Чтение онлайн

Подготовка шла по нескольким направлениям. Необходимо было не только собрать значительную армию, но и укрепить тыл. Видимо, ради последнего император от себя и от имени своего сына издает эдикты, направленные против христиан. Как и Деций, Валериан накануне большой войны с персами был кровно заинтересован в помощи традиционных римских богов. Не только опасное положение на границах, но и быстрая смена императоров были знаком их недоброжелательства к римскому государству: всего по два года на троне продержались принцепсы, приближенным которых был Валериан. Деций фактически прекратил преследование христиан еще до своей гибели, а Требониан почти и не начал его, несмотря на явные ожидания. Валериан был готов исправить эту ошибку и в преддверии новых испытаний получить помощь богов. Но это, кажется, была не единственная причина возобновления гонений. Христианство в это время широко распространяется по Римской империи.

Христианские общины связываются друг с другом, и в рамках Империи возникает структура, практически обладающая общеимперским характером и не совпадающая с государством. После гонений Деция вырос авторитет римской общины и ее главы, уже начавшего рассматриваться или, во всяком случае, претендовать на роль главы всей имперской Церкви. Это означало появление в самой столице фигуры, способной стать духовным соперником императора. Политически лояльными все эти структуры и их отдельные элементы были до того предела, пока не затрагивались вопросы веры. Христиан было относительно много в самых разных слоях общества, в том числе, что не могло особенно не тревожить императора, в сенате, высших слоях имперской бюрократии и в армии. И было совершенно непонятно, как эти люди поведут себя в момент решающих испытаний. А для успеха кампании необходимо было иметь мощный тыл, за который нс надо опасаться. Наконец, формировавшаяся Церковь была уже относительно богата, а среди ее членов, несомненно, имелись и довольно состоятельные люди (хотя бы те же сенаторы). Валериан явно намеревался также пополнить казну за счет конфискации имущества знатных и очень зажиточных христиан.

Во второй половине 257 г. был издан первый эдикт, предписывавший всем, кто не почитает римских богов, заново признать римскую религию. Его нарушители должны были заключаться в тюрьму или изгоняться, а в случае попытки возвращения безжалостно казниться. Запрещение молитвенных собраний и собственных кладбищ ставило под вопрос само существование христианского культа. В начале 258 г. Валериан издал новый эдикт, относившийся в основном к христианам из высших слоев, согласно которому сенаторы должны были исключаться из сената; «превосходные мужи» и остальные всадники, как и сенаторы, лишались своего достоинства и имущества, а в случае упорства казнились; имущество женщин из этих сословий конфисковывалось; чины придворной, особенно финансовой бюрократии (caesariani) обращались в рабство и ссылались в рудники; христианский же клир поголовно подлежал смертной казни.

Таким образом, валериановское гонение выходило далеко за рамки дециевского. Если Деций требовал только принесения жертв традиционным богам, что, по его мнению, явно было совместимо с любыми другими культами, то Валериан поставил своей целью ликвидировать если не христианство как таковое, то формировавшуюся христианскую Церковь. Строгие нормы эдикта имели отношение, прежде всего, к клиру и членам государственного аппарата. Независимо от того, сознавал ли император невозможность уничтожения всех христиан, которых уже было довольно много в Империи, ликвидация «верхушки» Церкви должна была нанести ей жесточайший и, может быть, с точки зрения Валериана, смертельный удар. Этим, по мысли императора и мнению его сторонников, достигались все цели, поставленные перед новым гонением.

Надо обратить внимание на одну из норм второго эдикта, где говорилось о наказаниях сенаторов-христиан. Исключение из сената, а тем более казнь того или иного сенатора с самого начала создания императорского режима весьма остро воспринимались всем сенаторским сословием. Именно покушение на достоинство, имущество и жизнь сенатора в первую очередь рассматривалось как признак деспотизма. В свое время Нерва дал клятву не казнить сенаторов, и его преемники до Коммода старались ее соблюдать. Септимий Север в начале своего правления преследовал своих реальных или потенциальных противников, не считаясь с привилегиями сенаторов, но затем он все же старался не ссориться с сенатом. Александр же Север вообще взял курс на сотрудничество с этим органом и его членами. Признавая Валериана императором, сенат явно рассчитывал на хорошие с ним взаимоотношения, куда не могло не входить и сохранение сенаторских привилегий, в том числе и в юридической сфере. Теперь же Валериан ставил сенаторов в один ряд с другими римскими гражданами. Конечно, это относилось только к христианам, которых, вероятно, в сенате было не так много, но нарушение сенаторской неприкосновенности было принципиальным и открывало путь к репрессиям в отношении сенаторов и под другими предлогами. Это явилось еще одним шагом к потере сенаторами их особого положения в государстве.

