Чтение онлайн

Ни один полицейский, родившийся и постоянно живущий в регионе, имеющий там семью, детей, многочисленных родственников, формировать наркосети [149] не будет. Ему выгоднее помочь родне построить заправку, кафе, ресторан или какое-никакое производство. Да, это коррупция, но позитивная. С интегральной пользой для общества.

Точно так же эта модель позитивной и негативной политической коррупции работает и с губернаторами.

И точно так же — с высшими органами управления.

Но кто же из управленцев будет заниматься позитивной политической коррупцией, строить и развивать производство и сети сбыта, если доли в этих бизнесах в любой момент у него могут отнять? Им проще и надежнее «освоить бюджет» и убежать.

Поэтому для быстрого и качественного развития страны необходимо разрешить чиновникам и силовикам открыто владеть большим, значимым имуществом: заводами, фабриками, отелями, сетями универмагов и заправок. В любом объеме. И чем больше будет объем их собственности, тем больше чиновники будут заинтересованы в развитии нашей страны.

Конечно, с протекционизмом и недобросовестной конкуренцией надо бороться. Но это возможно. Благо и примеры есть.

К сожалению, у нас система сейчас построена иначе. Ни чиновникам, ни силовикам не разрешается иметь значимую собственность официально. К чему это приводит? Средства, «заработанные» негативной политической коррупцией, экспортируются из страны и оседают в явно недружественных странах на счетах офшорных компаний в виде ценных бумаг, недвижимости и криптоактивов. В результате чего спецслужбы недружественных стран получают рычаг шантажа чиновников, силовиков и крупных бизнесменов: «Предай страну, и мы вернем тебе деньги» [150] .

Таких потенциальных предателей система управления сформировала сама — запретом иметь официальное состояние и служить Родине одновременно. Запретом экономического патриотизма.

Пора уже понять, что экономический патриотизм — теперь уже вынужденная мера. Не будет его — страна погибнет и от воровства бюджета, и от расширения торговли наркотиками, и от предательства элиты.

В новейшей истории, когда пропаганда всячески развивает идеологический патриотизм, характеризуемый такими высказываниями, как «За Царя, Отечество, Веру», «За Родину, за Сталина» в России или «За демократию» в США, понятие экономического патриотизма остается в тени.

Однако стоит заметить, что в Средние века российские дворяне на войне рисковали жизнью не столько «За Царя, Отечество, за Веру», сколько за свою собственность, за имение-поместье (деревню или группу деревень с полями), выделенное им царем в пожизненное владение вместе с крепостными крестьянами, с которого они «кормились» сами и кормили свою семью.

И они прекрасно понимали, что в случае поражения в войне, например с Польшей, победивший польский король отнимет у них поместье и передаст его одному из своих польских дворян.

И не боялись геройски погибнуть в бою, поскольку осознавали, что в случае победы имение останется семье героя: жене и детям, которые смогут безбедно существовать, управляя им.

И на войну шли по первому призыву вполне самостоятельно, поскольку дворянин, не пришедший на войну, почти наверняка лишался своих имений, которые передавали более героическим дворянам.

И на войну дворянин шел не в одиночку, а с группой относительно подготовленных и вооруженных бойцов, пропорциональной населению своих деревень.

И шли с энтузиазмом, поскольку при завоевании новых территорий, помимо трофеев, могли рассчитывать и на новые имения. Например, огромная часть территорий, захваченных графом Потемкиным в «Диком Поле», Таврии и Крыму для Российской империи времен Екатерины II, стала его личными имениями.

Эта система в России начала разрушаться при Павле I увеличением непосредственно царского войска с группы стрельцов до регулярной армии, куда дворяне поступать были не обязаны, а могли приходить уже в одиночку просто на офицерские должности, и была окончательно разрушена Александром II крепостной реформой, «освободившей» крестьян от дворян и дворян от имевшейся рабочей силы. Экономический патриотизм экономически умер. На голом патриотизме царская Россия продержалась лишь чуть более 50 лет.

В США экономический патриотизм создавался в основном на капиталистической основе. Вандербильты всегда защищали не столько «демократические ценности», сколько принадлежавшие им железные дороги. Рокфеллеры — принадлежавшие им нефтяные скважины и нефтеперерабатывающие заводы, Дюпоны — свои химические заводы. Владельцы «Боинга» и Макдоннел Дуглас — свои авиационные заводы, владельцы General Dynamic, Northrop Grumman и Lockheed Martin — свои военные заводы.

Например, такая часть безопасности страны, как военная и политическая разведка, всегда была неразрывно связана с экономической и технической разведкой крупнейших корпораций США.

«Официально считается, что до 1941 года Соединенные Штаты не имели единой разведывательной службы. Вот слова государственного секретаря США Дина Ачесона: „До Второй мировой войны в государственном департаменте число работников, занимавшихся сбором информации, не превышало десяти человек…" Тем не менее надо признать, что США располагали практически всей необходимой информацией. Ее сбором занимались посольства, военные и военноморские атташе, но главным образом — могущественные финансовые и промышленные магнаты, которые имели по всему земному шару сеть своих разведывательных служб, собиравших информацию, нужную не только их хозяевам, но и американскому правительству» [151] .

Существующее положение в области экономического патриотизма в США и России сейчас совсем не в пользу России, что и определяет ее место в противостоянии с США. На текущий момент весь внешнеполитический государственный аппарат США, включая армию и флот США, обслуживает экономику США, а значит, и основных акционеров американских предприятий. Наиболее отличившиеся в помощи тем или иным американским корпорациям чиновники внешнеполитического блока, выходя на пенсию, вполне могут рассчитывать на высокооплачиваемую должность в корпорации и солидный опцион на акции. Об этом нечасто пишут в американской прессе, но в истеблишменте термины «Сенатор от Boeing» или «конгрессмен от Exxon» не вызывают никакого удивления.

В России же государственным чиновникам, в том числе «силового блока», практически официально запрещено иметь собственность, связывающую их со страной. Даже если семья такого чиновника будет владеть предприятиями, земельными массивами, телекоммуникационными компаниями, отелями, ресторанами или авиакомпаниями, велика вероятность отъема такого бизнеса при выходе чиновника на пенсию под тем или иным предлогом. Поэтому в текущий момент личная экономическая деятельность государственных чиновников направлена не на развитие страны и ее инфраструктуры, а на быстрый доход по методу «заработать и спрятать», что совершенно очевидно противоречит интересам российского народа и России как государства.