Чтение онлайн

Результатом этого теоретического синтеза стал новый подход Медушевского к проблеме российского абсолютизма и определению исследовательских приоритетов в его изучении. Закончив в 1985 г. аспирантуру Института российской истории СССР АН СССР, А.Н. Медушевский защитил в том же году кандидатскую диссертацию по теме – «Феодальные верхи и состав аппарата управления в России в первой четверти XVIII в. Источниковедческое исследование» (научный руководитель – член-корр. РАН В.И. Буганов) [492] . Центральной проблемой диссертации являлось, в сущности, формирование бюрократии, однако само это понятие вызывало тогда у коллег столько сомнений (в основном идеологического характера), что его пришлось заменить менее определенным «составом аппарата управления» и неоднократно вносить редакционную правку в подготовленный текст диссертации. Дискуссия по диссертации в ходе ее обсуждения выявила, однако, ряд очень важных проблем: специфика российского абсолютизма и его социальной базы; возможности применения марксистской схемы к интерпретации российского варианта; переход от системы традиционного чиновного деления к сословному строю; соотношение приказной и коллегиальной систем государственных учреждений в ходе административной реформы Петра; соотношение юридических заимствований и традиции в их становлении и функционировании; критерии рациональности бюрократии вообще и русской в частности; значение процессов модернизации при проведении административных и судебных реформ; место сводных учетных документов и источниковедческой критики для выяснения репрезентативности их данных [493] . Данная дискуссия по диссертации А.Н. Медушевского представляет несомненный историографический интерес в силу того, что на разных этапах в ней принимали участие известные ученые, имевшие собственную точку зрения на процессы формирования российского абсолютизма, которые они не имели возможности в полной мере высказать в печатной форме в ходе известной дискуссии 60-х гг. (А.Я. Аврех, Б.Г. Литвак, Л.В. Черепнин, А.А. Зимин), а также исследователи сословного строя русского позднего феодализма (А.Л. Станиславский, Н.Ф. Демидова). К этому времени относятся встречи и беседы А.Н. Медушевского с академиком И.Д. Ковальченко и В.Н. Автократовым, обратившими внимание на источниковедческую и документоведческую составляющую темы реформ государственного управления (последний из названных ученых был одним из оппонентов диссертации наряду с Н.Ф. Демидовой). В целом, в этой диссертации, несмотря на общий консервативный стиль эпохи позднего социализма, был поставлен вопрос о формировании и особенностях российской бюрократии («состава аппарата управления» по терминологии того времени) [494] , а также показан вклад старой русской и современной мировой историографии в ее изучение [495] . Был реконструирован и введен в научный оборот значительный комплекс принципиально новых исторических источников, на которые ранее историография не обращала достаточного внимания – законодательные проекты эпохи реформ Петра Великого [496] , учетные документы центральных государственных учреждений России конца XVII века и начала XVIII в., что позволило сравнивать две принципиально различных административных системы – приказов и коллегий, сопоставлять структуру сословного и чиновного деления России до и после петровских реформ; выявлять динамику сословного строя, а главное установить социальный состав, численность и особенности формирования новой российской бюрократической элиты в процессе ее формирования [497] . Защитив диссертацию кандидата исторических наук, А.Н. Медушевский стал работать в Институте Российской истории РАН, пройдя путь от научного сотрудника до главного научного сотрудника и главного редактора центрального академического журнала – «Отечественная история» (с 2008 г. по предложению А.Н. Медушевского журнал получил новое название – «Российская история»).