В 258 г. Валериан снова находился в Антиохии. Для войны с персами он собрал значительную армию численностью в 70 тыс. воинов. Однако начать сразу же войну против них император не смог. Ему пришлось отвлечься на кампанию против варваров, опустошавших Малую Азию, чем воспользовался Шапур. Он вторгся в римскую Месопотамию, захватил и разрушил Дура-Европос и осадил Карры и Эдесу. Это вторжение и непрекращавшаяся эпидемия, ослаблявшая римскую армию, заставили Валериана вернуться на Восток в Антиохию. Не сразу он решился выступить в поход. В это время в Антиохии чеканятся монеты с легендами, прославляющими Аполлона как хранителя (conservatori), защитника (propugnatori) и спасителя (salutari), что, видимо, связано со все еще продолжавшейся эпидемией, поразившей и армию и, вероятнее всего, заставившей Валериана столь долго оставаться в Антиохии. И только успешная оборона Эдесы подвигла императора на выступление. Решающее сражение произошло в Северной Месопотамии между Каррами и Эдесой, вероятнее всего, летом 260 г. [20] Римляне были полностью разбиты, а сам император попал в плен. Такого позора они не испытывали более трехсот лет, римская армия фактически перестала существовать. Огромное число римских пленных было отправлено в глубь Персии, а Валериан стал рабом персидского царя и превратился в подножку, на которую Шапур опирался всякий раз, когда вскакивал на коня. А персидское войско вторглось в Сирию, Киликию и Каппадокию, разоряя, грабя и уничтожая все вокруг.

Эти события привели к резкому обострению политического кризиса. Именно в 260–261 гг. он достиг своего апогея. Галлиен, став после пленения отца единственным августом, оказался в отчаянном положении. Поражение римлян вдохновило их врагов. К внешним нападениям варваров прибавилось возобновление гражданской войны, толчком к которой стало известие о поражении и, главное, позорном пленении римского императора. В этой тяжелейшей ситуации сразу же появилось несколько претендентов на трон.

Первым выступил М. Кассианий Латаний Постум, командовавший войсками на Рейне. Отъезд Галлиена, а также соперничество Постума и другого командира, Сильвана, явно ослаблявшее римские силы, использовали франки. Они прорвались через рейнскую границу, практически не встречая сопротивления, прошли через Галлию и Испанию до Тарракона, на захваченных там кораблях переправились затем в Африку, после чего благополучно и явно с добычей вернулись в Европу. Однако на обратном пути франкское войско (или один из его отрядов) было встречено армией Постума и разбито, и римляне сумели вернуть захваченную франками добычу.

Победа над франками совпала, вероятно, с известием о пленении Валериана, создавшим сложную ситуацию. Один август оказался в плену у варваров-персов, другой с трудом отбивался от варваров-аламанов. На Рейне оставался цезарь, но он был еще юношей, а может быть, даже ребенком, во всяком случае, он не мог организовать оборону Галлии. Между тем, хотя над франками частично была одержана победа, она была далеко не решающей, и их недавний рейд вплоть до Африки показывал, что они обладали еще значительной силой. В этих условиях, не имея никаких надежд на помощь центрального правительства, войска, стоявшие в Галлии, провозгласили императором Постума. Он захватил Колонию Агриппину, Сильван и Сапонин были убиты. Галлиен не смог даже предпринять решительные шаги для подавления этого выступления. Причиной такого его поведения явилось положение, сложившееся на Балканах и дунайском фронте.

