Чтение онлайн

Заключительный этап войны и послевоенный период характеризуются массовыми мероприятиями по установлению советской цензурной системы в освобожденных от фашизма восточно-европейских государствах и республиках Прибалтики, Западной Украины, Белоруссии и Молдавии. Закрытие газет и журналов, цензура в театральных и развлекательных учреждениях, очистка библиотечного фонда от религиозной, буржуазной и националистической литературы – вот небольшой перечень основных задач, осуществляемых с огромным напором Главлитом на территории ранее суверенных государств. Подобные действия не могли не вызвать ответного сопротивления. По сообщениям начальника Главлита при Совете министров Эстонской ССР Я.А. Оттендера, в Таллине были совершены «два акта политического бандитизма на работников центрального аппарата Главлита»: в июне 1945 г. был убит цензор Герман Августович, член ВКП(б), активный участник Великой Отечественной войны, а в апреле 1946 г. было совершено вооруженное нападение на квартиру начальника библиотечного сектора Главлита Ксении Плукк, члена ВКП(б), матери четырех детей. Выстрелами из автомата по окнам квартиры были тяжело ранены два ее сына, один – в голову, другой – в грудь (впоследствии один из мальчиков скончался). Эти бандитские нападения были расценены как враждебно-политические и направленные против работников цензуры Эстонской ССР [748] .

Быстрота и глубина изменений в обществе, которые произошли в странах Восточной Европы после окончания Второй мировой войны, объяснялись не только артиллерийскими залпами победоносной Советской Армии, не только успехами СССР на дипломатическом фронте в борьбе за раздел мира, но и стремительными действиями советской идеологической системы, направленными на приведение в соответствие с ней идеологического каркаса всех освобожденных государств. Не умаляя той огромной цены, которую заплатил наш народ за освобождение от фашистского ига, следует, однако, подчеркнуть, и это сегодня не требует специальных доказательств, что победа СССР во Второй мировой войне принесла народам Восточной Европы не только долгожданный мир, но и «обращение всех в единую социалистическую веру» независимо от их воли. Народное сопротивление этому режиму в последующие десятилетия вплоть до «бархатных революций» и кровавого крушения коммунистических диктатур – лучшее доказательство противоестественности и обреченности безжалостного эксперимента.

Среди стран, оказавшихся под советским «влиянием», была Польша, традиционно вызывавшая особый интерес у Москвы, считавшей судьбу бывшей провинции Российской империи раз и навсегда решенной. «Польская карта» была разыграна между Сталиным и Гитлером, массовым репрессиям подвергались тысячи поляков, проживавших в СССР на присоединенных в 1938-1939 гг. территориях. Сведения об этом самыми невероятными путями, сквозь «железный занавес» просачивались в печать Европы и США. Об этом докладывалось руководству Главлита и НКВД: «Вся реакционная американская пресса (США, южно-американские страны, Канада), а также частично и английская, особенно польская и еврейская реакционная печать, издающаяся в Америке, развернула широкую антисоветскую кампанию по поводу якобы тяжелого положения высланных в Сибирь лиц из западных областей Украины и Белоруссии. Причем различные газеты дают разноречивые цифры сосланных, ни то 200 тыс., ни то 500-600 тыс. и даже больше. Они пишут, что высылаются поляки, евреи, украинцы и белорусы, что физически истребляется польская интеллигенция. Описывают разные жуткие небылицы и прочие ужасы гибели голодных и истязаемых непосильным трудом упомянутых сосланных… В связи с вышеизложенным, по нашему мнению, необходимо следует соответствующим органам принять надлежащие меры и усилить контроль высылаемых писем куда-либо от лиц, высланных в глубь СССР» [749] .

С помощью ликвидации всех источников информации власть пыталась позорно скрыть правду о трагедии в Катыни. Все документы по этому делу были либо уничтожены, либо строго засекречены, участники трагедии ликвидированы. Напомним, что в августе 1945 г. особым решением книга «Сообщение Специальной комиссии по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров» (Госполитиздат, 1944), изданная на русском и польском языках, была изъята из книготорговой сети и библиотек общественного пользования и уничтожена. Правда смогла пробиться к людям только через 45 лет.

Аналогичным образом регулировалось обнародование всей информации, связанной с различными общественными процессами, происходившими в Польше в 1960-1980-е гг. Советская цензура бдительно следила, чтобы общая картина «братской дружбы социалистического лагеря» не пострадала от крамольных идей политических деятелей и представителей интеллигенции восточно-европейских стран. Такие же действия предпринимались и в более поздний период, когда секретным распоряжением начальника Главного управления по охране государственных тайн в печати при Совете министров СССР П.В. Романова № 1 от 21 января 1971 г. было запрещено цитирование, ссылки и публикация материалов, содержащих статьи, выступления и речи В. Гомулки. Распоряжение было издано на основании указания ЦК КПСС, переданного 21 января 1971 г. заведующим сектором Отдела пропаганды И.И. Чхиквишвили [750] .

