Чтение онлайн

Копья солнечных лучей пронзили густую зелень. Пробившись сквозь листву, луч заставил Морреста проснуться. Беглый хронист изумленно осмотрелся, не понимая, откуда взялись эти по-советски просто одетые люди, и почему он в лесу, а не в своей квартире или хотя бы во дворце. Потом вспомнилось - но лучше б память прохудилась. "Теперь я бомж, - подумал он.
– Натуральный бомж!" Вспомнились кучкующиеся на вокзалах субъекты со стаканчиками паленой сивухи в руках, и стало вовсе тоскливо. Судя по всему, здесь бомжевать не лучше, чем на родине. В чем-то даже хуже - по крайней мере, там бы на него не охотились войска и милиция...

– Подъем, лежебока!

Олтана! Уже проснулась, и, судя по всему, успела кое-что сделать. Дым костерка смешивался с ароматом похлебки. Моррест сразу же осознал, насколько голоден - вошедшие в привычку долгие переходы и ночевки под открытым небом вызывали зверский аппетит. Поначалу ноги с непривычки болели - в прошлой жизни ему не доводилось отмахивать такие концы. Потом, когда попривык, стало легче.

Вопреки ожиданиям, их не преследовали. Стоило выбраться из города, как они оказались посреди спокойной, зажиточной страны, края мелких говорливых речушек, полей и задумчивых дубрав. Даже после Великой Ночи, тут был самый мягкий климат. Недаром именно Алкская земля оказалась центром новой империи... виноват, Алкского королевства.

Неправда, что завоевателями становятся от безысходности. Как раз самые богатые и могущественные рвутся отхватить что-то еще, взять хотя бы США...

Моррест помог женщине снять котелок с огня. От неказистого на вид варева пахло так аппетитно, что Моррест сглотнул слюну. Потом все четверо уселись вокруг костра и заработали ложками. "Это тебе не шаурма из крысятины, все натурально, как те стрелы, которые в нас летели..."

– Благодарю!
– церемонно склонил голову чернокнижник.
– Вы готовите, как королевский повар.

Моррест сотрясать воздух не стал, он просто обнял женщину - и миг спустя ощутил сладость ее губ. Хотелось провести так все время - но такую роскошь позволить себе он не мог. Надо идти дальше, огибать таинственный Ведьмин лес. Скоро граница - в этом мире вовсе не контрольно-следовая полоса, "колючка" и мины, и злые погранцы с овчарками. На главных дорогах, конечно, заставы с дружинниками, может быть, даже небольшие форты, но если чуть отойти в сторону и проскочить лесом - там вообще не заметишь, как перейдешь эту самую границу. Вот так, никаких тебе виз и загранпаспортов. И то сказать, что возьмешь с идущих лесом бездомных бродяг? А приличные люди, могущие и заплатить въездную пошлину, равно как и вражеские армии, никогда не сунутся в непролазную крепь. Для них-то форты и выстроены.

– Далеко до Веттина?

– Совсем нет, - улыбнулся Хегер.
– За три дня мы прошли восемьдесят миль, до переправы миль десять. Там пограничная крепостца и небольшой городишко, паром через речку. На той стороне - уже Сколен. Вон ту крепость видишь? Это имперский пограничный гарнизон. Лакхни. Туда не сунутся: как бы ни одряхлела Империя, но такого беспредела не потерпит. Идем быстрее, если повезет, заночуем уже в Сколене!

– Лакхни, - медленно, словно пробуя на вкус незнакомое слово, повторил Моррест. Слово явственно отдавало Востоком, точнее, Индией.
– Слово какое-то... не сколенское.

– Сколенское. Только древнее очень. Эти стены строили еще до Харвана, им пять веков. А тогда в ходу было другое наречие.

Снова уплывали назад вековые стволы, между которыми вилась едва заметная тропка. Пару раз на пути снова попались ручьи. Моррест не удержался, наклонился, плеснув в лицо ледяной, кристально чистой водой. Весна весной, но в этом благодатном краю становилось теплее с каждым днем. Если снег зимой и выпадал, его не осталось даже в чащобах. Да и вряд ли можно встретить буки, клены и каштаны там, где бывают настоящие морозы... Окружающие пейзажи напоминали Англию, такую, какой она предстает в фильмах о Робин Гуде. Кажется, вот сейчас ветви раздвинутся, и на дорогу перед путниками выскочат стрелки из Шервудского леса.

Но вместо шелеста листвы или зловещего посвиста разбойничьих стрел Моррест услышал то, чего ожидал меньше всего - музыку. Он оглянулся на спутников. Альдин и Олтана тоже казались удивленными. А вот Хегер остался каменно-спокойным. Похоже, он уже понял, что их ждет впереди, но не считал предстоящую встречу опасной. Потому и не делился наблюдениями с друзьями.

Внезапно зеленый занавес леса раздвинулся, и путники вышли на небольшое открытое пространство, скорее, крошечную прогалину, безлесую вершину невысокого холма. Привыкших к величавому спокойствию лесов, путников оглушил царящий на поляне шум: тут были какие-то повозки, ржали и фыркали лошади, галдели чумазые детишки, хохотали пьяные, переругивались торговцы и пестро одетые загорелые женщины. А еще гремели барабаны, соловьями заливались флейты, звенело что-то струнное, отдаленно напоминавшее то ли лютни, то ли гитары.

В центре заполненной народом полянки было небольшое пустое пространство, вокруг которого особенно толпился народ. Люди были самые разные, от нищих, оборванных хуже бомжей с московской площади Трех Вокзалов, бродяг до вполне респектабельных купцов с челядью. Мелькнула даже стриженная под горшок голова рыцаря в видавшем виды плаще и исцарапанной кирасе. Голова сидела на бычьей шее, а та - на широких плечах. На лице уничтожающего пиво военного застыло выражение, заставляющее вспомнить бойцов родных, россиянских ОПГ. Может быть, то был гонец, едущий на пограничную заставу с важным донесением. А может быть, вояка уже отвез его по назначению, и теперь мог не спешить? Неважно, еще в прежней жизни Моррест усвоил, что чем меньше имеешь дела с государством, тем спокойнее спишь. Оторвав взгляд от военного, Моррест переключил внимание на источник музыки.

Музыкантов было много - со стороны они напоминали цыганский табор, да наверняка и были чем-то подобным. Окруженные толпой, они в свою очередь окружали крошечный пятачок на вершине холма. Здесь в такт музыке изящно изгибалась загорелая до смуглости танцовщица. Моррест не считал себя спецом по этническим танцам, но не оценить мастерства совсем еще юной девушки было невозможно. Гибкость, стремительность, чувство ритма и красота - все, что нужно, чтобы сделать танец неповторимым и неотразимым. А ведь она еще и пела - сильным, мелодичным голосом, напоминающим молодую Алену Апину.

Танцовщица исполнила один танец, потом другой - в перерывах между выступлениями она наскоро делала несколько глотков из кувшина, а парнишка лет двенадцати-тринадцати, похоже, брат девушки, обходил толпу с серой вязанной шапочкой. "Совсем как у нас в переходах!" - не удержавшись, подумал Моррест. В шапочку дождем сыпались медяки, пару раз мелькнуло и серебро, вроде бы даже золото... Народ здесь куда щедрее, чем зрители на Земле. Низ шапочки скрылся под слоем монет. Стараясь не отстать от местных, Моррест тоже кинул монетку, но нарвался на неодобрительный взгляд Хегера.