Чтение онлайн

Беспрерывно шли холодные проливные дожди. С Балтики дул пронизывающий ледяной ветер. Земля раскисла, превратилась в густую непролазную грязь. Окопы и траншеи заливало водой до половины. Шинели промокли, казалось, насквозь. По ночам начинались заморозки, а утром и вечером стелились над землей сырые и серые туманы.

Курляндия... Край лесов и болот. Здесь, на сравнительно небольшой площади, нашими войсками были прижаты к морю свыше 30 отборных фашистских дивизий. Отступать им было некуда. К тому же из Берлина пришел, как сказал пленный унтер-офицер, строгий приказ фюрера: "Ни шагу назад!" Да, по всему было видно, дело здесь предстояло нам очень трудное. Гитлеровцы не жалели снарядов, стреляли по площадям день и ночь. Если учесть, что войск подошло много, это доставляло нам немало неприятностей.

Рота автоматчиков в количестве 27 бойцов разместилась недалеко от штаба полка - в овраге, заросшем елями, соснами и осинами. Здесь была та же непролазная грязь. Время от времени и сюда залетали фашистские снаряды. Во время одного из таких налетов в первом взводе один боец был убит, второй ранен.

Через три дня после мощной артиллерийской подготовки наша дивизия перешла в наступление. По приказу командарма нам предстояло прорвать оборону фашистов в районе Вайнёде, перерезать дорогу, идущую вдоль фронта, и в дальнейшем наступать на Лиепаю.

С первого же часа бой принял тяжелый, жестокий характер. В батальонах и ротах были большие потери. К концу дня тяжело ранило двух комбатов, убило двух командиров рот и трех ранило. Еще более ощутимые потери были среди командиров взводов и сержантов. И все же дивизия пробила брешь в обороне гитлеровцев. По этому коридору командование бросило в бой резервы. Пошла в атаку и наша рота автоматчиков.

Есть такая мыза Мадзилда. Всего пять особняков. Рядом с ними главная дорога, которую командир полка приказал во что бы то ни стало перерезать.

Так вот, эту мызу наша рота захватила с ходу, воспользовавшись общим замешательством гитлеровцев: некоторые их части в панике бежали, другие совершали маневр вдоль фронта по этой самой дороге, третьи почему-то занимали оборону на правом фланге от этой мызы. Словом, Мадзилду мы отбили почти без потерь. Закрепившись в домах, открыли огонь по дороге, перекрыв по ней всякое движение.

Утром фашисты пришли, видимо, в себя и бросили против нас три танка и до батальона пехоты. Завязался жестокий и неравный бой. Первую атаку мы отбили. Один фашистский танк взорвался на мине, скорее всего своей же, так как подходы к мызе мы не минировали. Два других отошли за шоссе и обстреливали нас оттуда из пушек и пулеметов.

Стало ясно, что, если не прибудет подкрепление, нас выбьют с мызы. Собрав сержантов (офицеров в роте еще не было), я приказал держаться до последнего патрона. Гвардии старший сержант Бижуманов поинтересовался, есть ли связь с командиром полка. Пришлось слукавить: дескать, подкрепление жду с минуты на минуту.

Еще ночью я отправил своего ординарца рядового Жданова с донесением в штаб полка, но сам не был уверен, нашел ли тот Волкова или Архипова в этой неразберихе, когда в движении были не только полки, но и дивизии.

Вторую атаку фашисты начали через час, когда их саперы сделали проходы в своем же минном поле. Пустив вперед оба танка, гитлеровцы тем самым расчленили роту на две части, захватив три дома, стоящих в центре. С чердака дома, где оборонялась моя группа в составе 8 человек, было видно, как героически бились наши товарищи. На моих глазах с чердака одного из домов, бросив последнюю связку гранат в фашистский танк, спрыгнул гвардии сержант Туз. По-видимому, приземлился он не совсем удачно, потому что, прихрамывая, поковылял к крайнему левому дому, откуда вела огонь по немцам группа гвардии старшего сержанта Бижуманова. Двое гитлеровцев попытались перерезать ему путь отхода.

– Калиниченко!
– крикнул я солдату-великану, который вел пулеметный огонь из соседнего окна.
– У первого дома сержант Туз, видишь?! Прикрой его!

Длинная очередь вспорола грязную жижу между убегающим Тузом и преследующими фашистами. Те сразу метнулись в сторону, упали в грязь и поползли за второй дом, который уже занимался пожаром.

– А, гады, не нравится!
– злорадствовал Калиниченко, догоняя их очередью.

– Береги патроны!
– крикнул я ему.

В этот миг раздался страшный грохот, как будто по дому ударили огромным молотом. Потолок треснул, с чердака полетели бревна, кирпичи. Это открыл огонь третий танк.

– Всем в подвал!
– скомандовал я, вспомнив, что стены там толстые, выложенные камнем.

Впрочем, это был скорее полуподвал.

Но мою команду успели выполнить не все. От следующего снаряда крыша дома рухнула, и потолок второго этажа не выдержал огромной тяжести: середина его обрушилась. Внизу нас осталось трое: Калиниченко, я и еще один автоматчик. Звали его Роман. Был он небольшого роста, но в плечах имел, как говорят, косую сажень. И если бы не Калиниченко, который свободно играл двухпудовой гирей, то Роман слыл бы силачом. Он поднимал эту гирю раз двадцать, но с Калиниченко тягаться не решался.

Оставшись втроем, мы продолжали удерживать особняк. Отбив вторую атаку, мы с Калиниченко решили забраться наверх, посмотреть, что стало с нашими товарищами. Трое оказались убитыми. Двое - погребены под большой кучей кирпича и щебня. Мы попытались разобрать эту кучу, чуть приподняли одну из балок, но в этот момент стену дома прошил еще один снаряд. Наше спасение было в том, что он, не разорвавшись, вылетел через окно в противоположной стене. Начиналась третья атака, и мы бросились вниз, где было и безопаснее, и удобнее вести огонь по врагу.

На первых порах нам удавалось сдерживать фашистов, наносить им ощутимый урон. Но сколько это могло продолжаться? Надолго ли хватит патронов? Обычно перед боем мы боеприпасы напихивали куда только можно. Все лишнее, а вернее, все менее необходимое старались оставить, чтобы освободить место для патронов. Но как бы ты ни ухищрялся, а всему есть предел. Вот и сейчас патроны были на исходе.

– Стрелять только прицельно!
– приказал я, хотя и без команды мои товарищи это хорошо понимали.

Гитлеровцы почувствовали, что у нас заканчиваются боеприпасы, и стали короткими перебежками подкрадываться к дому со всех направлений. Им удалось приблизиться на дальность 25 - 30 метров. Вот уже первая граната с длинной деревянной ручкой, зловеще кувыркаясь в воздухе, полетела в нашу сторону. Потом еще одна, еще... Мы отвечали скупыми очередями.

Потом потянуло дымом. Это начал гореть наш дом. Но самое страшное было впереди: через несколько минут откуда-то сверху к нам в полуподвал упало две гранаты. На мгновение все заволокло пылью. Я слышал: рядом вскрикнул Роман. Сквозь оседающую пыль увидел, как он вскочил, обернулся ко мне: