Чтение онлайн

Становление его взглядов совпало с переломным периодом развития российской истории – временем осознания обществом кризиса советской социальной и политической системы в конце 1970-х г., активного поиска альтернативных моделей общественного устройства 80-х гг.; демократической революции 90-х г.

XX в., реформ и контрреформ переходного периода начала ХХI столетия. Именно эти события стали определяющими в формировании взглядов ученого.

А.Н. Медушевский является по нашим подсчетам автором более 500 научных трудов, в том числе более пятнадцати научных монографий, важнейшие среди которых – «Утверждение абсолютизма в России. Сравнительное историческое исследование» (1994); «История русской социологии» (1993); «Демократия и авторитаризм: российский конституционализм в сравнительной перспективе» (1998); «Сравнительное конституционное право и политические институты» (2002); «Теория конституционных циклов» (2005); «Проекты аграрных реформ в России XVIII– начало XXI в.» (2005); «Социология права» (2006); «Russian Constitutionalism. Historical and Contemporary Development» (2006); «Размышления о современном Российском конституционализме». (2007); «Диалог со временем: российские конституционалисты конца XIX– начала XX вв.» (2010); «Ключевые проблемы российской модернизации» (2014); «Русская правовая традиция – опора или преграда?» (2014) [487] .

Сфера научных интересов А.Н. Медушевского – проблемы теории и истории государства и права, политический процесс, эволюция государственного строя и институтов XVIII– начала XXI в. Историко-социологический анализ позволил исследователю раскрыть эволюцию отношений собственности, государственного регулирования поземельных отношений, позиции социальных групп и административных институтов, конституционную динамику российского общества. В центре внимания его основных трудов – проблемы отношения общества и власти, преодоления правового дуализма, конституционные реформы – их проекты и осуществление, реконструкция основных стратегий модернизации, политических реформ, поиск эффективных технологий их реализации.

Необходимость осмысления этих проблем определила направления научных интересов ученого, вехи научной биографии, а также широкий сравнительный междисциплинарный подход, который включал применение различных методов современного гуманитарного знания – политической науки, права, социологии, истории и философии.

А.Н. Медушевский родился 21 февраля 1960 г. в Москве в семье интеллигенции. Его предки по материнской линии – выходцы из Швейцарии, эмигрировавшие в Россию во второй половине XIX в. и сделавшие в Российской империи карьеру в сфере судебной власти и высшего образования. Другая линия родства происходила из Владимирской губернии, где его род, известный с XVII в., включал в основном представителей духовного звания – местных священников и земской интеллигенции. Его дед – М.А. Медушевский добился известности в начале ХХ в., став популярным московским нотариусом и общественным деятелем, связанным с либеральным и артистическим направлением русской интеллигенции этого периода; бабушка – переводчик с французского языка (после революции – машинистка в одном из советских Наркоматов). Родители ученого – стремились продолжать традиции интеллигенции. Мама – С.М. Медушевская длительное время работала референтом в Институте научной информации по техническим наукам (ВИНИТИ). Отец – переводчиком с японского и английского языков.

Решающее духовное влияние на формирование ценностей и убеждений ученого оказала его тетя – О.М. Медушевская (1922–2007) – выдающийся ученый, создатель теории и методологии когнитивной истории, специалист по теоретическому и русскому источниковедению, более пятидесяти лет работавшая профессором в Московском государственном историко-архивном институте (ныне – РГГУ) [488] . Детство А.Н. Медушевского прошло почти исключительно в Москве и под Москвой, на Истринском водохранилище, где семья в течение многих лет снимала дачу. Поэтому он очень полюбил русскую природу, проводя много времени в прогулках по лесам и полям, размышлениях у реки, а также за чтением книг из богатой семейной библиотеки. Он рано стал интересоваться гуманитарными науками и политикой: овладев несколькими иностранными языками, смог получать информацию о событиях в мире и развить склонность к научному критическому мышлению, что помогало пониманию несостоятельности официальных идеологических доктрин.

