Чтение онлайн

Испытывая на себе усиление идеологического давления, радио между тем до последнего сохраняло свою независимость от власти за счет технических особенностей распространения информации – звучащего слова. «…Наша печать должна, во-первых, возможно более правильно информировать о положении вещей. Мы, разумеется, не можем рассказывать «всем, всем, всем» о некоторых вещах, не можем потому, что это принесет вред пролетариату», – высказывал Н.И. Бухарин официальную точку зрения на допустимую степень гласности. Тем не менее для переходного периода характерны были даже демагогические рассуждения о «необходимости вовремя информировать массы о существующих трудностях и недостатках», «о роли рабселькоровского движения в осуществлении связи с массами» [677] . Если слово печатное было полностью подконтрольно, то слово звучащее нет-нет да и доносило до слушателей реалии и подлинную атмосферу жизни тех лет. Несмотря на все попытки исключить непредвиденные ситуации в «живом» эфире, у приглашенных к микрофону имелась возможность высказать свою точку зрения. Отключение трансляции и политика в отношении использования радиоэфира входили в прерогативу радиовещательных организаций. Вот почему намеченная реформа радиовещания включала не только преобразование собственности из акционерной в государственную (этим и объясняется промежуточный «ведомственный» вариант передачи всего управления радио в Наркомпочтель), но и отторжение от радиовещательных организаций их технических средств – радиостанций – для возможности манипуляции и в, крайних случаях, отключения микрофонов.

Руководство «Радиопередачи» полностью сознавало, что, утратив свою власть над «кнопкой», оно попадает в полную зависимость от государства – идеологическую, финансовую и техническую, превратись по сути в придаток Агитпропа ЦК, не имеющий перспектив творческого и политического развития. Указывая на «организационные недостатки в технической базе радиовещания», «Радиопередача» в своих «Тезисах о технических средствах радиовещания» отмечала несогласованность технических и строительных планов Наркомпочтеля, его стремление обособить техническую базу от радиовещания, в особенности недопустимые попытки оторвать эфирные студии и трансляционные узлы от радиовещания, и пр. Основная установка «Радиопередачи» по этому вопросу была следующая: «Не радиовещание применительно к технике, а техника применительно к радиовещанию, его задачам и нуждам; техника – целиком в руках и в полном распоряжении радиовещательных организаций, которые кровно, непосредственно и более чем кто-либо другой заинтересованы в своей технической базе, в ее усовершенствовании и полной пригонке к радиовещанию. Единство техники и радиовещания, а не разрыв. Радиостанции, трансляционные узлы, линии и студии – для радиовещательных организаций то же, что собственные типографии для газетных издательств, – они им позарез необходимы, им принадлежат, на их целиком средства (даваемые государством) и по их планам строятся и им целиком подчинены. В соответствии с этим является вредным и утопичным стремление Наркомпочтеля… забрать себе все радиовещательные станции от радиовещательных организаций и от республиканских, краевых и прочих исполкомов и других организаций» [678] .

Окончательный этап борьбы за радиоэфир между государством и «Радиопередачей» проходил уже в условиях финансового бойкота радиовещания, организованного с помощью заинтересованных ведомств, и прежде всего Наркомпочтеля [679] . Если еще в начале 1927 г. Н.И. Бухарин, обеспокоенный материальным положением «Радиопередачи», говорил о том, что радио бьется в тисках чудовищных бесстыдно высоких цен на радиоаппаратуру, то в последнем квартале 1927 г. финансирование радиовещательных органов было полностью прекращено. Одновременно усиленно распространялись слухи о якобы несметных денежных средствах, получаемых радио от целевого сбора и абонентной платы, и говорилось о том, что предполагается их немедленное снижение вплоть до полной ликвидации. Общественное мнение было подготовлено.

Начало 1928 г. ознаменовалось регулярными обсуждениями на самом высоком уровне проектов по реорганизации радиовещания. Однако окончательное решение было принято только после многочисленных комиссий. Но не все из них выполнили возложенные на них задачи. Так, выводы комиссии НКРКИ в подавляющем большинстве содержали положительную оценку деятельности «Радиопередачи» по всем направлениям [680] . Повторная проверка проводилась членами Комиссии по вопросам кино и радио при Политбюро ЦК, которая б июня 1928 г. вынесла постановление о содержании радиовещания. Справедливости ради, следует отметить, что в заключении и этой комиссии (в особенности в неотредактированном архивном варианте) замечания носили, в основном, рекомендательный характер [681] .

