Чтение онлайн

– Каттхая, - обратилась к девчонке Эвинна.
– Не подскажешь, где тут трактир?

– С севера, что ли?
– девчонка сплюнула мокрую шелуху.
– А тут везде трактир. Весь город - трактир, бордель и заодно храм. Отмолишь вчерашние грехи - и вперед, новые зарабатывать!

Слова показались Эвинне дерзкими и неуважительными к Богам. Но еще мать говорила: не стоит обсуждать недостатки того, в чьей помощи нуждаешься.

– Ладно, - смилостивилась девчонка.
– Стой смирно. Гостя встречу - и пойдем к нам в "Пламя страсти".

– Гостя?
– не поняла Эвинна. Ей как-то не пришло в голову сопоставить заведение сира наместника и эту, вроде бы довольную жизнью девчонку.
– А гостья сойдет?

– Ну, если тебе девушки милее мужчин, и найдется, чем заплатить - пожалуй, соглашусь.

Накрашенные губы липко коснулись губ Эвинны и, оставив розовый след, оторвались. Как ошпаренная, девушка отшатнулась. Такого не было даже на Севере...

– Ты чего?

– Да ладно тебе, гони монеты, и все будет прекрасно.

Впервые в жизни Эвинна обрадовалась, что у нее нет денег. Девчонка поняла это по-своему. Отстранилась и исподлобья посмотрела на Эвинну.

– А-а, так ты хочешь заработать?
– хмуро спросила она.
– Тут наше место. Шла бы ты отсюда, а то стражу недолго кликнуть.

– Да мне только на ужин заработать. У вас там... в заведении... нужны певцы?

Девчонка вроде успокоилась. Чужачка не грозила отбить заработок.

– Певцов нет. Если можешь, будет даже лучше. Вон, кажется, идет какой-то...

К девушкам ленивой походкой сытого животного подошел низенький лысый пузан лет сорока. Подошел, по-хозяйски положил руку на грудь. Эвинну передернуло. Да чтобы она, да любая девушка с севера, позволила себя так лапать?! Правду говорят, городские совсем позабыли про гордость и честь. Ну, ладно - рабыни, им приходится. А остальные-то?!

– Что, сладенького захотел?
– нимало не стесняясь стиснувшей грудь руки, произнесла девчонка.
– А денежки есть? Тогда идем. И ты давай, не отставай, - подсказала она Эвинне.

Не зная, идти за распутницей или бежать прочь со всех ног, Эвинна все же двинулась следом. Если что, при ней меч, а сама она не спит.

Шли недолго. Как раз до приземистого двухэтажного домишки, мимо него Эвинна прошла совсем недавно, но не обратила внимания. Отворила массивную дверь. Изнутри пахнуло чадом плошек с жиром, еще несло луком, пивом, жаренным мясом и какой-то бражкой. Слышались громкие голоса, брань, какая-то музыка, топот.

– У вас что, харчевня какая?

– И харчевня, и еще кое-что. Ладно, вон хозяйка, хочешь петь - говори с ней.

Палец девушки показал на упитанную, на удивление богато одетую женщину лет сорока, она сидела к Эвинне спиной и кого-то зло распекала.

– День добрый, каттхая, - произнесла Эвинна.
– Можно ли тут у вас петь?

Женщина медленно обернулась к Эвинне. Не полностью - так и говорила, сидя вполоборота. И сами слова лились медленно и важно. Эльфер говорил: облеченные властью никогда не станут отвечать на вопрос сразу. Вот обдумают все, прикинут варианты - и уж тогда ответят. И то ни за что не скажут однозначно. Как хочешь, так и понимай. Иное дело - если надо отдать приказ. Приказы, учил Воин Правды, отдаются коротко, четко и так, чтобы невозможно было ослушаться.

– А ты, дева, кто будешь?
– произнесла хозяйка заведения. Лицо спокойное, и на удивление привлекательное. Малопочтенное занятие, конечно, оставило свой след в виде преждевременной седины. Но черты лица правильные, почти по-мужски крупные. Лицо человека прямого, твердого и решительного.

– Зовут меня Эвинна вана Эгинар, - произнесла Эвинна.
– Я... с севера.

– Оно и видно. А меня - Айала. Айала вана Веммер. Я и сама из-под Хедебарде, но лет тридцать там не была. Что ж, ты мне нравишься. Хочешь петь - пой. Но меч...

– Меч я при себе оставлю, - произнесла Эвинна твердо.
– Только не буду держать на виду.

– Хорошо. Не бойся, здесь ты в безопасности. И... хорошо, что ты пришла: певица у нас была, да пьет сильно, а сама ничего, кроме пошлятины, не знает. Можешь спеть что-нибудь... Хорошее? Ну, о наших героях? О сколенских?

Эвинну словно бросило в жар. Это не могла сказать равнодушная, думающая лишь о наживе торговка женской честью. "Сколенских". Харван Основатель, великий Эгинар, Аргард Первый, Арангур Третий... И их верные подданные, храбрые воины, верные жены, искусные мастера и истово верящие монахи. И в конце... Эгинар ван Андрам. Ее отец.

Эвинна кивнула.

– Попробуй, спой. Сейчас редко почувствуешь гордость оттого, что родилась сколенкой. В награду дам тебе поужинать и переночевать бесплатно. А хочешь, оставайся. Мне тут не только веселые девчонки нужны... А пока поешь, умойся, девочка, плащ повесь к печке сушиться. А петь вечером будешь. Побольше мужиков соберется. Им полезно послушать, вспомнить, для чего их Боги мужами сделали.

Эвинна уж и забыла, каково это - есть свежий, еще теплый после печи ароматный хлеб, запивая отваром полевых трав, а потом опустошить тарелку наваристых щей. Кормили на славу, а уж тех, в ком хозяйка признала друзей - просто до отвала. Эвинна отказалась лишь от кувшина с вином, она никогда еще не пьянствовала, и сейчас начинать не собиралась.

Съеденное улеглось в животе приятной тяжестью. Усталые ноги в мокрых сапогах гудели, больше всего хотелось закрыть глаза. Эвинна с трудом подняла отяжелевшие веки. Нет, спать нельзя. В толчее могут запросто украсть единственное богатство - меч, да и ее саму. Эвинна хорошо помнила, отчего попала в плен в Эшпере. Но хозяйка к себе располагала...

Все-таки Эвинна смогла одолеть сон. Она стала вслушиваться в разговоры закусывающих, перешучивающихся с куртизанками макебальцев. Сперва просто от скуки, а потом заинтересовалась по-настоящему.

– ...и что будете делать, если опять налог поднимут?

– Да закрывать придется лавчонку. Итак едва дышать можно, десять "арангуров" в год - вот и вся прибыль. Оставляют столько, чтоб не сдохли, а остальное себе забирают.

– Кто? Алки?

– Да скупщики. Какие алки? Сколенцы они, как ты и я, только из Нижнего Сколена! Из Империи этой поганой, чтоб ей! Но алки в деле есть, что правда, то правда: начнешь возмущаться - и сразу тебя в тюрьму на правеж. Эх, да все они заодно. Что этот, в Энгольде, который алков сюда пустил. Что, значит, алки...