Окончив стандартную московскую школу в 1977 г., А.Н. Медушевский получил высшее образование в Московском государственном историко-архивном институте (МГИАИ), который окончил с отличием в 1982 г. Это учебное заведение было нетипично в ряде отношений. Оно было основано с прагматической целью подготовки кадров для архивного ведомства (бывшего в непосредственном ведении НКВД, а позднее Совета министров). Поэтому идеологическая составляющая образования парадоксальным образом была здесь менее выражена, приоритет отдавался изучению источников, их видов и методов их научной критики, истории государственных учреждений и вообще анализу реальных исторических процессов, знание которых представлялось необходимым для будущих историков-архивистов. Этим объясняется исключительный состав профессоров данного учебного заведения, среди которых присутствовали представители старой школы или их ученики, которые в силу обстоятельств того времени не могли реализовать себя в других учебных заведениях. В разное время здесь преподавали такие ученые, как А.И. Андреев, В.К. Яцунский, С.Н. Валк, М.Н. Тихомиров, Н.Л. Рубинштейн, Л.В. Черепнин, А.А. Зимин, читавшие курсы истории, истории права, историографии, источниковедения, экономической истории, исторической географии, вспомогательных исторических дисциплин. Некоторые из них получили эту возможность до отстранения от преподавания (как Андреев); другие (как Черепнин) после ссылки; третьи (как Зимин) – во время организованных выступлений против них, а потому стремились активно использовать ее. Несмотря на различные репрессивно-идеологические кампании сталинского и последующего времени, в этом сегменте высшего образования царила атмосфера строгой науки, от учеников требовали досконального знания источников и всей литературы по избранной теме.

В этой связи необходимо отметить общее значение источниковедческого метода и направления в русской историографии данного периода. В силу невозможности содержательной научной дискуссии по принципиальным проблемам истории России нового и новейшего времени (из-за идеологических и цензурных ограничений), они неизбежно перемещались в сферу источниковедения и разработки ранних периодов истории (феодализма). Именно в этой области (при обращении к всемирной и русской истории) возможно было сохранение и продолжение традиций старой классической науки и атмосферы научного поиска. Перелом произошел в 1968 г., когда в результате прекращения хрущевской «оттепели» и ужесточения контроля над интеллигенцией, Институт, его профессура и студенчество (не скрывавшее своего свободомыслия), вновь подверглись направленным идеологическим репрессиям.

В результате, в 1970– начале 80-х гг., когда А.Н. Медушевский учился в Институте, очень четко осознавалась непримиримая борьба двух направлений – научного и идеологического. Она вполне воспринималась мыслящими студентами, поставленными перед жестким выбором между наукой и карьерой. Выбор научной стратегии рассматривался как признак нелояльности, склонность к индивидуализму или в лучшем случае стремление уйти в «тихую заводь», отказавшись от «активной общественной работы». Одним из проявлений этих настроений стала деятельность научных студенческих обществ – кружков русской истории и источниковедения, всеобщей истории, возглавлявшихся проф. А.И. Комиссаренко и С.О. Шмидтом, а также Н.И. Басовской. Эти кружки, самим фактом своего существования, определяли не только научный, но и ценностный выбор молодых людей. А.Н. Медушевский активно включился в эту работу, став председателем кружка по русской истории.

Историографическое значение данного кружка, как сейчас очевидно, очень велико: в нем обсуждались как раз те проблемы русской истории, которые стали затем основными в русской науке и общественной мысли. Среди них – исторические особенности русской государственности и возможности ее сравнения с государственностью стран Западной Европы и Востока; специфика поместного землевладения и крепостного права как его следствия; реформы Петра Великого и их вклад в определение исторического развития России; социальные движения – крестьянские войны и народные восстания эпохи феодализма; формирование русской интеллигенции (споры славянофилов и западников в канун Крестьянской реформы 1861 г.); экономические параметры генезиса и развития русского капитализма; предпосылки русских революций и многие др. Среди этих проблем была тема формирования бюрократии периода абсолютизма, избранная А.Н. Медушевским в качестве дипломного проекта.