20 июня 1928 г. состоялось «судьбоносное» заседание Комиссии ЦК по улучшению постановки дела радио и кино, которое было полностью посвящено окончательному решению этого вопроса. Присутствовавшие на заседании представители всех борющихся сторон в полной мере аргументировали свою точку зрения и окончательно определили судьбу советского радио на будущие десятилетия. Главными противниками – «Радиопередачей» и Наркомпочтелем – были выдвинуты друг против друга жесткие обвинения в несостоятельности руководить радиовещанием и проводить политику партии. В своем выступлении А. Бердников («Радиопередача») пытался отстоять решение Комиссии НКРКИ об организации Радиовещательного агентства вневедомственного типа. У «Радиопередачи» даже имелась устная договоренность с М.И. Калининым и А.С. Енукидзе о создании Радиоагентства при ЦИК. Бердников бесстрашно обвинял Наркомпочтель в желании присвоить отпущенные на развитие радиовещания бюджетные средства и в полном провале массовой радиофикации. Однако он и его товарищи оказались в изоляции, преданные даже своими коллегами из Ленинграда, которые вовремя подстроились под общий хор и заблаговременно перешли «под крышу» Наркомпочтеля. В своем выступлении заведующий Ленинградским радиовещательным узлом Гурвич отчитался о своем месячном опыте работы в аппарате Наркомпочтеля так: средств отпущено достаточно, созданная партийная радиокомиссия «подрабатывает все идеологические вопросы», «товарищи из Наркомпочтеля стараются помочь, это самое главное, а дальше есть партия, которая нами руководит».

Позицию Н.К. Крупской можно оценить более как житейскую, нежели партийно-наркомпросовскую. Привычно призвав профсоюзы к активной позиции, она обратилась к крестьянской мудрости: «Тут место крадучее, кто ни сядет, обязательно красть будет, а я сяду, и я украду» [682] . На грани приличия прозвучало выступление Антипова (Наркомпочтель), уверенного в полной безнаказанности и поддержке «сверху». На общем фоне неожиданным было эмоциональное и мужественное выступление представителя Украины Захарченко, поддержавшего «Радиопередачу» и лично А. Бердникова. Однако его одинокий голос потонул в возбужденном гуле организованной травли: последние итоги были подведены в выступлениях Б.А. Ройзенмана (Радиокомиссия при ЦК) и С.В. Косиора (Политбюро ЦК), решительно проводивших политику ЦК, с одной стороны, и либерально рассуждавших о целесообразности и интересах радиослушателей – с другой. Несмотря на приведенные слова «отца радио» А. Шотмана о том, «что в руках Наркомпочтеля радио погибнет», главным аргументом были все-таки другие (Б.А. Ройзенмана [683] ): «Теперь относительно постановления Коллегии РКИ.Т. Бердников сидит и все время указывает мне на постановление Коллегии РКИ. Конечно, дисциплина у нас есть, Коллегия РКИ постановила, а ЦК партии постановил другое. А ЦК над всеми, брат! И здесь, извините меня пожалуйста, нечего мне тыкать, что я должен проводить постановление РКИ. Я здесь член комиссии и должен проводить мнение ЦК партии. Я стою за то, чтобы это дело передать скорее Наркомпочтелю» [684] .

Стенограмма заседания Комиссии полностью раскрывает весь цинизм и заранее определенный характер поведения его участников, демонстрируя в образах и диалогах «карнавализацию власти эпохи сталинизма» (по Бахтину) [685] . Но упорное сопротивление «радистов» и решение комиссии НКРКИ повлияли на общий итог обсуждения, и было принято компромиссное решение о передаче радиодела в Наркомпрос РСФСР.

Между тем 4 июля 1928 г. Политбюро ЦК приняло постановление о ликвидации «Радиопередачи» с дальнейшим возложением ее функций на Наркомпочтель РСФСР, несмотря на предложения Радиокомиссии Политбюро ЦК. 13 июля было принято постановление СТО «О реорганизации радиовещания», деятельность акционерного общества «Радиопередача» была приостановлена в соответствии с положением об акционерных обществах от 17 августа 1927 г. [686] Вся организация и руководство радиовещанием были возложены на Народный комиссариат почт и телеграфов [687] . Можно только предполагать, как стремительно разворачивались события. Сложившийся к этому времени механизм принятия решений по всем вопросам был таким: решающее слово было за членами Политбюро, а последнее – за Сталиным и его ближайшим окружением. Приняв соответствующее принципиальное решение относительно управления радиовещанием, равно как и законодательного уровня постановления (СТО [688] ); этот вопрос, как и многие другие, решили «опросом».

