Чтение онлайн

В первой половине 1920-х гг. главную идеологическую опасность репрессивные органы видели в независимых общественных организациях; в атмосфере, царившей в высших учебных заведениях; в деятельности трудноконтролируемых частных издательств; в характере социального состава служащих ряда ведомств, в которых было мало коммунистов и работали «спецы»; в кооперации и религии.

В дальнейшем сложившаяся система взаимодействия главного идеолога – ЦК партии – с исполнителями – государственными цензурными и полицейскими органами постоянно обогащала свои возможности все новыми и новыми средствами давления и воздействия. Для этого создавались новые бюрократические объединения и структуры, призванные и контролировать конкретные направления общественной и культурной деятельности. Так, на созданные по инициативе ГПУ в 1920-е гг., при АП О ЦК постояннодействующие комиссии возлагалась задача курирования соответствующего направления идеологической работы. В связи с дальнейшим усилением идеологического контроля на заседании СТ ЦК [403] в начале июня 1924 г. было решено создать при Агитпропе ЦК постояннодействующую комиссию для осуществления контроля над работой киноорганизаций в составе С.И. Сырцова, Л.Н. Мещерякова, В.Н. Яковлева, Сенюшкина [404] .

Регулярное отслеживание политической направленности частной издательской деятельности осуществляла специально созданная комиссия ОБ ЦК РКП(б), результаты работы которой оформлялись в виде «совершенно секретного» бюллетеня специально только для членов ОБ. Контролируемые издательства были распределены по следующим основным группам: зарубежные «сменовеховские», частные издательства в Москве, с партийной окраской и предпринимательского характера, частные издательства в Петрограде. Подробный анализ издаваемой литературы имел ярко выраженную критическую направленность, для оценок использовались такие определения, как «кадетские и новокадетские», эсеровские и политиканствующие издания [405] . Не наладив еще как следует работу в Главлите, центральный идеологический аппарат сам, непосредственно выполнял функции, отошедшие потом к государственной цензуре. Параллельно эту работу выполняли руководители и члены комфракций литературных группировок 1920 – начала 1930-х гг. Они также осуществляли контроль над литераторами и информировали ЦК об их идеологических настроениях. Так, в одной из записок А. Воронского Л. Троцкому от И ноября 1922 г. дается краткая, но вполне исчерпывающая характеристика писателей:

«1) Настоящая фамилия Дон-Аминадо – ШКОЛЯНСКИЙ. Раньше сотрудничал в “Сатириконе” и в других изданиях. Никакого отношения этот псевдоним к Ив. Бунину не имеет.

2) О. Мандельштам ни к какой группировке сейчас не принадлежит. Начинал с акмеистами. Охотно сотрудничает в Советских] изданиях. Настроен к нам положительно. Пользуется большим весом, как хороший знаток стиха, талантлив. Стихи индивидуалистичны. К Замятину никакого отношения не имеет.

3) Лидин – состоит членом правления Всероссийского Союза писателей. К определенным литературным группировкам не принадлежит. Год тому назад боялся участвовать в Советских] изданиях. Теперь идет охотно. В литературном настроении замечается тоже перелом: советский быт в последних вещах (“Ковыль Скифский”, “Мышиные будни’’ – еще не напечатанные) выглядит приемлемо. Раньше писал под Бунина, теперь копирует Пильняка. К Замятину тоже отношения, по-моему, не имеет и, кажется, его не любит.

4) “Островитяне” – небольшое издательство в Петрограде. Ник [олай] Тихонов – серапионовец. Был в красных гусарах. Ему 23 года. Чрезвычайно талантлив (книга стихов “Орда”, поэма о Ленине “Сами” в “Красной Нови’’). Об Алпатъеве сведений не имею, полагаю, что “ Островитяне” просто небольшое и недоходное издательство» [406] .

Для максимальной централизации издательской деятельности накануне образования Госиздата была создана специальная Комиссия ЦК РКП(б) по объединению издательств (Еремеев, Луначарский, Бонч-Бруевич, Данилов, Ангарский, Клингер, Ионов), которая разрабатывала организационные основы этого объединения. Во главе всего книжноиздательского дела была поставлена Центральная редакционная коллегия с отделами по социально-научной, агитационно-политической литературе, научных сочинений, научно-популярной, изящной, учебнопедагогической и детской литературе, критике и истории литературы, а также Центральная издательская коллегия и Центральная коллегия по распространению литературы [407] .

