Чтение онлайн

– Ага. Двадцать северян одолеют пятьдесят сколенцев. Ты прав, они стоят всех наместничьих лентяев. А мы будем биться посреди города, и отсюда нас не выпустят. Надо, чтобы обмен произошел поближе к лесу - тогда мы сможем отойти. А в лесу отобьемся и от полка. Телгран, дружище, сможешь уговорить не меняться пленниками сразу?

– Наверное, смогу. Только отодвинься от окна, ладно?

Тород послушно отошел вглубь особняка. Взгляд упал на жену графа. "А собой ничего, - мелькнула мысль.
– Нет, дорогуша, если с Эвинной что-то случится, сразу ты не умрёшь. В конце концов, я не кетадрин, да и не клялся, что обязательно вас убью. Ребятки давно скучают без бабы. С Эвинной я бы так никогда не поступил, но ты не Эвинна. Ты просто разменная монета большой политики, и даже твой отец так считает".

– Меня зовут Телгран ван Вастак, я из племени Скалах, клана Вастак!
– так же церемонно представился он.
– Мое почтение, сын божьих служителей! Какова причина, по которой вы здесь?

Жрец усмехнулся. Как не узнать родное наречие, пусть и северный диалект? Но ответил на вопрос вопросом - как и подобает его касте. Ясные ответы - не для жрецов. Зато он произнес свой ответ по-кетадрински. Он не смог бы выразить свое отношение к разбойникам лучше.

– Сначала ты мне ответь, юноша. Как ты оказался среди смутьянов и безродных ниспровергателей порядка? Да и само племя Скалах давно лишило себя Их милости, встав на сторону трусливых южан.

– Мое племя ушло за теми, кому поклялось в верности, - крикнул в ответ Телгран. В голосе прорезались опасные нотки, но обветренное, дочерна загоревшее лицо оставалось каменно спокойным.
– Исполняя клятвы, данные именем своих Богов. А какими Богами вы клялись, отправляясь наемничать к алкам?

Южанам, конечно, не понять, в легионах не одно столетие служили за жалование из казны. Но на Севере знали: продавать свой меч презренным южным неженкам так же позорно, как женщине продавать свое тело. Телгран знал, что спросить: вопрос был нешуточно оскорбителен. И, разумеется, он требует ответа. Не ответить на такое оскорбление - показать всем, что оно небезосновательно. Собственно, на это и рассчитывал Телгран. Теперь у Теонната нет иного выхода: или не замечать, что соплеменник оказался в рядах врагов, или признать, что и он сам - наемник. Та же проститутка, только продающая не тело, а меч всем желающим. Но поскольку притом он еще и мужчина - позор вдвое больший. Хотя сами северяне всегда охотно и развлекались с проститутками, и набирали наемников изо всяких изгоев. Естественно, жрец выбрал первое. Теперь с ним можно говорить, как кетадрин с кетадрином. Уже хорошо.

– Мы клялись нашему другу, что его семья будет освобождена.

– Нет ничего проще. Пусть или наместник, или вы выполните наши условия. Мы освободим его родных и уйдем из города в лес. Не пострадает ни наша, ни ваша честь.

– Мы готовы освободить вашу Эвинну хоть сейчас. Почему бы нам не совершить обмен прямо здесь?

– Потому что мы бы хотели совершить обмен поближе к нашему лесу.

– Но тогда и нам, и вам придется ждать еще несколько часов.

– Мы уважаем доблесть кетадринов и их честь. Но ведь ни мы, ни вы не уверены в том, что произойдет после сделки. Может быть, кто-то не удовлетворится ею и попытается силой вернуть то, что отдал: ведь клятвы будут сдержаны. Мы можем совершить такой обмен в случае, если вы поклянетесь Богами, предками и своей честью, что не станете посягать на жизнь и свободу Эвинны. И если он произойдет на окраине Коштварского леса.

– Какая свобода, ваша Эвинна - беглая рабыня! Мы не можем дать такую клятву! Если я сделаю это, я оскверню все, чем клянусь.

– Она не рабыня по рождению.