Результаты данного этапа научной биографии представлены в серии статей об источниках изучения российской государственности XVII–XVIII вв.; историографии – российской (государственная школа) и зарубежной, а также сравнительных исследованиях административных и судебных реформ Петра Великого. Этот цикл исследований завершен в книге – «Утверждение абсолютизма в России: сравнительное историческое исследование» (1994) [498] . Административные реформы российского абсолютизма были проанализированы в сравнении с преобразованиями в других странах мира, решающих проблемы модернизации – государствах Центральной и Восточной Европы периода Просвещенного абсолютизма, Танзиматом в Турции, реформами в Египте, революцией Мейдзи в Японии, а также реформами в развивающиеся странах ХХ в. На большом сравнительном материале автором была раскрыта специфика взаимодействия общества и государства, реформ и контрреформ, власти и управления, правящего класса и бюрократии в условиях модернизации. Это позволило реконструировать программу реформ (выраженную в государственной идеологии и кодификационных проектах), соотношение планомерности и спонтанности в их проведении, а также определить их значение в создании нового правящего класса и бюрократии современного типа. «Реформа Петра Великого, – суммировал автор, – важная веха мировой истории, ибо она символизирует начало процесса модернизации и европеизации в мировом масштабе. Петр Великий – первый реформатор Нового времени, а его значение в области государственных преобразований подобно значению Колумба в истории великих географических открытий» [499] .

Специфика российского исторического процесса, вытекающее из нее положение российской интеллигенции, стали основным импульсом формирования русской правовой школы и политической социологии. Становление русской социологии, как показал А.Н. Медушевский, – определялось вызовами модернизации, но одновременно стало ответом на них, в виде основных теорий общества и государства, русского исторического процесса, концепций революции и реформы, стратегий модернизации, Подробно этот вопрос рассмотрен в книге А.Н. Медушевского – «История русской социологии» (1993) [500] .

Перестройка в СССР, начатая М.С. Горбачевым в середине 80-х гг. и достигшая кульминации в демократической революции 90-х гг. ХХ в., открыла новые перспективы в развитии исторической, юридической и политической науки. В это «критическое» десятилетие появилась возможность открытых содержательных дискуссий по всем актуальным проблемам российской истории, переосмысления российской истории XIX–XX вв., активного поиска стратегии либеральных реформ. Одной из магистральных новых тем, ранее не разрабатывавшихся в науке, стала классическая проблема соотношения российского Старого порядка (абсолютизма) и революции и, в частности, обсуждение альтернативных моделей исторического развития. Эти альтернативы исследователи стали искать по линии восстановления утраченных традиций со старой (дореволюционной) русской наукой, обращения к мировому опыту модернизации, и, особенно, по линии реконструкции российского либерализма и конституционализма. Ключевыми вопросами в исследованиях А.Н. Медушевского этого времени стали: способна ли Россия, отказавшись от коммунистической диктатуры, перейти к демократии западного типа; каковы особенности ее развития, делающие этот переход возможным или невозможным; в чем состоят объективные трудности такого перехода; наконец, каковы исторические предпосылки российского конституционализма в сравнительной перспективе.

Данное направление исследований А.Н. Медушевского сделало актуальным соединение теории академических исследований реформ и практики их осуществления на современном этапе. Оно сделало также возможным сближение с теми представителями партийной номенклатуры и «просвещенной бюрократии», которые активно выступали за политический плюрализм, реформы самой коммунистической партии, в частности, образование в ней идеологических фракций для размежевания с консерваторами и последующему переходу к многопартийной политической системе. Носителем этих настроений стала группа партийных функционеров во главе с А.Н. Яковлевым и ректором Высшей партийной школы В.Н. Шостаковским, обратившимся к исследователю за экспертной поддержкой и предложившим ему чтение курсов социологии и истории. А.Н. Медушевский, никогда не питавший иллюзий в отношении позиций партийной бюрократии, принял это предложение, считая целесообразным поддержать формирующийся (и, как оказалось позднее, кратковременный) политический союз между «просвещенной бюрократией» и интеллигенцией для продвижения радикальных реформ.

Кроме того, для исследователя чрезвычайно важным представлялось добывание инсайдерской информации о том, какие люди стояли во главе реформ, как они видели свое прошлое и будущее в новых условиях. Этот «антропологический» метод принес свои плоды, поскольку общая растерянность старой партийной элиты накануне августовского путча и распада СССР (1991 г.) позволяла увидеть скрытые пружины государственного механизма, ранее недоступные для исследования. В результате появился ряд исследований А.Н. Медушевского, где предлагалась новая социологическая концепция русского исторического процесса [501] , разъяснялось значение реформ и контрреформ, осуществляемых государственной властью [502] , была показана важность их тщательной разработки и предложены технологии осуществления [503] . Позднее некоторые из этих разработок были напечатаны в виде книг или разделов по политической социологии, политической истории России и определения места страны в мировой системе, а также представлены в концепциях реформирования высшего образования в стране [504] .

