Чтение онлайн

После смерти Гордиана армия провозгласила императором Филиппа. Он направил в Рим послание, в котором сообщал о смерти императора в результате болезни и провозглашении императором его, Филиппа, одновременно он предложил сенату избрать нового принцепса. Тут же появилась кандидатура некоего философа Цезаря Марка, однако тот почти сразу умер, а его преемником стал Север Гостилиан, как будто даже и не приступивший к правлению, ибо он сразу же заболел и перерезал себе вены. Послание Филиппа было таким же лицемерием, каким были в свое время отказы от власти Октавиана и Тиберия. Филипп явно был уверен в том, что его сенат утвердит. Для этого он еще раньше произвел замену на посту префекта претория Фелициана более надежным Валентом. И, разумеется, совершенно не случайно, что оба неудачливые претенденты на трон погибли почти сразу же после выдвижения своих кандидатур. Их гибель была хорошим уроком и сенату, которому было ясно продемонстрировано, что произойдет, если он серьезно отнесется к предложению Филиппа самому избрать угодного сенаторам императора. После этого Филипп мог некоторое время спокойно оставаться на Востоке, улаживая там дела.

Марк Юлий Филипп был выходцем из горной области Трахонитиды, арабом. Отсюда его прозвище Араб, вошедшее в историографию. Его отец Марин был вождем какого-то арабского племени, перешедшим на римскую службу. Первым и самым главным делом Филиппа было урегулирование отношений с персами. Поражение при Месихе разрушило всякие планы завоевания Персии. Но и силы Шапура были значительно подорваны и предыдущими поражениями, и значительными потерями в последнем победоносном сражении. Это заставило обоих противников пойти на заключение мира. Римляне сохранили свою часть Месопотамии, но предоставили персам свободу действий в Армении, а за возвращение пленных Филипп заплатил огромный выкуп в 500 тыс. ауреев.

Заключение мира являлось только первым шагом нового императора в этом регионе. Филипп предпринял ряд мер с целью укрепления здесь имперских позиций. Своего брата Приска он назначил префектом Месопотамии. Там же он ликвидировал восстановленное Гордианом царство в Эдесе и превратил этот город в римскую колонию. Император явно считал колонию лучшей опорой римской власти в этом сложном пограничном регионе, чем клиентское государство. Во время своего пребывания на Востоке Филипп основал в Аравии колонию Филиппополь [9] . И в первый год города его совет возглавил отец императора Марин. Другой Филиппополь, расположенный во Фракии, тоже получил колониальный статус. Колонией стал также палестинский Сихем-Неаполь, а столица Аравии Востра получила почетный титул колонии-метрополии. Создание колоний именно в проблемных регионах ясно говорит о намерении Филиппа сделать из них опорные пункты в случае возможного нового обострения обстановки. На Дунае ему, по-видимому, пришлось еще вести и какие-то военные действия против готов.

Филипп прибыл в Рим 23 июля 244 г. Следовательно, его путь в столицу занял не меньше четырех с половиной — пяти месяцев. Это ясно показывает, что новый император был вполне уверен в прочности своего положения. В своей династической политике Филипп явно ориентировался на пример Северов. Жена Филиппа Отацилия Севера получила титулы августы, матери лагерей и армии, матери сената и родины и обладала определенным влиянием при дворе. Своему сыну Г. Юлию Сатурнину император дал новое имя, какое носил и сам, — М. Юлий Филипп. И уже в августе 244 г. Филипп-младший стал цезарем и принцепсом молодежи. В провозглашении сына августа цезарем не было ничего нового. Но Филипп пошел дальше. Через три года, в июле — августе 247 г., Филипп-младший становится августом, хотя ему было не больше 11 лет. И здесь Филипп идет по стопам Септимия Севера, который сделал августом и официально своим соправителем старшего сына Бассиана, будущего Каракаллу, в возрасте 12 лет. Новый август, несмотря на свой юный возраст, становится и верховным понтификом.

