Чтение онлайн

Моррест ахнул. Он уже и забыл о конспектах, которые неосторожно засунул на полку с фолиантами. А ведь в архиве по-прежнему хозяйничает Эленбейн. Чего ему стоило написать донос, а к нему приложить... И ведь не докажешь ничего, не докажешь! "Если выберусь отсюда, я ему такое устрою..."

– Я слушаю, - поторопил следователь.

– Господин следователь, бумаги действительно были. Они написаны на моем родном языке, и в них содержатся выписки из документов архива. Поскольку в некоторых из этих выписок могут содержаться секретные материалы, я не счел нужным выносить их из архива.

– На каком языке сделаны эти записи?

"Кто может проверить, они тут все неграмотные"...

– На кетадринском, конечно, - ответил Моррест. И тут же пожалел.

– Мы вначале тоже так думали. Нашли купца из Тэзары Кетадринской, он немного умеет читать и писать. Он показал, что кетадрины не имели письменности до имперского завоевания, а потом стали писать на своем языке, используя сколенские буквы. В доказательство купец предъявил грамоту, объем которой не позволял подделать ее быстро. Кстати, может, его стоит привести сюда, раз он твой земляк? Так на каком языке ты писал, Ирлифов сын?!
– брызжа слюной, вдруг заорал следователь. И кивнул своим людям: - Девку отвязать, а этого на ее место, и все как обычно.

– Нет, погодите, погодите!
– воскликнул Моррест, поняв, что его сейчас начнут разделывать, как ту девчонку.
– Я скажу, я все скажу! Я не Моррест ван Вейфель...

– А, так тебя в дополнение ко всему, - хохотнул следователь, - можно обвинить в убийстве настоящего летописца, самозванстве и наверняка в поклонении Ирлифу. За все вместе светит костер. Ну, и что будем делать? Еще сказочку расскажем?

– Это не сказка... Я...
– Хотя сам понимал глупость рассказанной истории, Моррест не мог остановиться. Жуткие клещи маячили перед глазами.
– Я не убивал его. Я вообще не знаю, как там оказался.

– На галере, посреди зимнего моря, оказаться - это не в кабак зайти, - задумчиво произнес следователь.
– Не мог ли ты влезть в нее в Хайодре, а потом убить настоящего Морреста и скинуть за борт? И отправиться в Алкриф с заданием, скажем, убить Амори?

– У меня была возможность, и почему-то я его не убил, - напомнил Моррест.

– Возможно, вы раскаялись и отказались от замысла, предав заказчиков. Это серьезное смягчающее обстоятельство, особенно если назовете хозяев. Или - что вероятнее - решили, что от добра добра не ищут, и заняли место убитого.

– Чтобы занять его место и не попасться, я должен был обладать его знаниями. Никто не стал бы делать из убийцы ученого ради одного дела. Если я убийца, как вы это объясните?

– Не скажи, если дело того стоит... Я знаю убийства, которые готовили десятилетиями. Для одного, скажем, дочь рабыни-шлюхи вырастили в жреческой семье, и ведь жрецу заткнули рот золотом. Но в целом - верно. Если бы я был на месте ваших... ммм... нанимателей, я приказал бы вам метнуть нож еще на первом приеме, а самому немедленно уколоться отравленной иглой. Поверьте, любой другой способ убийства мы сможем предотвратить. Но любой убийца может не решиться или предать. Нужна страховка, чтобы в этом случае убить и короля, и предателя. Ее не было, и это странно. А капитан галеры не заметил в Морресте... ничего странного?

– Если бы заметил, я бы оказался за бортом в зимнем море... или попал бы в Алкриф в кандалах.

– Второе вероятнее. Странная неосведомленность. А Эленбейн? Уж он-то должен был опознать, оба в Старом Энгольде при Империи учились.

– Я понял!
– факты наконец выстроились в стройную шеренгу, и странные обстоятельства появления в этом мире наконец обрели смысл.
– Можно вопрос?

– Вопросы тут задаю я, - видимо, эта фраза известна следакам всех времен, народов и миров.
– Но давай, если будет что-то интересное, бить не буду.

– Скажите, в Алкрифе есть придворный алхимик, и в каких он отношениях с Эленбейном?

– Да, есть, он же и алхимик, и астролог, и маг, и лекарь. Отношения очень неплохие - они друг другу дорожку не перебегают. Это как-то связано с Моррестом?

– А то, - от возбуждения лже-Моррест забыл обо всем.
– Ведь кто меньше всего был заинтересован в мо... появлении Морреста при дворе? А если бы этот... настоящий кетадрин был убит обычным способом, подумали бы на Эленбейна, и сейчас тут сидел бы он. Но если летописец помрет как бы обычным способом, или, того лучше, сойдет с ума, кто подумает на хрониста?

"Моррест" посмотрел на следователя. Сейчас обычной непроницаемой маски не было - мозг человека, всю жизнь расследовавшего государственные преступления, обдумывал новую версию, прикидывал степень вероятности и возможные нестыковки. И чем дальше, тем больше следаку она нравилась.

– Хочешь сказать, он попросил алхимика, чтобы тот сделал какую-то отраву, даже не убивающую, а сводящую с ума. А алхимик и согласился?

– Да.

– Только ему-то это зачем? Ведь могут подумать и на него...

– Не могут. У него нет мотивов. Только он, наверное, что-то напутал, заклинанием, что ли, ошибся... Зелье не свело с ума Морреста, оно просто подменило человека.

– Как подменило?

– Я что, сам алхимик? Я плыл на корабле... не таком, как та галера, но на корабле. Выпил водки, это вроде вашего пива, только покрепче. То есть я думал, что это была водка, но на самом деле оказалось колдовское зелье. Подозреваю, такое же в тот же миг выпил и Моррест. А потом и мой корабль, и галеру заволокло туманом, и я очутился в каюте Морреста, а он, думаю, у нас там. Словом, я в чужой каюте, хозяина нет, а вместо него я. Куда мне было после этого деваться?

"Моррест" не надеялся, что следователь поверит - но он поверил. По крайней мере, сделал вид, что поверил. Может быть, магия тут все-таки в ходу?

– Допустим. А как тогда забросили это зелье на ваш... корабль?

– Если он изготовил зелье, позволяющее перебрасывать людей, наверняка может перекинуть само зелье. А если у него там сообщники...

– Ваши корабли лучше наших?
– снова огорошил "Морреста" следователь.

– Да, они железные, - с готовностью свернул с опасной темы "Моррест".

– И при этом плавают? Ну-ну. В таком случае назовите ваше настоящее имя.

– Михаил, - произнес "Моррест" имя - и поразился, как отвык от его звучания.
– Кукушкин.

– Микка-иль? Кьюкуки?
– на свой лад переиначил следователь. Получилось довольно забавно.
– Нет, проще так и называть вас Моррестом.

Так Михаил Кукушкин обратно стал Моррестом, не успев толком осознать это превращение. А следователь словно утратил к нему всякий интерес, ворошил какие-то бумаги, о чем-то спрашивал писцов по-алкски. Наконец кивнул стоящим за спиной Морреста громилам-тюремщикам. Один снова наставил на Морреста копье, зато второй быстро развязал веревку. Моррест с наслаждением потянулся, разминая затекшие плечи и руки, но тяжесть кандалов на руках напомнила, кто есть кто. На лицо Морресту снова намотали повязку, а двое повели его под руки к двери. На сей раз обошлось без веревки на шее.