткома: там часто ставятся пьесы, запрещенные ГРК, самовольно переделывают их или переносятся из литера “а” в “б” и т. д.; 2) отсутствует ясность организационных взаимоотношений между ГРК, с одной стороны, и коллегией Наркомпроса и Главлита с другой; 3) нет точности в определении функций Главреперткома по отношению к авторам, дающим ему на просмотр свои произведения, и по отношению к театральным постановкам. Неясно, должен ли Главрепертком только запрещать или разрешать те или иные вещи, объясняя мотивы своего разрешения, или же может также указывать, как, по его мнению, нужно исправить; 4) разделенность киноцензуры между Главреперткомом и Художественным советом по делам кино при Главполитпросвете [476] ; 5) случайность состава членов ГРК, большинство которых никакого участия в работе не принимает;

6) слабость состава сотрудников Главреперткома в центре и на местах;

7) отсутствие руководства местными уполномоченными ГРК как со стороны органов Наркомпроса, так и партийных комитетов» [477] . При этом предлагались коренная реорганизация работы и проведение курса на идеологизацию и решительную «чистку» репертуара.

После обсуждения этого вопроса на Оргбюро ЦК 23 ноября 1926 г. было принято решение о роспуске Главреперткома в данном составе, о подборе квалифицированных кадров в количестве 7 человек [478] . 20 января 1928 г. на Секретариате ЦК [479] был утвержден новый состав коллегии Главреперткома: Ф.Ф. Раскольников – председатель, Р.Ф. Пиккель, Н.А. Рузер-Нирова, П.А. Бляхин, И.Г. Лазьян – члены коллегии [480] . Также было принято решение организовать Совет по репертуару в составе 30 человек [481] , который в дальнейшем получил название Художественно-политического совета [482] . Его основная деятельность проходила уже в новых условиях развития государственной цензуры театральнозрелищного репертуара в системе Главискусства, с созданием которого 14 апреля 1928 г. завершился пятый этап истории складывания системы управления цензурой.

Определившаяся тенденция в области идеологического руководства культурой, постоянная неудовлетворенность работой цензурных органов и Наркомпроса привели к созданию еще одного управленческого звена, призванного объединить все виды искусств. Выявленные архивные документы позволяют проследить как в течение шести лет вызревала идея создания Главискусства «для централизации общего идеологического руководства и управления жизнью искусства в РСФСР». Впервые эта идея прозвучала на заседании ГУС НКП 23 октября 1922 г. [483] В дальнейшем этот вопрос ставился и обсуждался на самых различных уровнях. Пожалуй, трудно найти управленческую структуру, которая бы прошла такой тернистый путь с момента своего зарождения. И это вполне объяснимо. Окончательно признать существование государственного органа управления неуправляемым – искусством – было непросто даже для большевиков. Эта позиция отражала еще не сформировавшееся отношение партии к ее роли в руководстве творческим процессом. Создание Главискусства сопровождалось бурной полемикой в самом Наркомпросе РСФСР и на страницах печати. Статья А.В. Луначарского «Нужно ли нам Главискусство?» вызвала дискуссию, в которой приняли участие П.И. Коган, А.И. Свидерский, Н.Я. Марр. Известно, что Н.К. Крупская занимала по этому вопросу отрицательную позицию. Только 14 апреля 1928 г. постановлением СНК РСФСР в составе Наркомпроса РСФСР утверждается специальный «орган идеологического руководства в области литературы и искусства» – Главискусство [484] , который вырабатывал директивы по всем направлениям и областям искусства, а также сообщал «наверх» в ЦК о тревожных симптомах в искусстве. Однако структурное оформление этого органа не было завершено сразу. Долгое время обсуждались положение, на основе которого он должен был действовать, штатное расписание Главискусства, его функции и их разделение. Противоречия, возникшие с самого начала деятельности нового управления, не исчезли и в последствии, что вызывало частую смену его руководства. Главискусство попеременно возглавляли А.И. Свидерский, Ф.Ф. Раскольников, Ф.Я. Кон, М.П. Аркадьев.