Если сейчас постановка этих проблем кажется вполне нормальной и очевидной, то в 70–80-е гг. ХХ в. это отнюдь не было так. Кружок и его участники подвергались критике за постановку «неактуальных» вопросов, научный характер полемики на кружке вызывал раздражение как проявление «буржуазного объективизма», а использование литературы на иностранных языках (которая часто бывала недоступна в библиотеках) вообще казалось подозрительным. В этих условиях от студентов требовалось гражданское мужество и научная принципиальность при отстаивании строгих стандартов научного исследования, отделения его от идеологии, подчеркивании приоритета архивного документа и необходимых элементов источниковедческого анализа для получения значимых научных выводов. Все кто прошел эту школу или имел возможность слушать доклады на кружке, хорошо знают, что даже крупные ученые испытывали известную неуверенность перед выступлениями, справедливо полагая, что вопросы студентов могут оказаться более острыми и сложными, чем традиционные вопросы их академических коллег.

Одной из центральных и наиболее спорных проблем российской историографии ХХ в. стал вопрос об абсолютизме. Классический марксизм вообще уделял мало внимания анализу государственности, считая ее «надстройкой» над экономическим базисом. Основное внимание исследователей традиционно уделялось экономике и классовой структуре общества. Поэтому те общие классовые схемы, которые выдвигались в историографии, не объясняли самостоятельного значения государства. Эти трудности возрастали для таких традиционных обществ, где государство оказывалось мощной и едва ли не единственной силой в проведении преобразований. Поэтому все дискуссии о традиционных обществах (особенно, дискуссии 20-х гг. об «азиатском способе производства») не могли обойти темы абсолютизма и бюрократии. Она становилась центральной и при обсуждении вопросов истории ХХ в., в частности – проблемы возникновения тоталитарных режимов после радикальных социальных революций. Темы абсолютизма, реформ, бюрократии – спорадически возникали в ходе других крупных дискуссий (например, о происхождении крепостного права, генезисе капитализма и особенностях российского империализма кануна революций ХХ в.), но не могли стать предметом серьезного научного обсуждения в силу идеологических ограничений того времени. Советская дискуссия об абсолютизме 60–70-х гг. ХХ в. (начатая в период «оттепели»), поставившая эту проблему, была прекращена административным решением без подведения ее объективных итогов, когда выяснилась несовместимость некоторых идей ее участников с официальной идеологической концепцией.

Как участники дискуссии, так и их оппоненты хорошо понимали, что поставленные вопросы имеют прямое отношение к переосмыслению концепции всей российской государственности, роли государства и бюрократии в проведении направленных социальных изменений нового и новейшего времени. Вполне естественным поэтому стал интерес молодого исследователя к этой теме. Он включал, прежде всего, переосмысление философских основ концепции государства, сравнительный анализ специфики сословного строя в России и других традиционных обществах, а также определение роли процессов модернизации и самостоятельной роли бюрократии в их направленном осуществлении. Первое направление исследований привело к отказу А.Н. Медушевского от известной схемы Маркса, объяснявшей возникновение абсолютизма установлением «баланса классовых сил буржуазии и дворянства» (данная схема, лишь отчасти применимая к объяснению западных форм абсолютной монархии, совершенно не подходила к интерпретации становления российского абсолютизма, как и деспотических государств Востока). С этим связано было обращение исследователя к философии Гегеля, рассматривавшего государство как высшее проявление Разума и стремившегося показать его ключевую роль в разрешении социальных конфликтов и осуществлении планируемых социальных реформ. В контексте гегелевской философии А.Н. Медушевский показал (впервые в советской историографии) непреходящее значение государственной (юридической) школы русской дореволюционной историографии, которая создала целостную историко-философскую и социологическую концепцию российской государственности – «служилого государства», выявив ее важнейшие социологические характеристики [489] . Другим направлением интеллектуального влияния следует признать социологическую теорию права М. Вебера, рассматривавшего исторический процесс с позиций теории перехода от традиционного типа социальных отношений к рациональным. Процесс рационализации находил концентрированное выражение в создании новой системы институтов и бюрократии, становившейся в данной системе координат ключевым социальным слоем, осуществляющим направленные социальные изменения [490] . Третьим интеллектуальным влиянием становился вклад современной социологической мысли (системная и структурно-функиональная школы), прежде всего теория модернизации, позволявшая объяснить мотивы и логику процесса административных преобразований в новое и новейшее время в сравнительной перспективе глобализирующегося общества [491] .