Одним из важнейших завоеваний в области идеологического контроля над издательским делом стало огосударствление всего издательского дела в стране [408] . Под демагогическими лозунгами о массовом издании книг для народа определение и реализация издательской политики сосредоточились в руках монополиста Госиздата. Ему предоставлялось право субсидировать периодические и книжные издания, признаваемые общественно полезными [409] . Осуществляя определенный отбор, государство тем самым становилось владельцем интеллектуальной собственности, присваивая себе доходы от изданий. Бесправие авторов и государственный грабеж были узаконены. В дальнейшем это явление распространилось на все виды искусства и средства массовой коммуникации – кино, радиовещание, телевидение и др.

В мае 1919 г. было создано Государственное издательство Наркомпроса РСФСР (Госиздат, ГИЗ), положение о котором было утверждено 21 мая ВЦИК РСФСР. В него вошли издательства ВЦИК, Наркомпроса РСФСР, «Коммунист», издательства Петроградского и Московского Советов, а также некоторые кооперативные издательства. Они и составили основу Госиздата. Издательская деятельность отдельных наркоматов и учреждений была прекращена. Старые издательства продолжали свою работу по заданиям Госиздата и Наркомпроса. Немногочисленные, не вошедшие в Госиздат частные и кооперативные издательства испытывали огромное давление с его стороны. Они были вынуждены обращаться к Наркомпросу и другим органам управления культурой для того, чтобы как-то защитить свои интересы и интересы огромной части разнообразной писательской среды, которая в результате деятельности Госиздата была отрешена от читательской аудитории. Об этом свидетельствует письмо Бюро конференций кооперативных объединений писателей от 18 октября 1921 г. (П. Сакулин, В. Львов, А. Эфрос, С. Мельгунов, Н. Одинцов), адресованное А.С. Енукидзе, в котором говорится о разрушительной политике Госиздата:

«Что непонятнее всего, – это политика Госиздата в отношении издательских кооперативов самих писателей. Мы выдержали три года борьбы за существование только для того, чтобы теперь потерять и эти последние возможности создать русскую писательскую книгу: ныне закрывают наши издательства, отбирают наши последние запасы бумаги, запирают наши типографии, прекращают набор рукописей, аннулируют уже данные разрешения на издания, даже отказываются от контрактов, которые органы власти, в качестве представителей государства, заключали с писательскими коллективами и с издательствами на потребу самого государства… Об опасном или вредном характере кооперативных издательств не приходится говорить, поскольку вся их работа протекает под контролем государственных органов… Работая в самых тяжелых условиях, они бросили в русскую читательскую массу по крайней мере десять миллионов экземпляров книг – зерен общечеловеческой культуры. У каждого из них выработаны и выношены планы дальнейших посевов… Но главное не в этом. Главное в том, что монополизировать все издательское дело, как простую индустриальную промышленность, нельзя. Издательство и творчество неразрывно связаны друг с другом, и режим издательский неизбежно превращается в режим творческий» [410] .

Однако позиция государства и, главное, партии по отношению к независимым издательствам была неизменной, на фоне борьбы «Центральной Периодической Печати с проявлениями возродившейся буржуазно-интеллигентской публицистики, беллетристики и бульварщины» [411] . Не позднее 27 февраля 1922 г. объединенным совещанием Коллегии Агитпропа ЦК РКП(б) было принято решение считать материальную и техническую поддержку частных и кооперативных издательств делом политическим, а потому недопустимым. Наряду с этим назывались некоторые литературные группировки, достойные, с точки зрения высшего идеологического органа, создания самых благоприятных условий для творческой и издательской деятельности, например «Серапионовы братья», группа Маяковского, группа Боброва и др. Издательство Главполитпросвета вообще освобождалось от налогов, ему предоставлялись по льготным ценам резервы бумаги, которая в то время была большим дефицитом. Признавалась необходимость группировки вокруг Госиздата «дочерних» издательств, продукция которых делилась на научную, учебную и основную политическую. Кроме этого, «для борьбы с враждебной идеологией» в Госиздате создавался отдел материалистической философии, и организовывалось издание популярных иллюстрированных сборников, журналов (типа «Нива»).

