Чтение онлайн

«Царская земля» и «общественная земля» во все большем масштабе превращались в частную. Одновременно резко усиливалась имущественная дифференциация. Имелись семьи, обладавшие 1–2 арурами земли, в то время как другие владели сотней и более арур. В результате около 3 % землевладельцев владели половиной всей земли. Конечно, в рамках Египта при его чрезвычайно ограниченной площади обрабатываемой земли (но зато и при необыкновенном ее плодородии) крупное землевладение было весьма относительным по размеру, но само его возникновение явилось очень важным фактом социально-экономической истории страны. Как и в других частях империи, обеднение многих крестьян и произвол императорских чиновников толкали людей на переход под покровительство богатых и знатных. Это затрудняло сбор налогов, и поэтому государство пыталось всячески бороться с возникавшими патроциниями. Но эти попытки оказались бесплодными. Процесс распространения патроциний в долине Нила не только не прекратился, но и ускорился. Рабы в Египте никогда не играли большой роли в производстве, а теперь она стала еще меньшей. Главной эксплуатируемой силой в египетской хоре становились зависимые земледельцы, которые, как и в других регионах, в конечном итоге прикреплялись к земле. Мелкое и среднее землевладение при этом не исчезло, но его доля в производстве существенно сократилась.

Таким образом, восточная часть Римской империи в экономическом плане выглядела более стабильной, чем западная. На Западе (за пределами Италии) только Карфаген, пожалуй, производил вид процветавшего и даже увеличивавшего свое процветание города. На Востоке таких городов, не говоря о Константинополе, было гораздо больше, и прежде всего это Александрия и Антиохия. Но и другие города казались если не цветущими, то весьма стабильными. Однако качество городов изменилось. Старый полисный строй с его самоуправляющимся гражданским коллективом во все большей степени заменялся новым административным устройством, фактически отрицавшим всякое самоуправление. Как и на Западе, на Востоке ведущей силой становилась крупная частная собственность с колонатом как ведущей (хотя и не единственной) формой эксплуатации.

Итог регионального развития. Подводя итог развития различных регионов Римской империи, необходимо снова подчеркнуть, что оно было весьма неравномерным. По-видимому, говорить об общем упадке нельзя. Совершенно явный упадок переживали территории, ранее бывшие центрами античного мира и игравшие в период Ранней империи ведущую и экономическую, и политическую, и культурную роль. Прежде всего это относится к Италии и Греции. И в других регионах, особенно на Западе, центры развития в значительной степени передвигались на те территории, которые ранее находились на периферии, где в большей степени сохранялись местные доантичные порядки. Что касается Востока, то там неантичные, частично еще древневосточные элементы выдвигались на первый план. Само по себе экономическое процветание ряда районов Империи, таких как Африка, часть Малой Азии и некоторые другие восточные страны, несомненно, но оно в большой степени зижделось на иных основах, чем античная экономика. Можно говорить, что в Римской империи происходила смена социально-экономической парадигмы. Она тоже по-разному проявлялась в различных регионах и шла с разной степенью интенсивности. В V в. смена парадигмы уже была характерна практически для всей Империи. Это заметно и в политической сфере.

Запад и Восток. Раздел Римской империи. Назначая в свое время августами, т. е. официальными соправителями, своих сыновей, Феодосий стремился только к одному — сохранить власть в Империи за своей династией. Ни о каком действительном разделе государства речи не было. Вероятно, мыслился вариант, уже испытанный Валентинином I и Валентом: два брата в полном согласии правят всей Империей совместно, но конкретно каждый из них в своей части. Однако он не учел совершенно субъективного фактора — борьбы честолюбий и личных противоречий и даже неприязней. Умирая, Феодосий, как говорилось выше, поручил попечение, скорее всего неофициальное, о своих родственниках Стилихону. Тот, кроме того, что он являлся командующим армией и в то время самым популярным человеком в войсках, был еще мужем любимой племянницы Феодосия Серены и, следовательно, самым старшим после смерти императора членом императорской семьи. Это последнее обстоятельство дало повод Стилихону претендовать и на какой-то вид опеки также над оставшимся в Константинополе Аркадием. Однако если Гонорию было всего 10 лет и опека над ним представлялась естественной, то Аркадию было уже то ли 17, то ли 18 лет, и он вполне мог действовать самостоятельно. Правда, по своему характеру слабовольный и, может быть, не очень умный Аркадий не подходил на роль самостоятельного правителя и все время оказывался под влиянием тех или иных близких ему людей. В это время таким человеком был Руфин, занимавший в январе 395 г. пост префекта претория для Востока.