Естественно, что ни о каком реальном равноправии речи не было. Но этим фактом подчеркивался династический принцип правления. Это же подчеркивание династической легитимности видно и в обожествлении отца императора Марина после его смерти.

Своего брата Приска Филипп, не лишая поста префекта претория, назначил правителем Востока (rector Orientis). Таким образом, создается особая территориальная единица, глава которой по сути становится здесь соправителем императора. Оставаясь всадником, Приск получил в подчинение сенаторских наместников. Своего родственника (вероятно, брата жены), тоже всадника, Севериана Филипп назначил вице-принцепсом на территории Мезии и Македонии. Фактически создавались новые территориальные образования, управляемые родственниками императора. Ощущая, что он не имеет возможности эффективно управлять всем государством, Филипп создает под своей властью полунезависимые объединения — некий эмбрион территориального разделения власти. Создавались они в наиболее угрожаемых регионах — на Востоке, где существовала опасность со стороны персов, и на Дунае, где надо было противостоять готам.

Филипп Араб не мог не понимать, что римское общественное мнение будет сравнивать его с Максимином Фракийцем. На самом деле эти фигуры были довольно разными. Отец Филиппа, как было сказано ранее, был вождем арабского племени, и, следовательно, будущий император принадлежал к арабской аристократии. Еще важнее было то, что Филипп, вероятнее всего, являлся римским гражданином, по крайней мере, в третьем поколении. Занимая после смерти Тимеситея пост префекта претория, он становился фактически вторым лицом в государстве, т. е. занимал положение, которого не было у Максимина. В это время префект претория ведал и различными хозяйственными делами, а это означает, что карьера Филиппа не могла быть чисто военной. К тому же Александр Север возводил своих префектов претория в сенаторское сословие, и эта практика могла существовать и позже. Не исключено, что и Филипп, заняв этот пост, был сделан сенатором. Несмотря на все это, в глазах римского общества он выглядел варваром, как и Максимин. И Филипп делал все, чтобы опровергнуть это мнение. Максимин не только убил (или допустил убийство) своего предшественника, но и заставил сенат осудить его память; Филипп всячески подчеркивал свое уважение к памяти Гордиана и стал инициатором его обожествления. Максимин за все три года своего правления ни разу не побывал в Риме; Филипп, урегулировав дела на Востоке, прибыл в столицу. Максимин не выступал против сената, но и не обращал на него особого внимания; Филипп сразу же после вступления в Рим успокоил сенат благожелательной речью. Фракиец не обращал никакого внимания на римский плебс; Араб при своем вступлении в Рим раздал народу значительные суммы, отмечая этими «щедротами» начало своего правления непосредственно в столице. Уже эти первые шаги нового императора создавали благоприятный фон для его правления.

Филиппу было важно добиться поддержки не только армии, [10] но и гражданского населения (и этим он тоже сильно отличался от Максимина, для которого роль всей Империи сводилась к тыловому обеспечению войск). И лучшим путем для этого ему представлялось подчеркивание своего традиционализма, что должно было заставить римлян забыть о его арабском происхождении. Недаром ряд его законов сопровождался многозначительной оговоркой: в соответствии с предписаниями древности (iuxta placitum antiquitatis). Филипп издал закон о всеобщей амнистии, согласно которому возвращались все изгнанники и ссыльные и полностью восстанавливалась их репутация. Но там же делалась весьма важная оговорка: амнистия не касалась проступков военных. Закон был направлен на гражданских лиц и должен был в первую очередь поднять престиж Филиппа в римском обществе. Занимаясь законотворчеством, император подчеркивал, что при этом он полностью следует старым римским принципам коллегиальности и обсуждения различных дел.

