Чтение онлайн

Закон природы.

Отменить его какими-либо правовыми актами невозможно.

Несмотря ни на какие декларируемые «уравнительные» законы, правило 1/50 соблюдалось и будет соблюдаться в любой стране. Фактически оно соблюдалось и в Третьем рейхе, хоть идеологически и тщательно скрывалось.

Для решения поставленной логической задачи необходимо прежде всего осознать, что существует позитивная и негативная политические коррупции.

Они отличаются по признаку принесения интегральной пользы или интегрального вреда обществу.

Примером позитивной политической коррупции в царской России было строительство Транссибирской магистрали (Транссиба).

Царь Александр II, негласно имевший долю в бизнесе братьев Нобелей по добыче нефти в Баку и производству керосина, поставил Витте задачу построить железную дорогу до Китая именно с целью доставки нобелевского керосина на огромный по емкости китайский рынок. Царя давно нет, Нобелей в России нет, а Транссиб так и приносит стране огромную пользу. Интегрально общество получило пользу.

Примером позитивной политической коррупции в современной России некоторые эксперты называют реализацию Московской кольцевой автодороги (МКАД).

Не «только лишь все» [147] сотрудники генподрядной организации дожили до завершения строительства, а МКАД стоит и приносит пользу десяткам миллионов человек ежедневно.

Примером позитивной политической коррупции в нацистской Германии было строительство автобанов.

< empty-line/>

Рудольф Гесс, второй человек в Третьем рейхе, обеспечивал финансирование, а Фриц Тодт реализовывал строительство. И Тодта давно нет, и Гесса нет, и нацизм в Германии почти искоренен, а сеть хороших дорог продолжает приносить пользу Германии и ее народу.

Первым большим примером негативной политической коррупции в нацистской Германии стало строительство оборонительной линии Зигфрида по границе Германии с Францией.

Именно на этом примере руководители Третьего рейха поняли:

• во-первых, что военное строительство позволяет украсть большую долю от суммы заказа, чем мирное строительство;

• во-вторых, если объект строительства принадлежит не им, то воровать на военных заказах многократно выгоднее, чем на мирном строительстве.

Если бы построенные автобаны хоть частично принадлежали Гессу и Тодту, то нужды развивать военную промышленность и получать военные заказы у них бы не было. Тогда бы положительная политическая коррупция переросла в экономический патриотизм и давала бы стабильную интегральную пользу обществу.

Действительно, владелец имущества заинтересован в его сохранности, в сохранении материальной части своего состояния и, соответственно, в отсутствии военных действий.

Но если министр строительства не получает долю в построенном объекте, как это было у Тодта и Шпеера, то ему выгодно, чтобы данный объект разбомбили, — тогда его можно будет построить еще раз. А потом еще и еще… И жизни людей, погибших под бомбежками, его не интересуют, поскольку в своей личной безопасности он уверен. И, на его взгляд, высокая норма воровства, да еще и многократная, перекрывает его личные риски. Как ему кажется.

Кстати, точно по такому же экономическому закону развивалась в самом начале война на Украине. При Порошенко военный конфликт начаться не мог, поскольку

Порошенко владел значительным куском экономики

и был лично заинтересован:

1) в сохранении своей собственности на Украине;

2) в увеличении своей собственности на Украине;

3) в физической безопасности своей собственности на Украине.

Война ему была экономически невыгодна.

А когда к власти пришел «нищий» клоун Зеленский, которому в буквальном смысле экономически было нечего терять, то, получив гарантии дальнейшей безопасной жизни в Туманном Альбионе, он стал делать деньги на крови.

Зеленскому выгодно получать военную помощь от Запада в виде вооружений и перепродавать часть ее в третьи страны.

Зеленскому выгодно получать гуманитарную помощь от Запада и часть перепродавать населению Украины через торговые сети за деньги.

Уничтожение населения, промышленности и инфраструктуры Украины не приносит Зеленскому никакого личного экономического ущерба, а его личная безопасность гарантирована Англией. Поэтому для него выгодна именно негативная политическая коррупция.

В Третьем рейхе официальной идеологией был национальный социализм. То есть презюмировалось отсутствие права собственности на крупные куски экономики непосредственно руководителями государства.

Поэтому они:

1) владели корпорациями тайно, например, как Геббельс, который был фактическим собственником финансово-промышленной империи Квандта — бывшего мужа Магды Геббельс;

2) официально были лишь управляющими крупнейших государственных концернов, например, как Геринг управлял Herman Goring Werke, а его заместитель — еврей Мильх — концерном «Юнкерс».

При этом такие государственные концерны и формировались за счет имущества:

а) конфискуемого как у якобы «идейных противников» — евреев;

б) захваченного в ходе войн, как «Шкода»;

в) так и просто на основании желания отнять предприятие, как было с концерном «Юнкерс»;

3) распределяли военные заказы, как Гесс, а позднее и Гитлер, через Организацию Тодта — всемогущее государственное учреждение по военному строительству, состоящее из 1000 частных фирм.

В соответствии с принципами государственного устройства национал-социалистической Германии крупная собственность никак не могла быть оформлена на руководство страны. Поэтому нацистским бонзам не было смысла развивать мирную экономику в долгосрочной перспективе. Гораздо выгоднее им было украсть сейчас и много. А поскольку они были совершенно уверены в своей безопасности, обеспечивавшейся как эффективным аппаратом подавления и принуждения (охранные отряды SS, штурмовые отряды SA и гестапо), так и эффективным аппаратом пропаганды (Имперское министерство пропаганды, пресса и радио), то были весьма готовы на принесение интегрального вреда обществу.

Они были обречены на негативную политическую коррупцию самим принципом государственного устройства.

Негативная политическая коррупция всегда ведет к войне.

Только официальное право собственности на значимое имущество вызывает заинтересованность в его сохранности, в сохранении материальной части своего состояния и, соответственно, в отсутствии военных действий.

Поскольку в соответствии с принципами государственного устройства национал-социалистической Германии значимая собственность никак не могла быть оформлена на руководство страны, то вариант «Заключить со всеми мир и заняться развитием мирного сектора экономики» был невыгоден нацистским бонзам.