Для постановки этих проблем на российском и мировом уровне чрезвычайно большое значение имели стажировки А.Н. Медушевского в Германии, Франции и Великобритании. Они позволили соотнести опыт российских конституционных реформ с тем опытом, который был представлен странами классической либеральной демократии и, одновременно, разъяснить западным коллегам особенности и проблемы российского пути. В первом случае, в Институте европейской истории права Общества Макса Планка (ФРГ, 1991–1993) в центре внимания А.Н. Медушевского была проблема соотношения германских теорий гражданского общества и правового государства с воззрениями русских либеральных конституционалистов конца XIX– начала XX вв. [505] Концепции государственно-правового устройства, представленные в классической немецкой философии и последующих теориях права (М. Вебера, Г. Еллинека, П. Лабанда, Г. Кельзена, К. Шмита, Р. Сменда) оказали чрезвычайно значительное и устойчивое влияние на русскую правовую мысль рассматриваемого периода (воззрения таких крупнейших конституционалистов, как Б.Н. Чичерин, А.Д. Градовский, С.А. Муромцев, Л.И. Петражицкий, П.Н. Милюков, Ф.Ф. Кокошкин), а также разработку либеральных конституционных проектов и политическую практику их осуществления в ходе русских революций [506] . Это позволило реконструировать огромный пласт исторических источников – рукописей, проектов и идей, которые ранее совершенно игнорировались историографией, но без которых невозможно полноценное изучение российского либерализма [507] . Эти исследования германского периода, лекции и беседы с немецкими учеными и политиками (Д. Зимон, М. Штолляйс, Ю. Хабермас, Л. Галль, Ю. Кока, Д. Байрау и др.), представителями старшего поколения русской эмиграции (например, графиней Меттерних) не могли, разумеется, не затронуть ряда современных проблем, таких как воссоединение Германии и необходимость изменения Основного закона страны, программа конституционных реформ канцлера Коля, Маастрихтский договор и перспективы создания Единой Европы.

Во Франции, где А.Н. Медушевский провел более года, работая в Доме наук о человеке (1995–1997), это пребывание пришлось на время подведения итогов Великой Французской и Американской революций (активизированного их 200-летним юбилеем), что позволило окунуться в атмосферу дебатов по этой проблеме и выслушать противоположные точки зрения от ученых, которые их выдвигали. Одновременно, работа в Национальной Библиотеке и Национальных архивах в Париже, исследовательские визиты в Швейцарию, Бельгию и Голландию, дали возможность, с одной стороны, изучить конституционные дебаты периода Французской революции, а с другой, выявить очень важный комплекс документов, отражающих конституционные споры в русской постреволюционной эмиграции (поскольку некоторые архивные фонды были открыты для исследователей именно в это время). Это позволило позднее расширить темы исследований и более четко реконструировать влияние классических теорий Французской революций (прежде всего Руссо и Монтескье) на российские конституционные проекты периода революций начала ХХ в. [508] Стимулирующее влияние оказали также проведенные А.Н. Медушевским беседы и интервью с французскими учеными – социологами, юристами и историками по данному кругу вопросов. Среди собеседников ученого во Франции были юристы и политологи Ж. Ведель, Л. Фаворе, Ги Каркассон, М. Тропер, М. Дюверже, М. Эмар, Д. Мосс, М. Лесаж, Ю. Шерер и др. Они позволили установить основные направления конституционных дебатов в современной Пятой республике (в частности о форме правления и перспективах ее трансформации), выяснить их отношение к переменам в России, а также понять, как они оценивают эти перемены с позиций богатой конституционной истории Франции.