Там поднял мятеж наместник Паннонии Ингенуй, которого поддержали не только паннонские легионы, но и другие войска в этом регионе. Такая мощная концентрация войск в руках Ингенуя делала его мятеж более опасным для Галлиена, чем узурпация Постума. Конечно, убийство сына не могло не задеть чувств августа, но реальные соображения взяли верх. С другой стороны, опасность вторжения варваров в Италию была еще столь велика, что лично выступить против узурпатора Галлиен не мог. Он направил против него одного из своих лучших генералов — Авреола, причем некоторые воинские части были вызваны даже из Британии. Тот сумел довольно быстро справиться с мятежом, разгромив войска Ингенуя около Мурсы. Сам узурпатор то ли был убит, то ли покончил с собой. Однако сразу же императором провозгласил себя Регалиан, к нему присоединились и уцелевшие сторонники Ингенуя. Воспользовавшись сложившимся положением, через Дунай прорвались роксоланы. Оказавшись между двух огней, воины Регалиана предпочли купить себе прощение Галлиена убийством мятежника.

Чрезвычайно серьезная ситуация возникла в этот период на Востоке. Там остатки римских войск сумел собрать Фульвий Макриан. Во время последней кампании Валериана он отвечал за продовольственное и финансовое снабжение армии и после гибели или пленения всего валериановского генералитета остался единственным высшим должностным лицом. Укрепившись в Самосате на верхнем Евфрате, где, возможно, находилась походная казна восточной армии, Макриан использовал имевшиеся в его распоряжении ресурсы. Он признал Галлиена императором и стал выпускать деньги от его имени, а не от имени попавшего в плен Валериана. Объединившись с пальмирским правителем Оденатом, Макриан сумел нанести поражение персам, возвращавшимся после грабежей в Малой Азии. Эта победа, разумеется, придала его фигуре определенный авторитет: он смог совершить то, чего не сумел сделать император. Может быть, Макриан надеялся, что Галлиен, занятый западными и балканскими делами, сделает его как успешного командира фактическим правителем восточной части Империи. Однако его надежды рухнули. Вскоре после получения известия о пленении отца Галлиен резко изменил отношение к христианам и прекратил гонения. Это не могло не вызвать негативной реакции Макриана: во-первых, он лично был тесно связан с преследованием христиан, а во-вторых, этот рескрипт, направленный в обход его непосредственно даже не местным чиновникам, а христианским епископам, показывал, что император считал себя и только себя реальным правителем и этой части Империи. Может быть, в ответ на это Макриан демонстративно обратился к древним египетским богам и объявил себя главой, скорее всего, египетских жрецов. [21]

Макриан решил Галлиеном пренебречь. Его поддержал Баллиста (или Каллист), занимавший должность префекта конницы. Императорами были объявлены сыновья Макриана Макриан-младший и Квиет. Это произошло между 2 и 16 сентября 260 г. Макриан и, может быть, Баллиста явно рассчитывали править за их спинами. Власть сыновей Макриана признали Египет и все азиатские провинции Империи. Столицей возникшего государства стала, видимо, Эмеса. Во всяком случае, именно там выпускали монеты с именами Макриана и Квиета. В правившем на Востоке тандеме (или квартете) решающую роль, как кажется, играл Макриан-старший. Именно он направил Пизона на Балканы против проконсула Ахайи Валента. Это показывает, что теперь Макриан не собирался ограничиваться только Востоком, а стал претендовать на власть во всей Империи. Поход Пизона оказался неудачным. Он был вытеснен в Фессалию, а Валент, захватив Македонию, сам провозгласил себя императором. То же самое сделал, несмотря на поражение, Пизон. Но и тот и другой продержались недолго и были убиты собственными воинами. После этого Макриан решил взять руководство операцией в свои руки. На Востоке под опекой Баллисты был оставлен Квиет, а сам он вместе со старшим сыном во главе армии то ли из 30, то ли из 45 тыс. солдат двинулся в Европу. Против него выступил Авреол, только недавно разгромивший Ингенуя. В сражении в Иллирике или на границе с Фракией армия Макриана была разбита, и сам он, и его сын погибли. Узнав о таком повороте дела, против Баллисты и Квиета выступил Оденат, прервавший свой победоносный поход против персов. Баллиста предал Квиета, и тот был убит Оденатом. В ноябре 261 г. власть римского императора на Востоке официально была восстановлена. Но фактически Галлиен, не имея сил установить свой реальный контроль над всей восточной частью Империи, предоставил власть Оде-нату, который к тому времени и успешно сражался с персами, и доказал свою преданность Галлиену.