Таким образом, к 1928 г. сложилась разветвленная сеть государственных учреждений с параллельными функциями идеологического контроля. Основными звеньями в ней были система Госиздата, функциональные отделы Наркомпроса РСФСР (ИЗО, МУЗО, ТЕО и др.), прежде всего Главлит и Главрепертком, Главполитпросвет. Причиной возникновения и существования столь расточительной в финансовом отношении политики являлась не столько бюрократическая неразбериха, царившая в 1920-е гг., сколько система взаимопроверки и конкурентного ажиотажа, существовавшая именно в связи со стремлением каждого элемента системы доказать свою самостоятельность и эффективность. Параллельно с доносами друг на друга шло постоянное уточнение и разграничение функций между тремя основными контролирующими органами – Главлитом, Главреперткомом и Главискусством. Так, в течение двадцати лет безуспешно велись переговоры о разделении функций между Главлитом и Главреперткомом, которые начались буквально с первых дней существования последнего. 16 марта 1923 г. ГРК в целях разъяснения своих взаимоотношений с Главлитом циркулярно сообщал следующее: «а) Комитет по контролю за Репертуаром является организацией, автономной в пределах, предоставленных ей компетенций, координирующей, однако, всю свою работу с Главлитом, поскольку перед обоими организациями стоят общие цели и задачи. Члены Комитета непосредственно назначаются Коллегией Наркомпроса, а посему существование Комитета при Главлите следует понимать не “внутри Главлита” (то есть не как Отдел Главлита), а рядом с Главлитом; б) в связи с этим Комитет по контролю за Репертуаром ведет непосредственные сношения с другими организациями (помимо Главлита), имеет свою особую печать и т. д.; в) к этому нужно прибавить, что штаты Комитета должны быть заполнены высококвалифицированными работниками, требующими сравнительно высокой оплаты, и что вообще органы контроля должны быть материально лучше обеспечены» [485] .

Между тем, судя по штатным расписаниям Наркомпроса, ГРК долгое время не мог избавиться от опеки Главлита, находясь непосредственно в его структуре. 23 ноября 1926 г. ЦК вынужден был даже принять специальное решение о «признании Главреперткома не межведомственным органом, а органом НКП» [486] . Кроме этого, было принято решение о концентрации киноцензуры в Главреперткоме и ликвидации в связи с этим Художественного совета по делам кино в Главполитпросвете [487] . Даже включение ГРК в 1928 г. в систему Главискусства не смогло существенно изменить этого положения, что ставило под сомнение целесообразность существования двух параллельных цензурных органов. Похожие ситуации возникли у ГРК с функциональными отделами Главискусства, которые, в свою очередь, также осуществляли идеологический контроль. Так, уже 10 января 1929 г. на закрытом заседании НКП РСФСР [488] рассматривался вопрос о разграничении функций между Главреперткомом и отделами театра и кино Главискусства [489] , а 28 января этого же года Коллегией НКП РСФСР [490] было принято постановление об изменении проекта инструкции о порядке контроля за репертуаром зрелищных предприятий в связи с разграничением функций этих учреждений [491] . Этой проблеме было посвящено специальное постановление Оргбюро ЦК «О работе советских органов, ведающих вопросами печати (Комитет по делам печати, Главлит, Книжная палата и пр.), организационной увязке этого дела и размежевании функций с Отделом печати ЦК ВКП(б)» [492] . Между тем понятно, что никакие инструкции и постановления не могли ликвидировать ту путаницу, которая навсегда прописалась в кабинетах Главлита, Главреперткома и Главискусства этих трех главков, находящихся друг с другом в сложных иерархических и функциональных отношениях.

Возвращаясь к вопросу о создании Художественно-политического совета Главреперткома в составе Главискусства, следует подчеркнуть, что он формировался по сугубо идеологическому признаку. Представители художественной интеллигенции «попутнических» взглядов в его состав не вошли. 4 мая 1928 г. на заседании Секретариата [493] и 7 мая на заседании Оргбюро [494] был утвержден состав Совета ГРК, в который вошли: И.М. Беспалов, Б.С. Ольховский, Н.Н. Мандельштам (Агитпроп ЦК), Д.М. Ханин (ЦК ВЛКСМ), Т.С. Костров («Комсомольская правда»), Н.О. Кучменко (НК РКИ), Е.М. Ярославский (ЦКК), Н.К. Крупская, П.М. Керженцев, Р.А. Пельше (Главполитпросвет), В.С. Попов-Дубровский («Правда»), Н.Н. Евреинов (ВЦСПС), Ю.М. Славинский (ЦК Рабис), С.Г. Дулин (МГСПС), В.Ф. Плетнев (Пролеткульт), Л.Л. Авербах (ВАПП), В.М. Киршон (А.Р.К.), Я.С. Агранов (ГПУ), Я.Р. Гайлис (Мосгублит) и т. д. [495] Структура ГРК была следующей: Комитет из 4 членов, которые назначались Коллегией НКП, и Политикохудожественный совет из 45 человек. Возглавлял ГРК в составе Главискусства председатель.