Необходимый профессионально-идеологический уровень руководства радиовещанием должен был обеспечить созданный по решению Секретариата ЦК ВКП(б) 24 августа 1928 г. Радиосовет при Наркомпочтеле. В его состав вошли Н.И. Смирнов и М.И. Салтыков (НКПТ), А.А. Садовский («Рабочая радиогазета»), Б.С. Ольховой и П.М. Керженцев (Агитпроп ЦК), А.С. Костров (ЦК ВЛКСМ), Е. Коган (МК ВКП(б)), А.Я. Голышев (Главполитпросвет), А.И. Гусман (ВЦСПС), А.И. Свидерский (Главискусство) [689] . Полувоенное ведомство, каким был Наркомпочтель, контролировалось ЦК ВКП(б) через партийные организации сверху донизу. 17 октября 1928 г. ЦК ВКП(б) направил всем ЦК союзных республик, крайкомам, обкомам, губкомам и окружкомам партии письмо «Об усилении внимания к органам Наркомпочтеля», предписывающее партийным инстанциям усилить контроль над местными органами Наркомпочтеля, укрепить их политическими кадрами [690] .

Однако победившая на этом этапе линия Наркомпочтеля хоть и выполнила основной заказ «сверху» по огосударствлению радио и отделению технических средств в пользу «связистов», но сильно обострила внутреннюю обстановку внутри Радиоуправления НКПТ СССР. Статус второстепенного, провинциального управления не мог удовлетворить Агитпроп ЦК, радиожурналисты также были недовольны. Последовали новые решения и директивы, которым предшествовал уже привычный «обмен любезностями» с обвинениями в развале радиоработы. Решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 21 августа 1931 г. «О радиовещании» [691] было направлено на «наилучшее использование радио в целях агитации и пропаганды и выделение радиовещания из ведения НКПТ в ведение ЦК ВКП(б) (руководитель – Ф. Кон), оставив в НКПТ административно-хозяйственную часть» [692] . 26 августа 1931 г. Политбюро приняло повторное решение об организации самостоятельного Радиокомитета, но в старой структуре Наркомпочтеля при идеологическом руководстве Культпропа ЦК [693] .

Борьба продолжалась и на заключительном этапе формирования Радиокомитета в 1932-1933 гг.: 7 сентября Президиум ЦИК СССР принял решение о выделении радиовещания из ведения Наркомата связи и передаче его в ведение специально организуемого Комитета по радиовещанию при ЦИК СССР [694] . Это решение было подкреплено обстоятельной запиской А.С. Енукидзе, который последовательно придерживался занятой ранее в ЦК позиции от имени фракции ВКП(б) в Президиуме ЦИК о необходимости освобождения важнейшего средства агитации от «узковедомственных лап НКС» [695] . Рассматривая различные варианты, в том числе и проект Л. Кагановича, который делал упор на самофинансирование путем введения абонентной платы [696] , 1 декабря 1932 г. Политбюро ЦК приняло решение о подчинении вновь созданного Радиокомитета СНК СССР [697] . Но 16 января 1933 г. Политбюро вновь проявило нерешительность и склонилось в пользу ЦИК СССР [698] . Привычная чехарда с отменой ранее принятых решений повторилась и на сей раз. Наконец, 31 января 1932 г. постановлением СНК СССР был образован Всесоюзный комитет по радиофикации и радиовещанию (ВРК) при СНК СССР, первым председателем которого был назначен П.М. Керженцев, бывший управляющий делами СНК СССР. Деятельность нового комитета полностью финансировалась и контролировалась государством. Принадлежность приемно-передающих средств Наркомату связи СССР была подтверждена законодательно, Радиокомитету была отведена роль «советчика и помощника» в вопросах радиотехнического строительства [699] . Таким образом, была создана государственная структура управления, с помощью которой отныне осуществлялось руководство всех форм, прежде всего идеологическое.

Параллельно с уничтожением организационно-финансовой и технической независимости радио шло цементирование радиоцензуры, которая приобретала все большую схожесть с цензурой печатной. Еще в январе 1928 г. приказом по правлению акционерного общества «Радиопередача» был введен строгий порядок оформления микрофонных текстов с визами заведующего отделом или его заместителя и уполномоченного Главлитом. Только правильно оформленные микрофонные материалы допускались для передачи по радио, после чего все без исключения микрофонные экземпляры передавались ответственному дежурному по радиопередачам для их дальнейшего хранения [700] . В постановлении СНК РСФСР от 5 октября 1930 г. о Главлите был закреплен обязательный контроль всех материалов, передаваемых по радио, в том числе и художественно-образовательных [701] .