Одной из основных составляющих процесса насаждения политического строя и идеологии в странах «народной демократии» являлось создание там института цензуры по советскому образцу сразу же после окончания войны. В Польше этот процесс начался вскоре после подавления Варшавского восстания в октябре 1944 г. 3 ноября 1944 г. «для организации цензуры при Польском Национальном Комитете» Главлит «по просьбе тов. Булганина Н.А.» направляет в город Люблин своих ответственных работников П.В. Галдина и К.К. Ярмужа. О том, как разворачивалась «ударная работа», в результате которой практически в двухмесячный срок в Польше была ликвидирована многопартийная пресса, произведены кадровые чистки, а массовая культура (кино, радиовещание, развлекательные жанры), литература и искусство поставлены под жесткий партийный контроль, свидетельствует комплекс документов [751] , в который входят служебные донесения, нормативные акты, аналитические справки, которые практически ежедневно посылали в Москву ее эмиссары. Примечательны биографии людей, которые за два месяца изменили духовный и культурный облик буржуазной Польши.

Петр Владимирович Галдин родился в 1900 г. в бедной крестьянской семье в селе Белоколодезь Веневского района Тульской области, член РКП(б) с 1924 г. С 14 лет работал чернорабочим фабрики аптекарских принадлежностей, в 1919-1922 гг. служил в Главном управлении Военновоздушного флота рядовым стрелком. В 1922-1925 гг. работал чернорабочим фабрики «Аэрофото» в 1925-1931 гг. – упаковщиком-экспертом Госиздата; был направлен на учебу во Всесоюзный Коммунистический институт журналистики им. «Правды», после окончания которого работал редактором в различных многотиражных газетах. С 1937 г. по направлению МК ВКП(б) – политредактор Мособлгорлита, на этой должности проявил себя активным разоблачителем «врагов народа». Еще в начале 20-х годов на фабрике «Аэрофото» П.В. Галдин через газету «Правда» «разоблачил» заведующего производством Рикашова, который, как было установлено, являлся в прошлом хозяином этой фабрики. На работу в центральный аппарат Главлита Галдин был принят 10 июня 1940 г., а уже 27 ноября его назначили заместителем начальника отдела кадров. Вот несколько строк из характеристики П.В. Галдина, данной ему начальником Главлита Н.Г. Садчиковым: «Дисциплинированный. Знает хорошо Перечни и все инструкции по цензорской работе. Политически грамотный. Каждое дело доводит до конца. Можно положиться на такого работника. Растет бесспорно на работе быстро. Учится в Университете марксизма-ленинизма».

В 1941 г. П.В. Галдин был назначен заместителем начальника Главлита, однако уже в начале 1943 г. был переведен на должность цензора-инспектора Отдела предварительной цензуры с более высоким окладом. В 1946 г., после окончания Центральных газетных курсов, он, по своему собственному признанию в заявлении на имя руководства Главлита, не захотел оставаться на цензорской работе и продолжил свое образование в Высшей партийной школе [752] .

Казимир Казимирович Ярмуж (1885-1950) родился в семье бедных рабочих в Иллуксте Курляндской губернии, член РКП(б) с 1920 г. Окончил трехклассное городское училище г. Двинска. Начал свою трудовую деятельность в 1902 г. ремонтным рабочим на Петербургско-Варшавской железной дороге, в 1904-1905 гг. – телеграфный надсмотрщик на Центральном телеграфе, где активно участвовал в забастовках и волнениях, за что был уволен. В 1920-1921 гг. – военком и начальник телеграфной станции 6-стрелковой дивизии Красной Армии. В 1924 г. окончил Коммунистический университет им. Я.М. Свердлова по специальности пропагандист. После окончания университета в 1920-е гг. по распоряжению ЦК РКП(б) занимался различной хозяйственной работой, в частности в Якутске, где в 1926 г. был назначен уполномоченным по кооперации при Якутском представительстве в Москве. В 1930-1931 гг. К.К. Ярмуж находился на партийной работе на Челябинском тракторном заводе. Затем по болезни был освобожден от этой работы и направлен МК ВКП(б) в аппарат Наркомвнешторга, а затем во Всекоопинсовет. В ноябре 1935 г. ЦК ВКП(б) перевел Ярмужа на ответственную должность в Разведывательное управление Наркомата Обороны. В 1938 г. он был демобилизован и принят на работу в Главлит. В Главлите К.К. Ярмуж смог применить знание иностранных языков (шведский, польский, английский, немецкий), он сам свою деятельность связывал в основном с работой в Радиокомитете в качестве уполномоченного Главлита и с 1945 г. – заместителя начальника Отдела радиоцензуры. За всю войну К.К. Ярмуж не допустил ни одной цензорской ошибки; активно боролся с троцкистами и правыми, был награжден грамотой «За отличную работу». Во время аттестации в Главлите в 1947 г. он был переведен на должность цензора с сохранением оклада [753] .

