Чтение онлайн

Следующий этап истории военной цензуры был связан непосредственно с деятельностью органов внутренних дел, которые в этот период функционировали как структуры чрезвычайного характера.

В январе 1919 г. для борьбы с контрреволюцией и шпионажем в Красной Армии был организован Особый отдел ВЧК, преобразованный в дальнейшем во 2-й спецотдел Управления особых отделов НКВД, занимавшихся военной цензурой, а именно перлюстрацией военных писем, свидетельствовавших о настроениях солдат по ту и эту стороны фронта [381] . Вместе с тем практически все управления, включая хозяйственные, занимались «агентурной разработкой» (мероприятия по сбору информации о подозреваемом лице через своих агентов, посредством наружного наблюдения и специальных технических средств), арестами и следствием по делам сотрудников той или иной отрасли. На языке чекистов это называлось «оперативным обслуживанием» [382] .

В связи с окончанием Гражданской войны и укреплением советской власти, на основании постановления IX Всероссийского съезда Советов от 28 декабря 1921 г. и постановления ВЦИК от 6 февраля 1922 г., ВЧК была реорганизована в Государственное политическое управление (ГПУ) при НКВД РСФСР. По своим задачам и структуре ГПУ в целом не отличалось от упраздненной ВЧК. После образования СССР на базе ГПУ было создано Объединенное государственное политуправление (ОГПУ) СССР. 28 марта 1924 г. ЦИК СССР утвердил Положение о правах ОГПУ в части административных высылок, ссылок и заключений в концентрационный лагерь людей, обвиняемых в контрреволюционной деятельности, шпионаже, контрабанде, спекуляции золотом и валютой. Согласно этому документу, ОГПУ получило право без суда ссылать обвиняемых на срок до трех лет, заключать их в концентрационный лагерь и высылать за пределы государственной границы СССР. Решения о ссылках принимало особое совещание в составе трех членов Коллегии ОГПУ, а вопросы о высылке за границу и заключении в лагерь входили в компетенцию особого совещания при ОГПУ. Эти чрезвычайные и практически неограниченные права значительно увеличили оперативную работу органов, которые создавали соответствующие подразделения для сбора информации и доказательств.

В связи с новой политической обстановкой несколько изменилось и положение цензуры. Сначала контроль над почтово-телеграфной корреспонденцией, а затем и все функции военной цензуры были переданы в ведение ВЧК: на заседании МСНК [383] Реввоенсовету Республики было поручено передать с 1 августа 1921 г. военную цензуру в ВЧК [384] . Этим завершился второй этап истории формирования системы, когда военная цензура находилась в составе Наркомпочтеля и РВС, продолжавшийся с 1918 до 1 августа 1921 г.

Освоение нового цензурного дела в ВЧК шло с трудом, поэтому потребовалось в приказном порядке «разъяснять» «одну из очень важных возложенных на ВЧК задач». В специальном Приказе ВЧК № 127 от 11 мая 1921 г. с осуждением констатировалось, что «Особый отдел смотрит на Отделения Военной Цензуры как на излишний и чужой придаток, мало интересуется постановкой их работы и использованием в своих целях» и не оказывает должной кадровой и технической поддержки. Приказывалось: «1. Считать Военно-цензурные Отделения равноправными составными частями органов ВЧК, снабжать их всеми необходимыми средствами наравне со всеми Отделами и Отделениями. 2. Председателям и начальникам ЧК и Особотделов обратить должное внимание на правильную постановку работы и максимальное использование сведений Военной Цензуры. 3. Не позже 15-го июня всем Председателям и Начальникам ЧК и Особотделов представить свои соображения о самом целесообразном использовании Отделений В.Ц. при осуществлении возложенных на ВЧК задач» [385] . Передача и прием дел военной цензуры в аппарат ВЧК окончательно завершились в течение августа, после того как Приказом ВЧК № 249 от 11 августа 1921 г. были слиты все органы Управления военной цензуры Штаба РККА с отделениями военной цензуры Наркомпочтеля. В центральном аппарате ВЧК был образован Подотдел военной цензуры (начальник И.Я. Верба) в составе Информационного отдела на базе бывшего Управления военной цензуры Штаба РККА, 6-го отделения Организационного отдела и Отделения военной цензуры Информотдела ВЧК [386] .