Стилихона и Руфина можно в некоторой степени считать представителями двух группировок в римской служилой знати — военной и гражданской, постоянно соперничавших за действительное влияние в государстве. Достаточно вспомнить осуждение видных военных Стилихона и Руфина можно в некоторой степени считать представителями двух группировок в римской служилой знати — военной и гражданской, постоянно соперничавших за действительное влияние в государстве. Достаточно вспомнить осуждение видных военных командиров Констанция в начале правления Юлиана, когда именно плохое отношение к воинам стало основанием осуждения одного из них. Но в данном случае еще большее значение имела, пожалуй, личная ненависть Стилихона и Руфина друг к другу. Когда после смерти Феодосия Стилихон выдвинул претензии на опеку и над Аркадием, ссылаясь на предсмертную волю императора, то Руфин решительно выступил против. Более того, он попытался также войти в императорскую семью, с этой целью планируя выдать свою дочь замуж за Аркадия. Став тестем императора, он не только укрепил бы свои позиции, но и полностью пресек бы претензии Стилихона. Однако у него нашелся противник, еще более опасный, при самом константинопольском дворе. Это был глава «священной спальни» Евтропий.

Евтропий родился на самом востоке Римской империи. В детстве он был кастрирован и евнухом выведен на рабский рынок, сменил много разных господ, пока не попал в дом видного военного и политического деятеля Аринфея, который дал ему свободу. Возможно, с его помощью Евтропий попал ко двору. Аринфей умер в конце правления Валента, но это не помешало Евтропию продолжить свою карьеру. В конце правления Феодосия он уже возглавлял «священную спальню», т. е. являлся одним из самых близких соратников императора. Готовясь к походу против Евгения, Феодосий именно его направил в Египет к монаху Иоанну с вопросом о возможном исходе этого похода. Может быть, уже при Феодосии возникло соперничество между Евтропием и Руфином за влияние на Аркадия. Понимая, что женитьба Аркадия на дочери Руфина сделает того фактически полноправным правителем восточной части Империи, Евтропий выдвинул свою кандидатуру на место императрицы. Это была Элия Евдоксия, дочь Баутона. Оставшись сиротой после смерти отца в очень юном возрасте, она воспитывалась в Константинополе в доме одного из сыновей Промота, ставшего жертвой Руфина, и уже только поэтому была или могла быть противницей последнего. Девушка отличалась необыкновенной красотой, и Евтропий использовал это. Он показал ее живописный портрет Аркадию, и тот сразу же влюбился в юную красавицу. 27 апреля 395 г. состоялась свадьба Аркадия и Евдоксии. Планы Руфина, таким образом, были разрушены, однако он оставался еще самым влиятельным советником Аркадия.

В этом же году положение в восточной части Империи резко осложнилось. Часть гуннов прошла через Кавказский хребет и, опустошив на пути Иберию и Армению, вторглась в восточные провинции Римской империи. Поскольку главные силы Империи были сосредоточены на Западе и Балканах, они остались фактически беззащитными. Гунны беспрепятственно разбойничали в Сирии, Палестине, доходя даже до Египта. Затем с большой добычей они, так и не встретив сопротивления, ушли.

Еще опаснее было в это время положение на Балканах. Там восстали вестготы, поселенные на нижнем Дунае Феодосием. Недавно они активно участвовали в войне против Евгения и, понеся большие потери, никаких выгод от участия в ней не получили. Возглавлявший вестготов Аларих после совета с другими лидерами решил открыто выступить против Империи. Вестготы стремились получить новое продовольствие и, что было для них еще важнее, более подходящую землю для окончательного поселения, поскольку занятые ими земли были уже истощены и их не удовлетворяли. Соперничество между Руфином и Стилихоном, которое ни для кого не было тайной, давало, как им казалось, благоприятную возможность добиться своих целей. Как и 17 лет назад, вестготы, опустошив Фракию, двинулись к Константинополю. Город они, конечно, взять не смогли, но в его окрестностях разорили многие владения константинопольской знати, в том числе богатейшие имения Руфина. Не имея достаточно сил противодействовать вестготам, тот пошел на переговоры с ними. Переодевшись в готскую одежду, он явился в их лагерь. Добиться, однако, он смог только одного — вестготы отошли от Константинополя и двинулись на юг. Позже Руфина обвиняли в том, что он ради спасения собственных имений отдал на разорение варварам Македонию, Грецию и другие балканские провинции и для этого поставил во главе войск, занимавших Фермопилы, совершенно неспособного Геронтия. Трудно сказать, насколько это было так. Обвинение в пособничестве варварам было тогда «ходячей монетой» в политической борьбе. Как бы то ни было, вестготы, действительно, обрушились на Грецию, разрушив Коринф, Аргос и многие другие города, а также афинскую гавань Пирей. [227]