В одном из первых донесений П.В. Галдин и К.К. Ярмуж сообщали Н.Г. Садчикову: «На основании Ваших распоряжений в гор. Люблин мы прибыли 16 декабря 1944 года. 16 и 17 декабря нами были подготовлены проекты – Декрет о контроле прессы, кино и радио и Положение о «Центральном Бюро контроля прессы, кино и радио при Министерстве Общественной Безопасности Польской Республики». Еще три месяца тому назад Декрет о цензуре подготовляли польские патриоты. Но этот проект декрета польских патриотов был составлен крайне неудовлетворительно, причем отдельные статьи были направлены, по существу, против Советского Союза. Так, например, статья 8 гласила, что «Издателем и ответственным редактором издания может быть только польский гражданин, проживающий в Польше, имеющий полных 21 год, не находящийся в заключении и не лишенный прав гражданства и т. п. На основании этого пункта советские граждане исключались бы. Кроме этого, проект Декрета польских патриотов не предусматривал контроль материалов радиовещания, картографии, вывоз и ввоз иностранной литературы, публичных лекций, выставок, кино, музеев и т. п.» [754] .

Под прикрытием генералов Красной Армии, к помощи которых пришлось прибегнуть цензорам, были достигнуты следующие результаты. 19 января 1945 г. министр Общественной безопасности Польской Республики Станислав Радкевич подписал приказ об организации при Министерстве общественной безопасности Центрального бюро контроля прессы, кино, радио и т. д. (ЦБКП). Временно и. о. начальника ЦБКП был назначен Леон Жендовский – член Польской рабочей партии; ему было поручено организовать ЦБКП под руководством московских должностных лиц из Главлита. В аппарате ЦБКП работали начальник и 3 цензора. С 20 января 1945 г. все центральные газеты Польши начали проходить через предварительный контроль. Для ЦБКП были выделены две комнаты с телефоном, в которых производилась работа. Был подготовлен проект циркуляра для редакторов и директоров издательств и типографий, в котором говорилось о введении цензуры в печати, кино, радио, театрах и т. п. и о порядке контроля. Задание Москвы было выполнено полностью. Случаи политических ошибок в феврале – марте резко сократились, в этом была известная доля «заслуги молодой польской цензуры, которая, несмотря на недостаток и еще малоопытность кадров, усвоила большевистский стиль работы братской Советской цензуры и ведет борьбу за улучшение качества польской демократической печати». Так говорилось в заключительном донесении.

Те же действия осуществляли работники Главлита и в национальных республиках СССР. Вместе с Красной Армией, принесшей освобождение от фашистских оккупантов, на освобожденные земли пришли те, кому было поручено изменить национальный и культурный облик этих республик. Такой натиск не мог не вызвать сопротивление национальной интеллигенции. Так, заведующий библиотекой Латвийского Государственного университета Страуме, по сведениям Главлита, «всячески тормозил очищение библиотек университета от политически вредной литературы, незаконно перехватил несколько сот книг, изданных в Германии, и не передал их на хранение в спецфонд, прятал изымаемую вредную литературу в подсобных помещениях, не допуская туда работников цензуры и заведующего спецфондом университета, скрыл библиотеку ранее существовавшего богословско-теологического факультета и тайно передал из этой библиотеки 2100 книг духовной семинарии католической церкви» [755] . Идеологи из Москвы не делали исключения ни для одной конфессии. Принявшись за наведение порядка в цензорском хозяйстве УССР, в частности в подборе кадров, присланные из Москвы цензоры прежде всего установили контакт с ЦК КП(б) Украины и республиканским Советом министров. Они получили особое задание обратить внимание на украинскую литературу, а также на книжный фонд республики, который был «засорен вредной литературой». В первом полугодии 1945 г. было изъято 13 тысяч книг, во втором – 36 тысяч, всего за год было изъято 43 тысячи книг, на 1 июля 1946 г. – 93 тысячи книг [756] .