Венцом этой традиционалистской активности Филиппа стало празднование 1000-летия Рима. Собственно, тысяча лет Городу исполнилось 21 апреля 247 г., но императора тогда не было в столице, и основные мероприятия были отложены на следующий год. Были устроены грандиозные игры, великолепные представления и шумное веселье. Для этого Филипп использовал собранных в Риме еще Гордианом слонов, львов, тигров, леопардов и других животных, предназначенных для участия в триумфальном шествии, которое должно было отметить победу над Персией. Речь шла о Секулярных играх (ludis saecularibus), в принципе отмечавшихся каждые 100 или 110 лет. Предыдущие Секулярные игры отмечались Септимием Севером в 204 г., и они проходили точно в соответствии со всеми требованиями и ритуалами, установленными Августом. В политических целях императоры порой пренебрегали этими требованиями. И Филипп организовал такие игры тоже всего лишь через 44 года после Септимия Севера. Однако у него были весьма веские основания для их устройства — он праздновал 1000-летие Рима. Главной целью Секулярных игр было обеспечение величественного существования и благополучия Рима в следующем веке.

Тысячелетие, однако, открывало новые возможности. Речь шла уже не о следующих ста или ста десяти годах, а о тысяче и в перспективе о вечности. Тысячелетие Рима было отмечено не только играми, но и выпуском специальных монет с легендами ROMA AETERNA и SAECULUM NOVUM. Надпись saecul (um novum) встречается даже на изготовленных тогда лампах, где она иногда соседствует с изображениями солнца и луны как символов вечности и бессмертия. Эти лозунги не были новыми в имперской пропаганде, но в год 1000-летия они приобрели новый смысл. Десятивековой юбилей был хорошим поводом, чтобы провозгласить окончание прежнего времени с его катастрофами, неудачами, переворотами и начало нового, а последнее целиком и полностью связано с правящим императором Филиппом, но оно не является полным разрывом с прошлым, ибо Рим, имея начало, не имеет конца; он вечен, что подчеркивается первым лозунгом. Таким образом, в пропаганде Филиппа вечность Рима и новый век его истории тесно связаны друг с другом. Может быть, в этом праздновании присутствовал еще один мотив. После эдикта Каракаллы, согласно которому практически все свободные жители Империи стали римскими гражданами, роль Италии и Рима в государстве объективно снижалась, и это не могли не ощущать сами римляне, римский городской плебс. Торжество в честь 1000-летия Города должно было напомнить всей Римской империи о его первенстве в Империи, естественно, в тесной связке с императором. Недаром главной фигурой монетной серии становится богиня Рома. С другой стороны, в Риме издавна всякие игры тесно связывались с их организатором, и устройство грандиозных игр в честь 1000-летия Города должно было еще раз напомнить уже теперь самим римлянам о значимости фигуры императора Филиппа.

Одной из важнейших задач императорской власти было обеспечение снабжения Рима, Италии и армии. Особое значение в этом плане придавалось Египту, главному поставщику зерна и для римского плебса, и для солдат. Однако именно первые годы правления Филиппа были в Египте одними из самых неблагоприятных из-за недостаточного разлива Нила, что привело к значительному аграрному кризису Необходимость выхода из создавшейся ситуации стала толчком к проведению Филиппом ряда серьезных реформ в этой стране. В частности, предусматривалась, если что было нужно, насильственная продажа владельцем необрабатываемой или плохо обрабатываемой земли, а также зерна по установленным властями ценам, усиливалась ответственность местных властей за своевременное и полное получение государством необходимого количества зерна.

Система литургий давно тяжелым бременем ложилась на городских булевтов, и список литургий постоянно расширялся. Но булевтам все сложнее было справляться с этим грузом. И теперь литургии распространяются и на лиц, которые к этому слою людей не относились. И речь идет не только о горожанах, но и о сельчанах. И когда последние пытались освободиться от них, ссылаясь, с одной стороны, на свою бедность, а с другой — на законы Септимия Севера, возложившего литургии только на булевтов, им отвечали, что эти законы устарели. А бедность с течением времени в равной степени поражала и город, и деревню.