Чтение онлайн

Ставка Верховного Главнокомандования потребовала от командования 2-й гвардейской армии во взаимодействии с 51-й армией "разбить котельниковскую группировку противника, в течение ближайших дней занять Котельниково и закрепиться там прочно".

Бессонную ночь Малиновский и Бирюзов провели вместе, придумывая план предстоящих действий. На следующий день начальник штаба армии подготовил на подпись командарму боевой приказ, согласно которому ее дивизиям предписывалось к утру 18 декабря выйти на реку Мышкова, упредить противника с развертыванием и, заняв прочную оборону, не допустить его прорыва на север, к Сталинграду.

Итак, выйти и занять рубеж на реке Мышкова... Но для этого войскам предстоял марш на расстояние до 200 километров менее чем за пять суток. Марш по 40-50 километров ежесуточно. С легким и тяжелым оружием и боеприпасами к нему, чтобы быть в готовности сразу же вступить в бой с танковой армадой врага. По занесенной снегом степи, продуваемой всеми ветрами, в декабрьскую стужу, без всякой возможности обогреться в теплом помещении даже на кратковременном привале... Стоит только представить себе все это, чтобы понять цену свершенного воинами 2-й гвардейской армии еще до начала сражения.

Командарм Малиновский немедленно отправился в район предстоящих боев для изучения обстановки на месте. Генерал Бирюзов, на которого он возложил организацию марша, все время находился в походных колоннах. На приличную погоду в это время года рассчитывать не приходилось. Но она, как назло, выдалась даже для этого времени на редкость скверной. Слякоть дневных оттепелей сменялась ночным гололедом. Танки, пушки без конца то увязали в месиве снега с землей, то становились неуправляемыми на обледеневших спусках, подминая под себя и увеча выбивающихся из сил людей. Управление растянувшимися на десятки километров колоннами было крайне затруднено: пользоваться радиосредствами Бирюзов запретил, чтобы не демаскировать лишний раз перегруппировку армии. Постоянно ощущался острый недостаток бензина и дизельного топлива.

Узнав, что тылы не справляются с доставкой горючего войскам, Малиновский телеграфировал Бирюзову, чтобы тот лично занялся этим делом. За недолгое время совместной работы командарм успел увериться, что Бирюзов обязательно найдет выход из создавшегося положения, каким бы оно ни было сложным.

И начальник штаба обеспечил переброску армии. В назначенный срок она вышла на заданный рубеж. Каждое соединение к этому времени уже знало свою конкретную боевую задачу. Бирюзов непосредственно на марше отработал с командирами дивизий основные вопросы взаимодействия стрелковых частей с артиллерийскими и танковыми, с соседями справа и слева.

Сила Бирюзова как организатора и руководителя заключалась в том, что он всегда находился в центре событий, в гуще солдатских масс и, не стесняясь, брал на вооружение все лучшее из боевого опыта бывалых воинов.

В своих воспоминаниях Сергей Семенович привел эпизод, когда во время того же двухсоткилометрового перехода он остановил одного из солдат и спросил:

– Какая у вас задача?

Бирюзову непосредственно захотелось убедиться, знает ли солдат, куда и зачем идет. Однако тот по-своему понял вопрос, заданный генералом, и ответил:

– Моя первая задача - уничтожить один танк врага. А там будь что будет.

"Долго я размышлял над этим ответом, - писал Бирюзов.
– Солдату хочется уничтожить хоть один танк. Он знает, что танки являются у Манштейна основной ударной силой, и если перебить их все, то наступление врага захлебнется. То, что подбить фашистский танк - дело опасное и трудное, солдат, конечно, понимает, но это не меняет сути дела. Главное - уничтожить врага".

Спустя много лет Маршал Советского Союза Малиновский, будучи уже министром обороны Союза ССР, счел необходимым отметить действия Бирюзова в те незабываемые дни, когда к маленькой степной речке Мышкова с разных сторон устремились войска двух противоборствующих армий, и там развернулись события, ставшие, по существу, решающими для исхода Сталинградской битвы.

