Чтение онлайн

Вместе с тем, как показывают сравнительные исследования, реконституционализация отнюдь не равнозначна остановке развития. Знаменуя собой завершение конституционного цикла, она создает основу для начала нового. Изучение ситуации выхода из одного цикла и перехода к другому является весьма сложной исследовательской задачей, поскольку предполагает сочетание юридического и политологического подходов. Вытекающая из теории циклов интерпретация конституционных реформ как периодически повторяющихся фаз усиления и ослабления конституционного регулирования общества позволяет сконцентрировать внимание на тех сторонах проблемы, которые раньше совершенно игнорировались исследователями. В результате появляется возможность вести речь о стратегии и тактике подобных реформ, а значит – перейти от простого описания конституционализма к моделированию различных ситуаций и научной разработке методов проведения конституционных преобразований.

Российские конституционные циклы и современные преобразования. С позиций теории конституционных циклов А.Н. Медушевский анализирует итоги постсоветского конституционного конструирования, рассматривая перспективные тенденции и альтернативы его будущего развития. Современный российский конституционализм вписывается в сравнительный контекст демократических переходных процессов, охвативших в конце ХХ в. разные регионы мира – от Южной и Восточной Европы до стран Азии и Латинской Америки. Однако предлагая новые решения, конституционализм сталкивается с рядом устойчивых трудностей, таких как слабость гражданского общества, неразвитость политических институтов, отторжение правового пути в социальной психологии общества. Результатом может стать остановка реформ или даже отступление назад. Отсюда вытекает, по мнению автора, неадекватность традиционных транзитологических концепций, основанных преимущественно на западноевропейском материале, и рассматривающих переходные процессы как линейные и телеологически заданные [534] .

Медушевский, напротив, считает возможным интерпретировать российские конституционные преобразования в рамках теории конституционных циклов – периодически повторяющихся фаз усиления и ослабления конституционного регулирования общества. Это позволяет ему сконцентрировать внимание на тех сторонах реформ, которые ранее не становились предметом исследователями. Он считает возможным говорить о стратегии и тактике подобных реформ, прогнозируя не только их успешную фазу, но и неизбежные откаты назад, выражающиеся в процессах реконституционализации, конституционной ретрадиционализации, которые могут доходить до прямого возврата к предконституционным порядкам [535] . О практическом значении этих выводов для современной российской политики свидетельствует высокая оценка книги российскими политиками демократического направления, в частности Е. Гайдаром, символически вручившим автору первую премию им. Н.М. Карамзина «за труды, новаторски развивающие философию и социологию российского и мирового конституционализма, дающие основу для понимания долговременных политических периодов, за фундаментальную книгу «Теория Конституционных циклов» 19 декабря 2005 г.».

С этих позиций А.Н. Медушевским реконструированы три больших цикла российского конституционализма, активные фазы которых были связаны с кризисами начала XVII, начала XX в. и конца XX в. и сопровождались распадом государства. В этом контексте проанализированы наиболее конфликтные вопросы современного российского конституционализма – национальной идентичности, прав человека, формы правления, разделения властей, федерализма, парламентаризма, формирования многопартийной системы, политического режима, а также технологии их разрешения. Результаты данного анализа представлены в книге А.Н. Медушевского: Russian Constitutionalism. Historical and Contemporary Development. London and New York, Routledge (Taylor and Francis Group) (2006) [536] .

Договорная стратегия социально-политической модернизации, – подчеркивает А.Н. Медушевский, – не реализовалась в России в феврале и октябре 1917 г., как не реализовалась она затем в августе 1991 и октябре 1993 гг. Во всех случаях радикальных преобразований социальной и политической системы в ХХ в. был избран путь конституционной революции, но не конституционной реформы (которая предполагает введение новых правовых норм на основании положений старого Основного закона о его изменении) [537] . Данная проблема стала вновь актуальной в настоящее время в связи с полемикой относительно целесообразности изменения действующей Конституции РФ 1993 г. и реформ государственного строя [538] . Исторический опыт российских конституционных циклов, как показывает проведенная серия исследований, показывает, что соотношение нормы и реальности очень часто менялось в России без соответствующих изменений в праве или даже проходило вопреки нормам позитивного права, что ставит под угрозу непрочный социальный консенсус – политическую стабильность, достигнутую на предшествующем этапе модернизации. В обобщенном виде эти выводы аргументировано представлены в книге ученого – «Размышления о современном российском конституционализме» (2007) [539] .