Опыт стажировок в университетах Великобритании (1998–2005) оказался важен для выяснения традиций британского парламентаризма как раз в период начала и осуществления конституционных реформ Тони Блэра. Дискуссии этого времени о содержательных основах неписаной Британской конституции, возможностях ее изменения на современном этапе и сам процесс реформирования Палаты Лордов дали возможность направленного и конкретного обсуждения этих вопросов в сравнительной перспективе. В интервью с ведущими английскими, шотландскими и ирландскими конституционалистами и историками доминировала тема соотношения традиционных концепций (как Дайси и Бэгота), правовых основ парламентаризма и судебной практики, а также их необходимых изменений в контексте влияния Европейского права и использования опыта бывших английских доминионов (Канады, Новой Зеландии, Австралии), предпринявших энергичные реформы конституций и административной системы британского типа. Возможность находиться в центре этих дискуссий и выслушивать диаметрально противоположные точки зрения в Оксфорде, Кембридже, Лондонском университете, Высшей школе экономики, в ходе дебатов в Чатем-Хаусе, равно как в университетах Эдинбурга, Абердина и Дублина, позволила А.Н. Медушевскому сформулировать ряд новых направлений исследования, связанных с соотношением естественного и позитивного права, континентальной и англо-саксонской правовых семей, а также установить вклад англо-саксонской правовой школы в интерпретацию континентально-европейских и российских реформ [509] . Среди собеседников ученого в Англии известны юристы и политологи Б. Бауринг, Р. Саква, Ш. Лидер, историки П. Дьюкс и Дж. Хоскинг и др. Позднее эти идеи, наряду с опытом германской и французской традиций, получили развитие в лекционных курсах и книгах А.Н. Медушевского по сравнительному конституционному праву и политическим институтам.

В 1994 г. А.Н. Медушевский защитил докторскую диссертацию по философии на искавшем идейного обновления философском факультете МГУ по теме – «Политическая философия русского конституционализма» [510] . В ней подводились итоги предшествующих исследований автора по проблемам российской модернизации, абсолютизма, реформ XIX – начала XX вв. и ставилась проблема возможности проведения демократических реформ в традиционном обществе, каковым являлась дореволюционная Россия. Реконструировав политические стратегии социальных реформ, автор раскрыл значение либеральной модели общественных преобразований, показав возможности ее применения на современном этапе. В ходе защиты состоялась полемика с известным российским ученым А.С. Панариным (выступившим одним из оппонентов по диссертации) – сторонником неоевразийства, отстаивавшим неевропейское предназначение России, нецелесообразность применения западных моделей политической системы и невозможность актуализации либеральной стратегии в современных условиях. Эта полемика была позднее продолжена на страницах широкой печати, составив стержень дебатов периода демократических реформ конца ХХ в. Политическая философия русского конституционализма, – делал вывод диссертант, – «представляет собой философско-политическую парадигму, интерпретирующую отношения общества и государства вообще и в России особенно». Значение данной парадигмы для современной методологии анализа политического процесса представлялось ему актуальным по следующим направлениям: «обоснование возможности выхода из фундаментального социального конфликта не путем революции, а радикальных социально-экономических и политических реформ, целенаправленно осуществляемых государством; разработка модели перехода от авторитарного правления к современной плюралистической демократии при сохранении преемственности власти и легитимности правления; установление специфики теоретических оснований, стратегии и тактики конституционализма в условиях ускоренной политической модернизации» [511] .

С середины 90-х гг. А.Н. Медушевский, стремясь реализовать свои идеи на практике, активно сотрудничал с русским либеральным движением, выступая с позиций эксперта и аналитика. Демократический публицист и литератор В. Ярошенко предложил ему активное сотрудничество в журнале «Открытая политика», а затем «Вестник Европы», где велись дискуссии о политических перспективах либерального движения и стратегии демократических реформ [512] . Эти дискуссии, проходившие с активным участием таких политических деятелей, как Е. Гайдар, Г. Бурбулис, Г. Старовойтова, С. Юшенков, оказались очень информативны для выработки курса преобразований, но одновременно для лучшего понимания практического значения научных исследований в данной области. А.Н. Медушевский выступал в ходе них как теоретик либерализма и конституционализма, в частности, предлагал коррективы экономических реформ с позиций социологии права и конституционализма, опыта истории российских реформ.