Стилихон со своей армией явился на Балканы, чтобы начать войну с варварами. Он соединился с восточной армией под командованием Гайны, тоже гота, но давно служившего в римской армии. Начав свой путь, как об этом уже говорилось, простым солдатом, Гайна в 395 г. занимал пост военного комита (comes rei militaris). До этого он командовал готами в войне против Евгения, во время которой служил вместе со Стилихоном и, вероятно, под его командованием. Теперь он во главе восточной армии соединился с войсками Стилихона. Объединение всех римских сил давало такой огромный перевес над войсками вестготов, что едва ли кто-либо сомневался в их победе. Однако победа Стилихона не входила в планы Руфина. Он уговорил Аркадия приказать тому уйти назад в Италию. Так как жена и ребенок Стилихона находились в Константинополе (они там жили со времени похорон Феодосия), он был вынужден подчиниться. Армия Тайны, оставшись одна, тоже покинула театр военных действий и направилась в Константинополь. Это сыграло роковую роль в судьбе Руфина.

Совсем не исключено, что перед расставанием Стилихон и Тайна разработали план убийства Руфина. 27 ноября 395 г. Аркадий направился на Марсово поле около Константинополя, чтобы там торжественно встретить армию Гайны. Его сопровождал Руфин. Возможно (об этом, по крайней мере, активно говорили), он надеялся, что в присутствии войска, как это уже давно было принято, Аркадий объявит его своим соправителем. Однако во время этой встречи воины Тайны окружили Руфина и убили его. Отсутствие какой-либо реакции императора на это позволяет подозревать, что он был в курсе планов Гайны. Может быть, перед этим тот договорился обо всем или с ним, или с Евтропием. Как бы то ни было, место Руфина как главного советника и фактического опекуна Аркадия занял Евтропий. Покойный Руфин был задним числом обвинен в коррупции, вымогательстве и продаже должностей. Его богатейшие имения были конфискованы, и многие из них вскоре перешли в руки Евтропия. Некоторые жертвы Руфина были возвращены из изгнания и восстановлены в своем ранге. [228]

Если Стилихон надеялся, что смерть Руфина даст ему возможность завладеть властью и на Востоке, то он ошибся. Евтропий был не менее честолюбивым и властолюбивым, чем Руфин. Поняв это, Стилихон начал действовать. Он укрепил свою армию, набрав, в частности, новых германских воинов, и весной 397 г. высадился с ней в Греции, вступив в войну с вестготами. Теперь его семья находилась в Италии, и он мог действовать без особой оглядки на восточное правительство. Несколько сражений были нерешительными, но в целом перевес оказался на стороне римлян. В какой-то момент готы были окружены, и им грозило если не уничтожение, то очень большой урон. Однако Стилихон неожиданно пошел на соглашение с Аларихом. Вестготы согласились покинуть Грецию и уйти в Эпир. [229] Эти победы, какими бы незначительными они ни были, и это соглашение, несмотря на его явно компромиссный характер, были выданы пропагандой Стилихона и его идеологов как величайший триумф.

С другой стороны, Стилихон не решался снова предъявить свои претензии на власть во всей Империи, поэтому в качестве первого шага он потребовал возвращения Гонорию всего Иллирика. Эта префектура ранее управлялась западным императором. Но Грациан, назначая Феодосия своим соправителем, передал ему и ее. Позже западная часть Иллирика вернулась под власть Запада, но восточная осталась под властью Востока. Теперь Стилихон, опять ссылаясь якобы на предсмертную волю Феодосия, потребовал передать весь Иллирик Гонорию, а фактически ему самому. Свое требование он подкрепил назначением Флавия Маллия Теодора префектом претория для Италии и Иллирика. Этот шаг демонстрировал желание Стилихона снова объединить Иллирик и Италию под властью западного императора. В ответ явно по настоянию Евтропия константинопольский сенат объявил Стилихона «врагом народа» (hostis publicus). Префектом же Иллирика восточное правительство назначило Анатолия. Одновременно Аларих был официально назначен командующим войсками в Иллирике (magister militum in Illiricum). Это, по мысли константинопольских политиков, должно было вбить клин между Аларихом и Стилихоном и не дать им объединиться. Алариху же это назначение давало легальное право властвовать над частью римской территории и возвышало его в глазах соплеменников. После этого вестготы поселились в Иллирике.