Таким образом, А.Н. Медушевскому удалось сформулировать традиционную дилемму демократии и авторитаризма в новых понятиях, указав на особую самостоятельную роль конституционных норм, институтов и элитных групп, выступающих ключевым элементом выбора соответствующей стратегии в обществах традиционного типа. Наконец, данный подход позволяет перейти от господствующих описательных схем конституционализма к моделированию различных ситуаций и научной разработке социальных технологий проведения конституционных реформ в обществах, которые не были подготовлены к этому исторически.

Текущие реформы поставили перед мыслящей частью общества ряд трудных вопросов: необходимость социологического объяснения соотношения права и меняющейся социальной реальности; выяснения проблем легитимности собственности, механизмов и социальных следствий экономических и политических реформ, стратегии и технологий модернизации. Все они стали предметом исследований А.Н. Медушевского, активно выступающего в качестве аналитика и эксперта при решении прагматических проблем переходного периода.

Социология права – стала тем интегрирующим направлением современной науки, которое позволяет объединить три сферы деятельности – разработку теории и методологии исследований; конструирование социологических моделей (на сравнительном и историческом материале) и технологии реализации права в обществе. В обобщающем труде А.Н. Медушевского – «Социология права» (2006) она определяется как «область науки, исследующая взаимоотношения права как социального института с социальной структурой и ее изменением в целом» [540] . Книга вносит значительный вклад в теорию социальных функций права, показывая его роль в социальной интеграции, осуществлении социальной защиты и контроля, разрешении конфликтов и обеспечении консенсуса, легитимации новых социальных отношений, конструировании политических институтов. В то же время она имеет выраженную практическую направленность и может использоваться в качестве методической основы в таких жизненно важных областях, как законодательное проектирование и социологическая экспертиза принимаемых законов.

В центре внимания автора в данном труде, а также серии взаимосвязанных исследований находятся механизмы взаимодействия правовой нормы и социальной реальности. Данный подход позволяет раскрыть такие проблемы, как соотношение легитимности и законности (вклад основных идеологий нового и новейшего времени в конструирование правовой системы и ее легитимацию); рассмотреть конфликт позитивного права и правосознания в связи с интерпретацией института собственности: ее составляющих (владение, пользование и распоряжение имуществом), важнейших параметров ее легитимности (порядок ее распределения в обществе; способы приобретения в прошлом и средства защиты в настоящем) [541] , а также характера ее регулирования в обычном и позитивном государственном праве (например, в ходе создания крупнейших европейских кодексов гражданского права) [542] . Социологический подход дает возможность определить исторически изменчивое соотношение нормы и санкции в теории уголовного права (трактовки преступления и наказания), социологии, криминологии и юридической антропологии, представить социальные корни конформистского, девиантного (отклоняющегося) и делинквентного (преступного) поведения (в частности, в таких крайних формах, как правовой волюнтаризм, политический экстремизм и терроризм).

В конечном счете А.Н. Медушевского интересует роль права в обеспечении и поддержании общественного консенсуса в условиях расколотого общества и социальной нестабильности. Эта проблема актуальна для изучения различных типов правовой модернизации – путем договора (конституционная реформа) или путем разрыва правовой преемственности (конституционная революция); соотношения конституирующей и конституционной власти в ходе кризисов; динамики конституционного развития (в рамках теории конституционных циклов) и возможности управления ею, а также разработки специальных технологий изменения правовой системы в рамках публичной политики, судебного толкования и современной судебной практики [543] .

Поставив проблему соотношения права и политики, автор раскрывает ее обращаясь к конституционным переворотам нового и новейшего времени (типология которых дается с точки зрения степени их воздействия на право), рассматривая политическую роль современных институтов конституционного правосудия, способных радикально трансформировать содержание конституционных норм путем создания судебных прецедентов, наконец, анализируя политические последствия принятия нового законодательства в такой, например, сфере, как отношения государства и неправительственных общественных организаций. Критически используя теоретические подходы современной социологии права, А.Н. Медушевский обосновывает свои выводы на значительном эмпирическом материале собственных исследований, в области частного и публичного права, законодательных проектов и их реализации; разработки земельного законодательства, истории кодификации и преодоления правового дуализма, конституционных и административных реформ новейшего времени [544] .