"Нужна была огромная организаторская работа, - писал Малиновский, чтобы в этих условиях сохранить четкость управления, подготовиться к боевым действиям... Тогда я увидел Сергея Семеновича непосредственно в боевой работе и не мог не оценить в нем больших способностей военного руководителя, организатора боевой деятельности войск".

Когда утром 19 декабря войска Манштейна вышли к реке Мышкова, полагая, что отсюда откроется беспрепятственный путь к окруженной группировке Паулюса, они неожиданно для себя натолкнулись на жесткую оборону неизвестно откуда оказавшихся здесь советских войск. Это были передовые соединения 2-й гвардейской армии, принявшие на себя танковый удар противника буквально в 35-40 километрах от окруженных под Сталинградом немецко-фашистских соединений.

Для Бирюзова наступили тяжелые дни и ночи. Ведь 2-я гвардейская армия вступила в бой почти с марша, штабу пришлось работать с предельным напряжением: надо было организовать разведку и управление войсками, обеспечить надежное взаимодействие соединений, создать бесперебойную систему связи. Этим обеспечивалась постоянная жизнь и боевая деятельность войск армии. Но нужно было еще разработать план основной операции. Бирюзов, по крупицам собрав все, что было известно о противнике, о составе вражеской группировки, направлении его главных усилий, представил командующему армией свои соображения. Вместе с Малиновским они доложили решение на операцию командующему Сталинградским фронтом генералу Еременко и представителю Ставки генералу Василевскому. План, окончательно утвержденный Верховным Главнокомандующим, предусматривал отразить натиск противника на рубеже реки Мышкова, истребить в оборонительных боях его танки и, начав наступление 24 декабря во взаимодействии с 51-й армией, окружить и уничтожить основные силы врага на рубеже реки Аксай. Затем, развивая наступление, завершить разгром противника и выйти в район Котельников а.

С получением согласия Ставки на проведение наступательной операции Бирюзов отправился на передовые позиции, чтобы лично проверить, как гвардейцы держат оборону на рубеже реки Мышкова. Берега реки буквально кипели от взрывов. Казалось, огненный смерч метался по засыпанной черным снегом долине реки, оставляя за собой развороченные глыбы льда и рваные дымящиеся воронки. В этот день крупную фигуру начштаба видели и в траншеях, и на боевых позициях артиллеристов, стрелявших по фашистским танкам прямой наводкой. Следя за действиями артиллеристов, которые, сбросив полушубки и ватники, сноровисто действовали у орудий в одних гимнастерках и матросских бушлатах, он с удовольствием отмечал про себя, что никто из них не обращает на него внимания: значит, до предела поглощены делом.

Видя, что оборона предельно напряжена, а вражеские танки прорываются на занятый частями армии берег реки, Бирюзов приказал выдвинуть дополнительные противотанковые средства в боевые порядки пехоты и доложил об этом командарму, который поддержал его решение.

На следующий день противник, совершив перегруппировку, все свои танковые части бросил в бой на левом крыле армии, стремясь единым бронированным тараном пробить брешь и прорваться к окруженным войскам по кратчайшему направлению, через станицу Васильевку. Однако командарм и начальник штаба предусмотрели этот вариант, расположив в тылу оборонявшейся здесь 49-й гвардейской дивизии 2-й гвардейский корпус генерала К. В. Свиридова. Корпус этот предназначался для будущего контрудара.

Сознание того, что за обороняемыми позициями находится мощный танковый резерв, укрепляло стойкость гвардейцев-пехотинцев в бою, а действия врага делало менее уверенными и нервными. Одновременно стрелковые дивизии перешли в контратаку по всему переднему краю обороны армии, дезорганизуя и распыляя силы врага, пытавшегося сосредоточить их в направлении Васильевки. План противника был сорван.

Пять дней и ночей продолжались неистовые атаки врага. Пять суток мужественно отбивали гвардейцы яростный натиск, но позиций своих не уступили. Более того, соединения 2-й гвардейской армии захватили ряд важных плацдармов на южном берегу реки Мышкова, столь необходимых для обеспечения последующих наступательных действий.