По положению СНК о военной цензуре ВЧК от 21 октября 1921 г., «в целях сохранения военной тайны, предупреждения разглашения сведений о преступной деятельности шпионских контрреволюционных сил и ограждения политических, экономических и военных интересов РСФСР», помимо печатных произведений и почтово-телеграфных корреспонденции должны были подвергаться контролю «радиотелеграфные сношения»; более четко был определен предварительный и последующий контроль. Центральным органом объявлялся Подотдел военной цензуры Информационного отдела ВЧК. Новым, по сравнению с прежними положениями, являлось обязательное представление «на цензуру» всех видов печатной, фотографической, кинематографической и иной продукции, а также почтово-телеграфной, телефонной и радиотелеграфной корреспонденции для просмотра (по соглашению ВЧК с Наркомпочтелем). Исключением для предварительной цензуры являлись только оперативные сведения [387] .

Таким образом, можно говорить о том, что с первых же дней существования советской власти был введен контрольно-репрессивный порядок военного образца, с помощью которого осуществлялась партийная диктатура во всех без исключения интеллектуальных сферах. Определяющими в реализации идеологии были высшие партийные органы – Центральный комитет и его структурные подразделения, принимающие важнейшие решения, – Политбюро, Секретариат, Оргбюро; функциональные отделы, занимающиеся вопросами идеологии и культуры. Идеологизация культуры шла постепенно, но последовательно. Культура, как ее понимали большевики, была важнейшей частью идеологии, наиболее доступной пониманию народных масс. Поэтому вопросам культуры и идеологии уделялось огромное внимание. Об этом свидетельствует, прежде всего, анализ повесток дня заседаний ЦК, содержание которых говорит о преобладании культурной проблематики.

Об этом же говорит и развитие структуры ЦК РКП(б), на заседаниях которого вопросы культуры занимали важное место: в его составе множились отделы и сектора этого направления.

5 марта 1919 г. из состава ЦК партии было избрано Политбюро, которое мыслилось Лениным как мозговой центр партии и руководитель всей ее жизни – политической, экономической, культурной. Для текущей работы образуются Оргбюро и Секретариат, на заседаниях которых готовятся и принимаются важнейшие решения, осуществляются кадровые назначения и реорганизация учреждений. В 1920 г. в структуре ЦК был образован Отдел агитации и пропаганды (Агитпроп), призванный вырабатывать стратегию и тактику общественно-политической и культурной жизни партии и страны. Агитпроп пережил несколько этапов реорганизации: в 1920-1924 гг.; 1924-1928 гг.; 1929-1933 гг.; 1934-1935 гг.; 1935-1939 гг. и в 1939-1947 гг. Эти реорганизации, различные по значимости, были следствием тех изменений в политической структуре власти, которые требовали перестройки идеологической работы. Наиболее разветвленной структурой ЦК отличался в период с 1935 по 1939 г., когда существовали пять его самостоятельных отделов: партийной пропаганды и агитации, печати и издательств, культурнопросветительной работы, науки, школ. Именно в моменты наиболее жестоких политических схваток на пути к полной концентрации власти И.В. Сталиным шло значительное расширение и специализация функциональных отделов ЦК. Значение самостоятельных направлений приобретают проблемы образования, культурно-просветительной работы, издательской политики, науки. Все многочисленные преобразования в структуре ЦК ВКП(б) логически завершились в 1939 г., когда выполнение основных идеологических функций сконцентрировалось в Управлении политагитации (УПА) ЦК.

Важнейшим элементом в системе советской политической цензуры на раннем этапе ее существования, ее ядром и опорой являлись чрезвычайные, возникшие в целях охраны завоеваний революции, а впоследствии постоянные репрессивные органы. Уже указывалось на организационную связь цензуры с ВЧК / ГПУ / ОГПУ. Давление на интеллигенцию осуществлялось не только с помощью таких «невинных» мер, как подкуп, шантаж, запугивание, организуемые травли, но и путем прямых репрессий. О жуткой и невыносимо тягостной обстановке постоянной опасности арестов ОПОЯЗовцев, Серапионов, завсегдатаев Дома искусства в Ленинграде вспоминает в «Эпилоге» В. Каверин. Б. Эйхенбаум в своем дневнике от 20 августа 1921 г. пишет: «В городе аресты (Лосский, Лапшин, Харитонов, Волковысский, Замятин)» [388] .

Позднее репрессивные меры применялись по отношению к членам гонимых литературно-художественных обществ, например ВОЛЬФИЛ. В 1926 г. Е. Васильева за свои занятия антропософией была арестована и отправлена в ссылку, где и умерла в 1928 г. [389]

О роли и месте ГПУ в разворачивающейся борьбе с внутренними идеологическими врагами свидетельствует докладная записка 1921 г. особоуполномоченного ГПУ Я. Агранова председателю ГПУ Ф. Дзержинскому «Об антисоветских группировках среди интеллигенции». В ней говорится об опасности консолидации буржуазных и мелкобуржуазных сил в обстановке нэпа: «Антисоветская интеллигенция широко использует открывшиеся ей возможностью организации и собирания своих сил, созданной мирным курсом Советской власти и ослаблением деятельности репрессивных органов» [390] . При этом главным тревожным симптомом, по мнению Агранова, являлось образование всевозможных творческих, свободных объединений и организаций (научных, экономических, религиозных и др.), которые на самом деле вели контрреволюционную борьбу, выбрав для нее ареной высшие учебные заведения, различные общества, печать, всякого рода ведомственные съезды, театр, кооперацию, тресты, торговые учреждения, религиозные организации. Автор записки указал два основных направления «антисоветской борьбы»: первое – борьба за «автономию» высшей школы и второе – за улучшение материального положения профессуры и студенчества. Борьба за «автономию», считал он, является не чем иным, как борьбой против влияния в высшей школе коммунистической партии и классового принципа – в школе. «“Контрреволюционные” элементы в высшей школе создают благоприятную почву для воспитания студенчества в антикоммунистическом и антисоветском» настроениях, используя это в «качестве орудия политической борьбы». Главное обвинение было направлено против руководства и профессуры Московского университета и Высшего технического училища [391] .

Подобным обвинениям подверглись общественные организации и объединения (научные, торгово-промышленные, культурные и проч.), которые, по мнению того же ГПУ, являлись убежищами для «уцелевших от разгрома революции антисоветских элементов», «не проявивших себя активно в первые годы советской власти и потому нетронутых карательными органами» [392] . Отмечалась смена настроений и позиций в этих организациях, которые, как, например, Пироговское общество, существующее полуофициально, имели «тенденцию играть традиционную роль искусно прикрытой оппозиции против советской власти» [393] . При этом специально подчеркивалось, что главная беда – «в отсутствии порядка и неразбериха регистрации частных обществ: в то время, как одно Ведомство не разрешает открытие какого-либо общества, другое регистрирует то же общество» [394] . Это положение было вскоре изменено. 3 августа 1922 г. было принято постановление ВЦИК и СНК «О порядке утверждения и регистрации обществ и союзов, не преследующих цели извлечения прибыли, и порядке надзора за ними», а также инструкция о подготовке документов к регистрации, проводившейся НКВД совместно с ОПТУ [395] . Отрицательно характеризовалась деятельность частных издательств и периодической печати (журналы «Экономист», «Экономическое возрождение», «Летопись Дома литераторов», журнал Пироговского общества и др.), которые дали, по выражению автора записки, «в руки антисоветской интеллигенции могучее орудие борьбы, которым она не преминула воспользоваться». Подчеркивалось, что частная печать дает возможность объединяться вокруг печатных органов определенным антисоветски настроенным кругам: в «издательстве “За друга” члены партии к.-с. Мельгунов, Мякотин, Пошехонов, в издательстве “Берег” – члены ЦК партии кадетов, бывшие члены тактического центра, национального центра, совета обществ, привлекавшиеся к суду в 1920 г., издательство “Книга” находится в руках меньшевиков. Это приводит не только к определенной их активизации, но и “наводняет рынок антикоммунистической литературой, поповско-мистическими изданиями и разного рода порнографией”» [396] . Подверглись обвинениям в антисоветских выступлениях также такие центральные ведомства, как Наркомзем и Наркомздрав. Ведущим оплотом контрреволюции были названы кооперация, где «слишком мало коммунистов» и слишком много материальных средств, и религия, в вопросах которой «высшая черносотенная интеллигенция, как духовная, так и из числа верующих мирян, заметно оживилась и подготовляет почву для создания фронта по борьбе с атеизмом» и изъятием церковных ценностей [397] .

Контроль партии над церковной жизнью и давление на нее с каждым годом усиливались, более организованной становилась антирелигиозная пропаганда. Созданной 13 октября 1922 г. [398] при АПО ЦК Комиссии по антирелигиозной пропаганде, в состав которой были включены Менжинский от ГПУ и Смидович – председатель Комиссии по сектантским делам, были даны полномочия «как по ведению дел церковной политики (связь с церковными группами, с ВЦУ), так и [по] выработке директив по печатной и устной пропаганде и агитации» [399] . Комиссии также было дано указание установить тесную и постоянную связь с ГПУ, Церковным отделом Наркомюста и АПО ЦК [400] . Главполитпросвету было поручено ЦК РКП(б) и Наркомпросом [401] руководить «государственной пропагандой коммунизма» [402] .