– Она стала ей, - жреца начала утомлять игра слов. Ему второй раз за этот день приходилось объяснять очевидное.
– Значит, такова воля Богов. Телгран-катэ, вы, хоть и из племени Скаллах, но по рождению кетадрин. Вы должны это знать.

– Но она вырвалась на свободу, и жрецы храма Стиглона, Отца Богов, ее приняли, - парировал Телгран. Строго говоря, северные законы и обычаи не были чем-то единым, никто не старался уничтожить все противоречия, порожденные наслоениями разных веков и разных племен. И, конечно, эти противоречия не были тайной для жрецов, в чьи обязанности и входило их толкование. Жрецы часто имели выбор, каким обычаем руководствоваться и, надо сказать, они этим пользовались. Если одно племя толковало законы так, а другое - иначе, всегда можно было решить дело универсальным средством: хоть Божьим судом в виде поединка, хоть войной племен. Похоже, сейчас получалось именно так. Вот только боя людям Торода лучше было избежать.
– Полгода шла по горам и снегам - и выжила, при этом ее никто не схватил. Значит, и это - воля Богов. Кто знает, для чего Они сохранили ей жизнь, и чего ждут от нее?

– Я этого не знаю, - с подкупающей честностью произнес жрец.
– Может быть, именно для того, чтобы мы поступили с ней по обычаю. Но я знаю, что беглый раб должен быть схвачен и казнен. Если мы ее отпустим, то признаем свою слабость и ничтожество.

– Но то же самое можем сказать и мы, - отозвался Телгран. Тород широко улыбнулся - он понял замысел друга. И как он сам не догадался?! Вождь называется...
– Мы честно предлагаем вам сделку, ведь раба можно продать и купить. Но вместо денег отдаем тех, кого вы поклялись освободить. Одного человека - за трех. Это ли не выгодная сделка?

– Те, кого вы взяли в заложники, не рабы.

– Теперь нет, потому что мы взяли их в бою. Так им судили Боги.

Тород едва сдержал хохот. А ведь с северян станется уехать, забрав вместо одной рабыни двух - и мальчишку впридачу! По той же причине, по которой преследовали Эвинну, они вынуждены будут увести с собой семью наместника. "Вот бы посмотреть на его лицо тогда!
– мечтал Тород.
– И пусть попробует вытащить своих, наплевав на все клятвы!"

– А если вы решите после обмена отнять Эвинну, - продолжал Телгран, не оставляя жрецу путей отступления, - и заодно услужить наместнику... Вспомните, как называют торговца, который после сделки пытается отнять уплаченное силой.

Тород удивленно покачал головой. Он не понимал ни слова, но увидел, что кетадрин смутил непрошибаемого жреца. Впрочем, не понял бы и зная северное наречие. Только северяне, у которых торговали там, где не могли отнять, могли придумать формулу: "Торговец, что отнимает проданный товар, хуже вора". На нее и намекнул Телгран. Теперь уже не шла речь о возвращении беглой рабыни - все свелось к обыкновенной сделке. Подкрепленной, конечно, силой оружия, но когда на Севере торговали по-иному?

"В конце концов, - подумал, наверное, жрец.
– Мы меняем пленницу на других пленников, а что с ней сделают трусливые южане - не наше дело. Поскольку они отдают трех человек за одного, можно принять и остальные условия. Значит, мы сможем ни в чем не нарушить заветы Богов". Набрав в легкие воздуха, жрец громко произнес:

– Ваши условия приемлемы. Мы доставим Эвинну на окраину леса, и передадим ее вам. Там же вы должны оставить жену и детей сира графа. Мы расположимся на разных краях площадки, а затем отпустим Эвинну на свободу. Одновременно вы должны будете сделать то же самое со своими пленниками. Затем у вас будет время, необходимое на молитву Снежному Владыке, чтобы вы могли уйти в лес. После этого считайте, что мы свободны от обязательств друг перед другом. Вы согласны?

На сей раз Тород оттеснил Телграна от окна. Последнее решение должен принять вождь. Тород набрал полную грудь воздуха - и крикнул одно только слово, в котором слились радость победы и огромное облегчение. Нет, сам он не боялся смерти, умереть он мог в любой момент из этих шестнадцати лет. Но он боялся умереть, зная, что напрасно погубил своих людей.

– Согласен!