Между тем не прошло и немногим более года, как деятельность Главискусства вызвала явное неудовольствие Агитпропа ЦК, о чем свидетельствует докладная записка заместителя заведующего АППО П.М. Керженцева [496] . Главным «обвиняемым» стал А.И. Свидерский, первый председатель Главискусства, под руководством которого, как выяснилось, Главискусство отстаивало «враждебный, сменовеховский репертуар, в частности пьесу М. Булгакова “Бег”» [497] . Свидерскому инкриминировались: 1) разрешение к постановке пьесы «Бег», несмотря на запрет Главреперткома и его Совета; 2) разрешение Камерному театру постановки пьесы Левидова «Заговор равных», снятой из репертуара;

3) разрешение МХАТ 1 постановки «Братьев Карамазовых» без купюр («он заявил руководителям театра, что пьеса должна итти целиком, добавив, что “не нужно было считаться с постановлением Политикохудожественного совета и снимать постановку с репертуара” [498] ;

4) разрешение Камерному театру постановки пьесы М. Булгакова «Багровый остров», которую даже немецкая консервативная печать («Дойче Альгемейне Цейтунг») называла «пьесой, возбуждающей в публике антикоммунистические чувства», от постановки которой «должны ликовать все мыслящие люди страны». Позиция же Наркомпроса и Главискусства была более чем сдержанна. В письме В.Н. Яковлевой от 5 января 1929 г. говорилось, что «пьеса в окончательном виде не дает поводов для снятия». Таким образом, руководство Наркомпроса и Главискусства вошло в противоречие с позицией АППО ЦК и Главреперткома, а «А. Свидерский начал дискредитировать это учреждение (Главискусство. – Т.Г.)», заявив: «Мы имеем репертуарные планы, но они пока остаются невыполненными. Если пьесы и пишутся, то Главрепертком их не пропускает». 15 октября 1928 г., на заседании Главискусства в присутствии беспартийных актеров МХАТ 1 и газетных корреспондентов он сказал: «Главрепертком душит творчество авторов и своим бюрократическим методом регулирования обостряет репертуарный кризис» [499] . Однако Свидерский решил пойти дальше своих публичных заявлений и подготовил проект о фактической ликвидации Главреперткома, который был «внесен в советские органы без согласования с партийными инстанциями».

Интересно отметить, что привлеченная к проверке работы Сектора искусств НКП рабочая бригада завода им. Лепсе, после неоднократных заседаний на заводе и в секторе, пришла к тому же выводу и вынесла вердикт: ликвидировать Главрепертком как совершенно ненужную структуру, сократить штаты Сектора искусств НКП [500] . Список «преступлений» А. Свидерского можно было бы продолжить. Здесь и попытка ликвидировать ГОСТИМ оплот пролетарского искусства, и пренебрежительное отношение к ВАПП и АХРР, и «недооценка низовой художественной работы», и отсутствие руководства литературой, кинематографом, радиовещанием и пр., и пр. Главный вывод всех идеологических инстанций не вызывал никаких сомнений: «отсутствие четкой классовой линии в руководстве» [501] . Разумеется, решение было принято незамедлительно: А. Свидерский был снят с работы. Эта, казалось бы, нереальная ситуация, когда руководитель одного из ведущих учреждений мог проводить в течение года либеральную политику и свободно высказывать крамольные мысли о вредности цензуры, свидетельствует о наличии противоречий и порой диаметрально противоположных подходов к руководству искусством, о еще не законченном формировании вертикали власти, которая впоследствии больше не допускала подобной «самостоятельности».

После кадровой и структурной реорганизации атмосфера в Главискусстве резко изменилась: она была приведена в соответствие с новыми идеологическими задачами. Культурная жизнь страны, со всем ее многообразием, уместилась в принятые Госпланом контрольные данные пятилетки художественной работы [502] . В докладной записке Главискусства в Секретариат Коллегии НКП о проделанной работе по выполнению постановления Коллегии НКП от 13 сентября 1929 г. по вопросу о пропаганде пятилетки в области художественной работы [503] рапортовали, что по линии ГРК созданы рекомендательные списки пьес, в которых затронуты вопросы и проблемы пятилетки («до настоящего времени ни одной пьесы на эту тему через ГРК не проходило»); по линии кино созданы просветительные кинофильмы и кинохроники; по линии изо организованы выставки на индустриальные темы, проведены конкурсы на плакаты и лубки; по линии театра идет в основном шефская работа и т. д. [504]