Но даже книжная продукция Госиздата вызывала неудовольствие партийных лидеров. Типичен и по форме, и по содержанию один из многочисленных отзывов В.И. Ленина от 7 августа 1921 г.:

«Из новых книг я получил от Госиздата: Сем. Маслов “Крестьянское хозяйство” 1921 г. 5-ое изд. (или 4-ое изд.). Из просмотра видно, что насквозь буржуазная пакостная книжонка, одурманивающая мужичка показной буржуазной “ученой” ложью. Почти 400 страниц и ничего о советском строе и его политике, о наших законах и мерах перехода к социализму и т. д. Либо дурак, либо злостный саботажник мог только пропустить эту книгу. Прошу расследовать и назвать мне всех ответственных за редактирование и выпуск этой книги лиц» [412] .

Разворачивающиеся внутри партии дискуссии по экономическим и политическим вопросам выплескивались на страницы книг и журналов. Особенно острая полемика возникла после перехода к нэпу. В этой связи на заседании Секретариата ЦК было принято решение об усилении через Политотдел Госиздата политической цензуры литературы, выпускаемой частными издательствами. Говорилось также о специальной функции Политотдела Госиздата, сильно напоминающего будущий Главлит [413] . Политотдел ГИЗ и политотделы его местных органов были призваны противостоять проникновению враждебной идеологии и обеспечить «идеологическую чистоту» книжной продукции. Отделы также ведали выдачей разрешений на ввоз книг из-за границы и заключений на покупку книг у кооперативных и частных издательств. Об идеологизации системы свидетельствуют структурные изменения как по вертикали, так и по горизонтали. Например, в аппарате Госиздата в 1919 г. существовали три подразделения, курирующих по различным направлениям агитационно-пропагандистскую работу в издательствах. В 1920 г. к ним добавились еще три самостоятельные структуры, а в 1921 г. были созданы специальные коллегии агитационная и по марксистской литературе. Кроме этого, был организован Агитпропотдел в центральном управлении, а также секция политической цензуры. И это помимо того, что каждый отдел Госиздата по соответствующему направлению самостоятельно осуществлял предварительный идеологический контроль издательской политики. Особенно строго эта процедура проходила в отделе учебников: тотальный идеологический контроль осуществлялся еще на стадии подготовки учебной литературы [414] . Только образование Главлита в июне 1922 г. повлекло за собой ликвидацию Агитационнопропагандистского отдела. Незадолго до организации Главреперткома в 1923 г. в Музыкальном секторе Госиздата возник Политотдел, который был ликвидирован лишь после образования подобного подразделения в Главреперткоме.

Особую роль в становлении системы управления культурой, в том числе органами цензуры, сыграл Наркомпрос РСФСР, созданный наряду с другими наркоматами на заседании I Всероссийского съезда Советов 8 ноября 1917 г. [415] Структура НКП РСФСР соответствовала его задачам и была определена Декретом ВЦИК и СНК РСФСР 12 ноября 1917 г. «Об учреждении Государственной Комиссии и Народного комиссариата просвещения РСФСР» [416] . Наркомат состоял из 17 отраслевых и функциональных отделов, каждый из которых был создан для осуществления одной или нескольких актуальных задач культурной революции. На Комиссию по просвещению возлагалось общее руководство народным образованием в стране. Позже, а именно 26 июня 1918 г., Декретом СНК РСФСР функции НКП РСФСР и Государственной Комиссии по просвещению были разделены. К ведению комиссии относилась выработка общих принципов организации и устройства народного образования по единому плану. НКП РСФСР, в свою очередь, заведовал непосредственно научными и учебными вопросами, в том числе и конфликтами, возникающими между отдельными учреждениями образования и культуры. Кадровый дефицит приводил к тому, что многие сотрудники Комиссии по просвещению являлись одновременно и сотрудниками НКП РСФСР, поэтому как только в конце 1919 г. последний окреп, было принято решение о ликвидации комиссии с передачей ее функций в НКП [417] . В результате этого в НКП РСФСР был сосредоточен обширный штат, занимавшийся всеми без исключения вопросами культуры, образования, науки и искусства, а также вопросами социального воспитания и политико-просветительной работы.